Глава 13

Как бы мне ни хотелось обратного, Хведер был прав. Женская красота мимолетна. Я становилась все ближе к «закату своего солнца» – моменту, когда гладкая кожа начнет увядать, а округлые формы набрякнут и перестанут радовать мужской глаз. Сытая жизнь хозяйки кофейных плантаций позволяла мне отдалить «закат» – многие женщины моего возраста, но победнее, успевали к двадцати четырем годам родить по пять-шесть детей и отличались от толстых крикливых старух разве что отсутствием седины в черных косах. Я много раз думала о том, что, не сбеги в Хелсаррет, повторила бы их участь. У отца было два сына-наследника и две дочери, которых можно было не раздумывая выдать замуж в какую-нибудь приличную семью для укрепления богатства и аристократических связей. Так и случилось с моей старшей сестрой, Аминой. Я не стала ждать, когда настанет мой черед быть проданной мужчине, которого я в глаза не видела, собрала вещи и просто исчезла, оставив родителям записку, что вряд ли когда-нибудь вернусь домой. Привлекательная внешность в каких-то случаях помогала мне, в каких-то мешала. Юнец-оборотень, которого так некстати вспомнил Хведер, относился ко второй категории. Ему взбрело в голову, что меня будет легко добиться, а я упорствовала в нежелании ложиться к нему в постель. Вот тогда я и начала получать тычки, щипки, подножки, плевки в еду… Впрочем, так «повезло» не только мне. Среди неофитов было еще несколько девушек. Приставаний сумела избежать лишь одна – самая страшненькая из нас. Она мечтала с помощью магии вылепить себе новое привлекательное лицо и красивое тело. Кажется, эта девушка удовлетворилась тем, что вышла замуж за помощника торговца, который поставлял в обитель провизию, и, подобно десяткам других, осознала, что ей ни к чему преодолевать все ступени колдовского искусства. Честно говоря, мне было плевать, счастлива она или нет. Она нашла свое место – ну и прекрасно. А где же находилось мое место? В обители девушек вроде меня предупреждали, что ценой заклинания может стать наша красота. Нам предлагали задуматься, что для нас важнее. Тогда я была твердо уверена – да к демонам эту красоту, умение подчинять себе все чудеса мира важнее. Однако весть о моей семье, которую однажды принес в обитель тот самый помощник торговца, перевернула с ног на голову все пять лет, проведенные в Хелсаррете. Я вернулась домой. Какую цену теперь приобрела моя красота? Ведь обещанное всемогущество я так и не получила. Я могла бы управлять плантациями и поместьем до самой старости, а потом передать наследство детям Нисы. Что Диса – это обломанная ветвь, которая никогда не даст плодов, было яснее ясного. Но Ниса явно ко мне любви не питала, и неизвестно, улучшатся ли когда-нибудь наши отношения. Не исключено, что мне стоит подтвердить подозрения лордов вроде Мирале и упрочить свое положение, добившись брака с Элаем. Только для этого существовали два серьезных возражения. Первое – в отличие от Хведера, я все же склонялась ко мнению, что погибшая невеста для принца не пустой звук. Второе – то, что Элай был драконом. Не каждая человеческая женщина могла выносить ребенка-ящера. Я могла умереть в родах. Или вообще не забеременеть. У легендарного короля Надима вей-Амрана, завоевавшего Сенавию, по легенде, было двенадцать жен и около тридцати любовниц. А детей-драконов всего трое. Да и Элай был сыном четвертой по счету жены нынешнего короля… Между прочим, она тоже погибла. Сейчас король был женат уже на пятой. Она предусмотрительно не беременела – пятерых наследников и так хватит для того, чтобы сохранить династию на троне. Еще я могла бы выйти замуж за Мирале. А что? Сколько там старику осталось коптить небо – еще лет пять? Потерплю его слюнявый рот и потную лысую макушку. Зато стану самой богатой вдовой в Тайезе. Хотя вряд ли взрослые сыновья Мирале мне что-нибудь оставят… Конечно, ничто не мешало поискать более безопасные в плане замужества варианты. Однако в любом из них пришлось бы забыть о мести и заниматься только родом и хозяйством. Я и так почти утонула в ведении дел на плантациях. Прошел год – проклятый утекший меж пальцев, как песок, год, прежде чем у меня появилось достаточно времени на то, чтобы всерьез, а не урывками заняться поисками убийц. За это время нить с гашишшинами была безвозвратно упущена. И вот теперь я снова чувствовала, что Хелсаррет через Хведера тянет меня за ниточки, бросая кость в виде заверений, что история дроу может оказаться связана с убийцами семьи, а на самом деле уводя меня в сторону от своего расследования. Туда, куда нужно магам, а никак не мне. Сегодняшней ночью я вспоминала ту некрасивую, нескладную неофитку, которая согласилась на жизнь с помощником купца. Я по-прежнему не хотела гадать, счастлива ли она, зато теперь понимала, что девушка, скорее всего, оказалась умнее всех нас. Со временем именно от нее, а не от ее мужа станет зависеть обитель – магия магией, а питаться ученикам и наставникам чем-то надо. Мне следовало поучиться у девушки, которую в отношении колдовских познаний я оставила далеко позади. Взять с нее пример следовало хотя бы по той причине, что прошло уже несколько дней