Глава 12

Только к вечеру я освободилась достаточно, чтобы выбраться из дома. Меня тянуло в Храмовый квартал, в храм Ланоны – сначала помолиться, выплакать богине все переживания ночи и целого дня, в течение которого мне пришлось общаться с семьями погибших охранников, а затем вызвать Хведера, наорать на него и опять пойти молиться Ланоне. Но богине можно было помолиться в любом месте, а прилюдный скандал с Хведером в нашем секретном месте ничему бы не помог. Да и вдобавок в такой час тайного посланника хелсарретских магов в храме было не найти. По вечерам он занимался «работой» – налаживал связи со знатью и искал, с кем бы заключить выгодный торговый договор от лица «северной торговой гильдии». По большей части эта «работа» состояла в том, что Хведер просачивался на разнообразные праздники и приемы, которые устраивали аристократы, вроде недавней попойки у Элая, либо торчал в популярной таверне возле порта. Там же он снимал комнату, в которой жил. Это давало Хведеру повод шутить, что он живет на работе и даже спит на ней. Насчет последнего я бы поспорила. Из-за двери раздавались весьма характерные ритмичные стоны, свидетельствующие, что спать северянин предпочитал с некоей темпераментной девицей, которую ничуть не смущали ни тонкие стены, ни прекрасная слышимость в здании. Сопровождающий меня слуга растерянно замер, ну а я была достаточно расстроена и зла одновременно, чтобы без стеснения толкнуть дверь ногой и с ледяной улыбкой войти в жилище лжеторговца. Комната была небольшой, но обставленной так, чтобы каждый гость понимал: у хозяина водятся деньги. Тут тебе и сундук с инкрустацией перламутром, и хороший писчий набор на столе, и даже свечи приличные, восковые, а не плошки с маслом или лучины. Посреди комнаты стояла кровать. Белокожий Хведер лежал на подушках, блаженно прикрыв глаза, а на нем, как на лошади, галопом скакала худосочная девица с грудями не крупнее финика. Каждый прыжок сопровождался бурным и насквозь фальшивым стоном. А при моем громком появлении он и вовсе перешел в визг. Перепуганная девица не подумала, что с «жеребца» неплохо бы слезть. Кажется, Хведер поначалу и не понял, что его пассия визжит не от экстаза. Во всяком случае, первые мгновения он ничего не делал, а потом догадался открыть глаза, вздрогнул при виде меня и наконец сбросил с себя девицу, сдавленно выругавшись на незнакомом языке. – Какого демона ты тут делаешь? – рявкнул он наконец на сенавийском. Я хладнокровно села на один из двух стульев в комнате, нарочито не отводя глаз от двух голых задниц, которые Хведер безуспешно старался спрятать под покрывалом. На двоих ткани катастрофически не хватало. – Условия нашего договора внезапно изменились, – объявила я. – Нужно обсудить новый контракт. И обращайся ко мне на вы, северный варвар, перед тобой урожденная леди! Еще несколько фраз на незнакомом языке, несомненно, в подробностях расписывали, что Хведер думает о моей урожденности и контракте. Однако девицу, которая, кстати, и не пыталась прикрыться (видимо, осознавая, что там и прятать-то нечего), он все же вытолкал из комнаты. Та, держа в охапке свою одежду, вдруг застыла на пороге и с сердитым видом протянула ладонь к Хведеру. – Мои деньги! – Мы еще не закончили! – воспротивился тот. Девица мрачно посмотрела на меня и перевела взгляд обратно на северянина. – Деньги! – упрямо повторила она. Мне пришлось слушать очередной поток непереводимых ругательств на чужом языке и ждать, пока Хведер отсчитает монеты. Только получив свои медяки, девица прямо в коридоре принялась натягивать на свои тощие кости платье. Моего слуги, который остался стоять у дверей и теперь отчаянно краснел, не зная, куда деваться, она ничуть не стеснялась. Дверь захлопнулась. Хведер сложил на груди руки и зло смотрел на меня. Это выглядело бы угрожающе, не будь на нем из одежды всего лишь куль льняного покрывала. Да и тот держался на бедрах благодаря, кажется, одному волшебству. – Дешевая шлюха? – спокойно спросила я. – Серьезно, Хведер? Ты же не урод. Да