30. Рис с курицей

Томас

Затея не понравилась Томасу с самого начала, однако Мира не желала слушать никаких возражений.

— На твои идеи стоп-слово не распространяется? — ворчал он.

— Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься, — парировала она. — Вот попробуешь, тогда и будешь решать.

— Не хочу пробовать!

— Ты и о порке думал, что это боль и наказание.

После вчерашней фееричной ночи крыть было нечем.

— Хорошо, — скрипнул он зубами. — Но только потому, что ты этого хочешь.

— За сковородой следи, osito, — улыбнулась Мира. — Овощи мешать пора.

Спорить бесполезно, если Мира что-то решила, так и будет. Заставила же готовить, как и обещала! А Томас еле-еле соскребся с кровати, между прочим. И хорошо, что о продуктах заранее побеспокоился, а то еще пришлось бы из дома выходить.

Arroz con pollo, рис с курицей. Теперь он точно не забудет, как приготовить это блюдо. Кусочки курицы уже обжарены, сбрызнуты соком лайма и отложены в сторону, на глубокой сковороде томятся овощи: лук, перец и чеснок.

— Добавляй специи, Томми, — скомандовала Мира.

Фактически готовила она, но его руками. Томас высыпал в овощи орегано, куркуму и кумин. Порезанная кубиками ветчина и промытый рис дожидались своего часа. Несмотря на усталость и боль… в некоторых частях тела… настроение было замечательным, пока Мира не заявила, что на следующей неделе они идут на вечеринку, где Томасу надлежит исполнить роль раба.

— Зачем? — мрачно спросил он.

— Ты должен познакомиться с другими госпожами.

Опять эта песня!

— Нет.

Если бы Мира приказала, если бы стала злиться из-за отказа, он ни за что не согласился бы. Но ведь она приобняла его за талию, потерлась щекой о плечо и попросила, нежно и ласково:

— Медвежонок, пожалуйста, не отказывайся. Это только звучит страшно. На самом деле нижние исполняют роли слуг: подай, принеси, помаши веером.

— Веером? — ошарашено переспросил Томас.

— Иными словами, сделай приятно госпоже.

— Только своей? — уточнил он.

— Любой. — Ее пальчики забрались под футболку и погладили живот. — Но по предварительной договоренности, конечно же. Никто не сможет приказать тебе то, на что ты не подписывался.

— И в чем смысл? — Сопротивляться ласкам было выше его сил.

— Девочки любят хвастаться своими игрушками. И это игра, с согласия всех сторон.

— И ты… любишь хвастаться?

— Томми, это нужно тебе, а не мне.

— Мне — нет!

Так и беседовали. Мира ластилась и упрашивала, Томас отказывался наотрез, но в итоге все равно согласился. Если женщина просит…

Он добавил в овощную смесь рис и ветчину, потом — помидоры с соком, уменьшил температуру и накрыл сковороду крышкой.

— Расскажи подробнее, что это за игра, — попросил Томас.

— Да обычная вечеринка… Собираемся дома у одной моей знакомой. Угощение простое: канапе, чипсы, пирожные. Напитки будете готовить вы…

— Мы, то есть, рабы? — уточнил он.

— Да. У каждой госпожи есть свой нижний, а то и два. Во время вечеринки они становятся общими.

— То есть чей-то раб будет обслуживать тебя, пока я буду лизать пятки какой-то чужой… — Томас хотел сказать грубое слово, но передумал. — …женщине? Diosa, если хочешь выпороть меня кнутом, мы можем обойтись без этой вечеринки. Потому что я набью морду любому, кто к тебе прикоснется, и ты будешь вынуждена меня наказать.

Мира обхватила голову руками.

— Том! Ты за кого меня принимаешь? Я же и обидеться могу!

Он мгновенно опустился на колени возле ее ног и стал целовать руки, виновато заглядывая в глаза:

— Прости, Мира. Я не хотел тебя обидеть. Я не понимаю, а ты просила быть честным…

— Все в порядке. — Она потрепала его по волосам. — Я не сержусь.

