12. Идеальный любовник

Мира

У Миры действительно не осталось сил на полноценную сессию, и мучить Томаса она не собиралась, но подразнить его, завладев контролем — почему бы и нет? Не признаваться же сразу, что она принимает его предложение. И есть время подумать, стоит ли позволять ему больше, чем он рассчитывает.

Томас проявил чудеса сообразительности. В ванной комнате Мира хранила много разных баночек и бутылочек с маслами, и он безошибочно выбрал запах, который нравился ей больше всего.

— Почему именно это масло? — поинтересовалась Мира, расслабляясь в обжигающе приятной воде.

— Так пахнет твоя кожа, — ответил Том и нахмурился: — Госпожа, я ошибся?

— Все хорошо, медвежонок.

Мира не могла запретить ему смотреть, да и не хотела, и он пожирал ее глазами безо всякого смущения. Это льстило: она не стеснялась своего тела, а внимание такого молодого мужчины, как Том, было приятным. Наверное, при желании он мог уложить в постель любую девчонку одним только взглядом.

«Он и тебя уложил, — напомнила себе Мира. — Только еще об этом не знает».

— Помоги мне, osito.

Том бережно промокал кожу теплым полотенцем, как будто боялся ее повредить. Его руки задержались на груди и на ягодицах — нормальная реакция здорового мужчины. И в том, что он ее хочет, не было никаких сомнений.

Они оба молчали. Мира расслабленно поддавалась робким ласкам, Томас прерывисто дышал, подрагивая от возбуждения, и снова умолял — взглядом. Манипулятор! И где он научился так строить глазки?

Мира провела пальцем по стволу члена, заставив Томаса пошатнуться. Терпение — не его добродетель? Придется воспитывать.

— Отнеси меня в спальню, медвежонок.

Отнес, уложил на кровать — и рухнул рядом на колени.

— Diosa…

— Тебе не кажется, что фамильярно и невежливо величать меня соседкой? — перебила его Мира.

Как она и предполагала, Томас тут же смутился. Она прищурилась, ожидая, как он будет выкручиваться. Попыхтев, он все же признался, что обманул ее с переводом.

— Богиня, значит…

— Ты знала, — догадался он и помрачнел. — Накажешь?

— За богиню? — Мира сделала вид, что удивилась. — Ты мне льстишь, но это приятно.

— За обман, — пробурчал он.

— О, медвежонок… — Она ласково погладила его по плечу. — Мне нравится, что ты схватываешь на лету. Обойдемся без карательного урока.

Томас поймал ее за руку и поцеловал ладонь.

— Я видел масло для массажа. Ты позволишь…

Мира фыркнула и перевернулась на живот.

— Позволю, — ответила она. — Посмотрим, не хвастунишка ли ты.

Массаж Томас делал так же профессионально, как Сабрина, которая работала в клубном салоне красоты. Даже лучше. Мира почти отключилась, расслабившись в его сильных и бережных руках.

«У него должен быть изъян, — размышляла она, ощущая, как отступают усталость и напряжение. — Он слишком хорош, во всем».

Нельзя же всерьез считать недостатками любопытство и нетерпеливость.

— Тебе не нравится моя грудь, медвежонок?

Перевернувшись на спину, Мира из-под полуопущенных век наблюдала, как Томас тщательно обходит пальцами круглые холмики, не решаясь к ним прикоснуться.

— Ты позволила массаж, а грудь… это интимная ласка… Diosa… — пробормотал он смущенно.

— Что-то тебе ничего не помешало тискать мои ягодицы.

Томас покраснел сильнее, и Мира почувствовала, как внизу живота растекается сладкая истома. Контроль — это восхитительно. Томас так и не сообразил, что ответить. К счастью, у него хватило ума не извиняться.

«Можно?» — молил он взглядом.

Мира медленно опустила ресницы, «даруя» ему свое позволение.

Первое же прикосновение к соскам заставило ее выгнуть спину. Томас умело подготовил ее к чувственным ласкам, и от груди к лону словно пробежал электрический разряд. Осмелев, медвежонок лизнул сосок языком, за что тут же поплатился: Мира вцепилась пальцами в его волосы, не больно, но… ощутимо.

Томас поднял голову, с тревогой заглянул в глаза.

«Что-то не так?»

— Я хочу чувствовать тебя, osito.

И снова он понял ее правильно: не раздумывая, навис сверху, зажимая ее тело между коленями и упираясь руками по обе стороны от ее плеч. Ничего, сегодня она позволит ему чувствовать себя главным. Ей необходимо расслабиться, ему — успокоиться и осознать свой выбор. А контроль у Миры, что бы Томас себе не воображал.