еще и северянин – экзотика. Неужели в Тайезе не хватает женщин, которым по душе блондины? Или тебя в самом деле привлекают гремящие кости? – Не все рождаются красавицами с идеальными формами, как ты, – огрызнулся он. – И на таких женщин должен быть спрос. – А, то есть ты облагодетельствовал бедняжку… Ладно. – Сука ты, Мелевин. – Как обычно, беру с тебя пример. Я встала, демонстративно обогнула вставшего у выхода Хведера, выглянула в коридор и, поманив слугу, забрала у него завернутый в ткань предмет. Затем опять закрыла дверь и бросила сверток на все еще влажные простыни. – Полюбуйся. Северянин кинул на меня полный подозрений взгляд и развернул предмет. Раздалось тихое оханье. В руках Хведер держал изящный изогнутый клинок с черненым лезвием. Считалось, что благодаря этому сталь не сверкает в темноте, отражая случайные блики света, и воина с таким мечом в руках сложнее обнаружить ночью. Полная чушь, как по мне. Это был не более чем красивый штрих к легенде, которой окутывал себя орден гашишшинов. – Откуда у тебя меч тайных убийц? – пораженно спросил Хведер. – Он у меня не один, а целых пять, – процедила я. – Случилось очередное нападение на тебя и девочек? Золотые перья Ланоны! – спохватился он. – Твои племянницы живы? – Живы и здоровы, на твое счастье. Приходили не за нами, а за дроу. Северянин сдавленно выругался, на сей раз по-сенавийски. – Он жив? – А как ты думаешь, откуда у меня пять мечей гашишшинов? Аштар их перерезал, не напрягаясь и не получив ни царапины! Теперь вздох был восторженным. – Так этот генерал в самом деле такой великий воин, как о нем рассказывают? – Хвед, ты издеваешься? – мрачно перебила я. – Ты хоть представляешь, насколько мне нынешней ночью хотелось убить и тебя, и наставников? Я просила у обители помощи не для того, чтобы мне всучили дроу, из-за которого меня и девочек убьют просто потому, что мы случайно оказались рядом. Аштар сказал, что его уже дважды пытались отравить во дворце Элая. Если я буду держать дроу у себя, за ним снова придут, а это то, чего я вообще-то хотела избежать! Мне нужны убийцы моей семьи, а не впутывание в интриги континентального масштаба. – А ты не думала, что это могут быть одни и те же люди? Те, кто заказал твою семью и кто сейчас охотится за дроу? – поинтересовался Хведер. Наконец собравшись, он отложил меч и сел на кровать напротив меня. – Род ан-Сафат никогда не был связан ни с дроу, ни с Берзаном, – отрезала я. – Ты опять пытаешься мной манипулировать, чтобы я, как послушная девочка, исполняла все требования обители. – Мне не нужно тобой манипулировать, чтобы ты делала все, что тебе говорят, – осадил северянин. – У тебя должок, если ты вдруг забыла. – Ты сам себя слышишь? Если из-за ваших игр погибнут Ниса с Дисой, никакого долга не будет. Если умру я, то тем более вся обитель с ее грандиозными планами отправится к демонам! А к этому все и идет. Хватит вешать мне лапшу на уши. Если моя помощь с дроу так нужна обители, тебе тоже придется напрячься, Хведер. Тот поморщился. – Чего ты хочешь? – Чтобы ты выяснил, кому еще в Тайезе нужен дроу и, наоборот, у кого есть причины его ненавидеть. – Шутишь? Это искать иголку в… мешке иголок! – Если ты не можешь выполнить даже это, каким образом ты должен был помогать мне найти убийц семьи? – нахмурилась я. Хведер сразу пошел на попятную. – Ладно, ладно. Подсказки у тебя есть? Пока мое очевидное предположение – что это Элай, недовольный тем, что его игрушка попала к его же любовному интересу. Я отрицательно покачала головой. – Нет. Во-первых, принц вряд ли во мне хоть сколько-нибудь заинтересован. Ты знал, что Аштар убил невесту Элая? – Знал, – он пожал плечами. – Ну так несколько лет прошло. Мужская потребность в женском тепле, представь себе, со временем не угасает, а Элай еще молод и полон сил. К тому же не похоже, чтобы он сильно скорбел по невесте. – То, что мы не замечаем скорби, не значит, что ее нет, – возразила я. – Возможно. Тебе лучше знать. А что во-вторых? – Он не захотел, чтобы я возвращала ему