Томас сел на пол и прислонился щекой к ее бедру. Кто бы мог подумать, что он будет получать удовольствие от таких отношений…

— Это не оргия, медвежонок, — продолжила Мира, почесывая его за ухом. — Единственный эротический момент — все рабы обнажены.

— Что?! — Он дернулся, но тут же был схвачен за ухо.

— Успокойся. — Нежная, но сильная рука уложила его обратно. — А ты как хотел? Девочки хотят хвастаться, но не делиться. Трогать чужого раба запрещено. У тебя будет красивая сбруя…

Томас издал глухой то ли крик, то ли стон. Видел он в клубе эти… сбруи.

— И вообще, тебе нечего стесняться.

— После публичной порки точно нечего… — нехотя согласился он.

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

— Без моего разрешения никто тебя пальцем не тронет.

— А тебя?

Мира легонько щелкнула его по носу.

— Я помню, что ты у меня ревнивый.

— Какие приказы я могу получить?

— Подать блюдо, напиток. Унести, убрать… Подать подушку или плед. Занять беседой. Показать какой-то талант…

— Талант?

— О, ну мальчики чаще всего демонстрируют силу. Даже соревнования устраивают. Например, на отжимания. Помню, один фокусы показывал…

— Ты хочешь, чтобы я спел? — спросил Томас без обиняков.

Спрашивается, на что ему обижаться? Это по-детски глупо. Мира слышала, как он поет. Как она говорит… Девочки любят хвастаться?

Кажется, она поняла, что его задело. На ее лице промелькнула тень, но ответ прозвучал вежливо и мягко:

— Нет, если ты не хочешь, Томми. Ты и отжимаешься неплохо.

Он молчал, потому что не знал, что ей сказать. «Конечно, я спою, потому что тебе этого хочется?» Это не так. С тех пор, как он ушел из консерватории, он пел только для себя. И один единственный раз — для Миры. Петь для публики… больно. Гораздо больнее порки.

— А для меня ты можешь спеть? — попросила Мира. — Пожалуйста.

— Как же… — Он оглянулся на плиту. — Не сгорит?

— Не успеет, — пообещала она. — Еще минут пятнадцать будет томиться.

Для Миры — запросто. Томас не испытывал неприятных чувств, когда пел для нее. Он тронул струны укулеле, выбирая песню. Хотелось что-нибудь с особенным смыслом. «Estar contigo»[1].

«Быть с тобой… Это значит, что каждый день будет неповторимым. Всегда есть, чему удивляться. Это похоже на увлекательную игру… Быть с тобой. Я чувствую, что твоя любовь — это лучший подарок, преподнесенный мне жизнью. Быть с тобой — это словно сон, от которого не хочется пробуждаться. Быть с тобой — это все, о чем я мечтаю, это смысл моей жизни, потому что рядом с тобой я могу быть самим собой».

Простые слова, простая мелодия, но именно это он чувствовал, именно это хотел сказать Мире. Она не просила перевести, она поняла, о чем он поет. Он читал это по ее глазам, в которых стояли слезы, и по улыбке, тронувшей губы. Она быстро отвернулась, едва прозвучал последний аккорд.

— Я тебя расстроил, Diosa? — огорченно спросил Томас.

— Нет. Растрогал… Ах, Томми, ты мог бы стать известным певцом!

Он отложил инструмент и отрицательно покачал головой:

— Уже нет. Мира, я… — Как же нелегко говорить правду! — Я учился в консерватории, всего год.

— И у тебя была причина, чтобы уйти?

Он кивнул. И, испугавшись расспросов, подскочил к плите:

— Пора горошек добавлять, да?

— Пора, — согласилась Мира. И добавила: — Osito, никогда не поздно начать все заново. 152e1bc

Возможно, она и права. Но не в этой жизни.

— И ты знаешь, что я всегда тебя выслушаю.

— Si, Diosa.

Только не сегодня. Томас не хотел портить этот выходной откровенными разговорами.

— М-м-м… Как вкусно пахнет! — Мира подошла ближе и обняла его сзади, прижавшись к спине. — Медвежонок, я так проголодалась!

Ее руки скользнули вниз, под джинсы.

Интересно, не он ли — главное блюдо в меню?

[1] «Быть с тобой» (испанский). Исполнитель — Alex Ubago.