Горячая кожа обжигала живот и бедра. Мира царапала плечи и спину Томаса ногтями, но он, похоже, не замечал боли. Тишину прерывало только тяжелое дыхание — слова казались лишними.

Вдоволь наигравшись с сосками, Томас целовал живот, медленно спускаясь к лону. Мира сознательно не ограничивала его в выборе. Он мог ласкать ее так, как считает нужным, и если попросит, то и сам получит удовлетворение.

Мужские пальцы осторожно раздвинули влажные складочки. Том вопросительно приподнял бровь, и Мира улыбнулась и развела ноги. Палец коснулся вершинки клитора. Она шумно выдохнула… и вцепилась пальцами в простынь, сминая ее, когда Том наклонился и лизнул клитор языком.

Это далеко не первый кунилингус в ее жизни, но он был прекрасен. Томас определенно владел этим искусством: его язык порхал, как бабочка, губы безошибочно находили нужные точки. Мира и опомниться не успела, как ее накрыл оргазм — и такой мощный, что потемнело в глазах.

Едва придя в себя, она поняла, что Тома нет рядом. Он стоял у кровати, и на его лице одновременно отражались и радость, и мука.

— Что случилось? — Мира искренне удивилась его поведению.

Он забормотал что-то по-испански, потом прошипел сквозь зубы ругательство.

— Мира, я не справлюсь. Я не могу…

Она перевела взгляд на возбужденный член.

— Да? А мне кажется, наоборот.

— Mierda! Я кончу, если еще хоть раз прикоснусь к тебе!

— Презервативы в верхнем ящике, osito.

К счастью, тугодумием Том не страдал. Но, даже сгорая от желания, он не забывал заботиться о ее комфорте. Еще никогда у Миры не было такого восхитительного любовника.

«Он так идеален, что мне страшно».

Кончу, лишь только прикоснусь? Нет. Сначала он снова довел ее до пика, и только потом позволил себе разрядку. А потом что-то шептал ей на ухо, по-испански. Наверное, какие-нибудь милые глупости.

Мира приподнялась на локте и накрыла его губы поцелуем. Медвежонок заслужил благодарность. Судя по его счастливой улыбке, он тоже остался доволен.

— Можно мне сходить в ванную? — спросил Томас немного погодя.

— Конечно. — Мира свернулась клубочком, подтянув ноги. — Только укрой меня. И потом ложись рядом, а то еще вздумаешь ночевать на коврике. Ночью здесь холодно.

— Со мной тебе никогда не будет холодно, Diosa.

— Охотно верю. — Она обняла подушку. — Ты куда-то собирался? Вот и иди.

Она еще не спала, когда Томас вернулся. Он прилег на край кровати — так, чтобы не потревожить Миру.

— У тебя проблемы с послушанием, osito. — Она зевнула. — Или ты плохо понимаешь английский язык?

— Я не хочу мешать.

— А я хочу, чтобы ты лег рядом.

Она приподняла край одеяла, и Томас перекатился ближе, нахально подминая ее под себя.

— Вот медведь и есть… — нарочито недовольно пробурчала Мира.

— Но тебе же нравится?

— Ты еще и наглый, медвежонок.

Томас поцеловал ее в нос.

— О-о-о! — Мира вдруг встрепенулась. — Ты принимал душ?

— Э-э-э… Да. Ты разрешила.

— Ты смыл мазь. Принеси тюбик.

— С моей задницей все в порядке.

— Томас! — рыкнула она. — Не заставляй меня повторять дважды!

Она слишком многое ему позволила, расслабившись. Жаль, если он будет спорить по любому поводу.

— Хочу спросить… Можно?

— Можно. — Мира втирала мазь в притухшие рубцы.

— Ты всегда будешь так заботиться обо мне после… порки?

— Вроде бы мы сошлись на том, что в этом есть и моя вина.

— Но ты ведь можешь так же? И гораздо сильнее, да?

Проницательности у Томаса тоже не отнять.

— Да, могу, — согласилась Мира. — Да, могу и сильнее. Да, буду заботиться. Еще вопросы?

— Я постараюсь не доводить… до такого.

— Буду тебе весьма признательна. — Она легонько шлепнула его по бедру. — А теперь спать, osito.

Он не стал наваливаться сверху: лег на бок и придвинул Миру к себе, прижимаясь пахом к ее ягодицам. Рука перехватила ее поперек туловища, но она не возражала. Похоже, этому «медведю» можно доверять.