раба. Сказал, что игрушка ему надоела и даже имени дроу он слышать не хочет. – Солгал, чтобы отвести от себя подозрения? – предположил Хведер. – Вряд ли. Думаю, он планировал передать Аштара лорду Мирале, а вся эта сцена со «счастливой рукой» и игрой в карты была лишь спектаклем, призванным убедить публику, что принц лишился генерала темных эльфов совершенно случайно. Пару дней назад ко мне примчался Мирале и начал настаивать на том, чтобы ему срочно перепродали дроу. Старик чересчур торопился. Обычно он так дела не ведет, что и навело меня на подозрения. – То есть можно было бы предположить, что гашишшинов подослал Мирале, только все остальное свидетельствует о том, что дроу нужен ему живым, – подхватил северянин. – В этой партии есть еще игроки, которых мы не знаем, – подытожила я. – Кто-то, кому Аштар сильно мешает. Я не уверена, что гашишшинов к нему стали бы подсылать из мести за убитых друзей или сородичей. Хотя нельзя исключать и такую возможность, меня больше волнует другое – не собирается ли кто-то использовать Аштара в государственном перевороте? Или, того хуже, начать новый виток войны? Я проверила свежие слухи, но ничего не нашла. Впрочем, в мои кофейни ходят в основном состоятельные горожане, а у людей победнее молва может быть иной. Я указала на закрытую дверь, за которой недавно скрылась дешевая проститутка. – У тебя есть доступ к более широкому слою слухов, Хвед. Найди того игрока или игроков, которые прячутся в тени. Это нам обоим выгодно, поэтому уж постарайся изо всех сил. Он кивнул. – Разумный довод. Я, конечно, последую твоему совету, но ты не пробовала пойти более простым путем? Гашишшины точно знают, кто их нанял. – Я, по-твоему, совсем идиотка? – я нервно потарабанила пальцами по столу. Слава богам, Хведер держал его в чистоте, хоть и не отличался, хм, чистотой сексуальных связей. – Если бы хоть кто-нибудь из нападающих выжил, я бы их, ясное дело, допросила. – Хочешь сказать, твой безумный дроу покромсал всех на лоскуты? Я угрюмо глянула на него. – Аштар не мой. – Ну, формально он твой раб… – северянин посмотрел на мое лицо и почему-то сразу перевел тему. – Так и что, он не додумался оставить хоть кого-то в живых? – Додумался – перерезал сухожилия на ногах одному из гашишшинов, чтобы тот не сбежал, а сам поспешил убить остальных. Но у убийцы, видимо, был под одеждой спрятан яд. Когда мои стражники ворвались в комнату, допрашивать было уже некого. – Дурак твой дроу, – бросил Хведер. – Как только генералом стал? Надо было руки убийце отрубить. Это же гашишшин! Они всегда идут на дело с такой решимостью, будто оно последнее, и с радостью вручают себя в руки своему кровожадному богу-ублюдку. – Ты мне это рассказываешь? Если вдруг ты запамятовал, я целый год пыталась растрясти гашишшинов, чтобы они выдали мне имена заказчиков моей семьи, ничего не добилась и только тогда решила обратиться к представителям Хелсаррета в городе. А насчет рук… Тебе кто-нибудь говорил, что ты кровожадный ублюдок? Аштар мог и не знать, на что способны гашишшины. Орден провозглашает, что не участвует в войнах. – Да, просто режет глотки честным людям за звонкую монету, – проворчал Хведер. – Ладно, может, ты и права. Но уж будь добра, объясни доблестному генералу, что ему в следующий раз нужно делать, если он не хочет, чтобы его занесло трупами гашишшинов, как одинокого путника – песком в пустынную бурю. Ты вообще-то нашла к нему подход? Или все еще будешь убеждать, что он сломан? – Не буду, – недовольно ответила я. – И это тоже, как по мне, очень странно. Неужели Элай не видел, что покорность в его пленнике напускная? – Может, перед ним Аштар притворялся лучше, чем перед красивой молодой девушкой? – Ага, ну да… Нашла я к дроу подход, в том числе благодаря нападению. Но что из этого получится, не представляю. Этот эльф… У меня от него мурашки по коже. – Тогда, возможно, принц тебе понравится больше? Я нахмурилась и подняла взгляд на Хведера. – Что ты имеешь в виду? Он сузил глаза со светлыми, почти бесцветными ресницами. – Меня безмерно удивляет, что ты, такая проницательная в одних случаях, поразительно слепа в других. Допустим, гашишшины не вариант, потому что все равно ни в чем не признаются. Но есть еще один путь, опять же гораздо более простой, чем пытаться выявить вероятный заговор по разрозненным слухам, которые могут ничего и не значить. Я нетерпеливо всплеснула руками. – Ну и какой? – Да Элай же, Мелевин! Если ты права и он целенаправленно устроил передачу Аштара Мирале, то у него же есть большинство ответов на вопросы, которыми ты задаешься. Очаруй принца, и пусть он сам тебе все расскажет. – Но его невеста… – К демонам невесту! – жестко перебил Хведер. – Это всего лишь отговорка, которую ты используешь, чтобы не заниматься не самым приятным для тебя делом. Всё, невеста мертва, нет ее, а Элай спит со всеми подряд. Начни уже применять свою драгоценную красоту для решения задач, пока она не рассыпалась в прах. Сколько тебе – двадцать четыре? Двадцать пять? Еще несколько лет, и от твоего милого личика и аппетитных форм перестанет что-то шевелиться не только у принца, а даже у последнего тайезского забулдыги. – Все-таки скотина ты, Хвед. – В отличие от тебя, не все могут сохранить свои беленькие и красивенькие ручки чистыми. «И кто же тебе мешает?» – собиралась язвительно уточнить я, но вопрос умер на языке при взгляде на северянина. Его тонкие губы перекосились, голубые глаза потемнели. Кулак так сжал простыню, что она съехала с края кровати. Я давно знала Хведера, но понятия не имела, что его заставило бросить родину, пересечь континент и углубиться в пустыни Атлики, чтобы искать там потаенную силу у магов. Да и сейчас он жил не своей жизнью, а был точно такой же марионеткой Хелсаррета, как и я. Насколько глубоко Хведер застрял в делах обители? Что такое его держит, что он вынужден мараться в грязи, хотя явно не желает этого? Я бы, может, и посочувствовала. Но это не Хведера заставляли торговать своим телом и подкладывали под драконьего принца. – Мои руки давно уже не белые и не чистые, – холодно ответила я. – В том числе и по твоей вине. Долг перед Хелсарретом не обязывает меня продавать себя Элаю. В конце концов, никто и не вспоминал о моем «долге», пока я не попросила помощи в поисках убийц семьи, и до сих пор с вашей стороны ничего не сделано. – Я уже сказал тебе, что дроу… – Да-да, – перебила я. – Может быть, он каким-то образом связан с гибелью моих родственников, но я пока никакой связи не вижу. Поэтому давай каждый из нас будет решать проблемы собственными методами. Если у меня что-то не получится, тогда я уже подумаю о твоем предложении насчет Элая, договорились? Я встала, недвусмысленно показывая, что разговор окончен. Однако Хведер явно так не считал. Когда я развернулась, в спину донеслось: – А ты проделала большой путь с тех пор, как я впервые увидел тебя в обители – испуганную, тощую, измученную путешествием через пустыню и преодолением ловушек возле оазиса. Тогда ты не смела возразить, даже когда тебе плевали в тарелку, только хлопала длиннющими ресницами и терпела. – Конечно, потому что это проделывал парень-оборотень раза в два меня крупнее, – заметила я. – Он не выдержал испытаний, кстати. Переоценил свои силы, решив подчинить джинна, погиб в схватке и был сброшен в братскую могилу. А я здесь, жива и неплохо себя чувствую. – Да, еще и пытаешься командовать теми, кто, в отличие от тебя, обучение окончил и обладает более высоким статусом. Я прищурилась. – А ведь я тебя тоже неплохо помню, Хвед. Ты тогда уже был не просто одним из многих неофитов, а прошел все испытания и стал личным учеником мастера Сайвана. На таких, как мы, ты даже не смотрел – считал, что все эти недотепы-однодневки недостойны твоего взгляда. А теперь, гляди-ка, мы с тобой, как два вола в упряжи, распахиваем одно и то же поле. – Только ты из милой девочки превратилась в первостепенную стерву. – Ошибаешься. Милой я никогда не была. Да и ты, впрочем, как был надменным козлом, так и остался. И, не оглядываясь, я вышла из комнаты.