после встречи в таверне, а Хведер лишь пожимал плечами. Отдельные слухи никак не получалось связать воедино – ни у меня, ни у него. Я заставляла себя представлять золотые глаза Элая с вертикальными зрачками, таинственно поблескивающие в темноте. Его ровно подстриженную бородку, придававшую мужественность красивому лицу. Мускулистую грудь, плоский, подтянутый живот, узкие бедра, которые способны неутомимо двигаться навстречу всю ночь и дарить сказочно долгое удовольствие… Только почему-то я видела совсем другое. Сильные руки со шрамами от кандалов на запястьях. Насмешливо изогнутые губы непривычного для людей темного оттенка. Глаза, в которых падал пепел. Глаза, в которых лучше всего отражались мой собственный мир и я сама. Я готова была выть от разочарования и злости на себя саму. Ну же, Мелевин, ты должна думать о принце. Должна. Вместо этого я смотрела в потолок круглыми, бессонными глазами. Ночь сегодня снова была жаркой – может, потому и не спалось. Я слушала, как за окном стрекочут цикады и мелодично издает «чивик-чивик» какая-то птица. Вдруг раздался шелест веток. Птичья песня резко смолкла, даже цикады притихли. Я настороженно поднялась на подушках, глядя в окно. Внутренний сад ярко освещала луна – почти полная, высоко висящая в небе. Не тот час, когда гашишшины рискнули бы вновь напасть на дом. А с другой стороны, кто их разберет? В ордене утверждали, что гашиш курят для того, чтобы тело не чувствовало боли и чтобы отступал страх, но любой, кто хоть раз попробовал эту отраву, знал, что она способна вытворять очень странные вещи с разумом и способностью трезво мыслить. Я аккуратно подобралась к окну, высматривая крадущиеся силуэты врагов, и, к своему ужасу, действительно отыскала два. Однако когда я изучила их получше, то с губ едва не сорвалось ядреное ругательство похлеще тех, что выдавал Хведер, когда я прервала его постельные скачки с тощей девицей. Через двор пробирались Ниса и Диса в одних ночных рубашках. Больше всего шума издавала младшая племянница, которая, судя по сдавленному хихиканью, воспринимала все это как игру. Старшая иногда оборачивалась и шикала, иногда просто шепотом бранилась. В руках она держала какую-то банку. Я не сомневалась, что там померанцевый мармелад. Когда девчонки шли через сад, Диса зацепилась юбкой за ветку, попыталась высвободиться и в конце концов просто села на землю среди цитрусов, промычав что-то Нисе. Та оглянулась и вместо того, чтобы взять сестру и отвести в спальню, тоже устроилась в корнях дерева и принялась открывать банку. Я мысленно пожелала старшей племяннице упасть голой задницей на муравейник. Лучше всего – с рыжими, самыми злыми муравьями. После нападения гашишшинов прошло всего три ночи! Охрана до сих пор на взводе, к тому же где-то по поместью бродит вооруженный дроу. Перепутает кто-то из них двух девчонок с очередным вторжением толп убийц – и дурочки лишатся голов по собственной глупости! Набросив на плечи легкую накидку, я вышла в коридор. Два охранника в арке мне кивнули. Слава богам, они уже заметили бестолковых сестер, похоже, выбравшихся во двор через окно. Я сказала мужчинам, что разберусь сама, и направилась во двор. Дом спал. Я огляделась, убедилась, что во дворе больше никого нет, и решила не поднимать шум. Если из-за ночной вылазки двух балбесок за сладостями подскочит все поместье, тоже ничего хорошего в этом не будет. Племянницы устроились на другой стороне сада и хихикали, по очереди лазая ложками в банку. Я беззвучно шагнула в темноту под кронами деревьев, твердо намереваясь подобраться к проказницам незаметно, схватить обеих за уши и потащить в дом, как вдруг Диса бросила ложку, сорвалась с места и принялась танцевать. Я замерла, завороженно глядя на девочку. Лунный свет ласкал ее, мягко очерчивая изгибы. Дисе исполнилось четырнадцать; она уже приобретала женскую округлость, но оставалась стройной и гибкой. Худенькая фигурка кружилась под звездами, радостно подняв руки к небу. Вьющиеся длинные волосы разлетались драгоценным шлейфом. Диса счастливо смеялась, полностью отдавая себя ночи и танцу. Хотя я любовалась ей, в то же время на глаза наворачивались слезы. Она могла стать еще красивее старшей сестры и однозначно была добрее Нисы. Сколько я ее помнила, Диса была чудесным ребенком – не пакостила, слушалась родителей, прилежно училась. Впереди ее с распахнутыми объятьями ждала целая жизнь, полная радостей и любви… Теперь ничего этого не было. Только теплая ночь, лунный свет и сворованная с кухни банка мармелада, который так приятно поглощать втихаря под ароматными деревьями. Я больше не могла вынудить себя шагнуть из тени и оттащить сестер в спальню. Просто стояла и смотрела, как Диса самозабвенно танцует, в ожидании, когда в горле рассосется комок. Наверное, потому я и не сразу заметила, как рядом со мной сгущается тьма. Удивленно повела головой, лишь когда поняла, что мрак клубится рядом, почти обнимая меня, облизывая длинными темными языками, подобными языкам пламени. Только эти, в отличие от огня, не жглись. Они… ласкали. В следующий миг моей талии коснулись теплые пальцы, а лопатки уперлись во что-то жесткое. Ухо уловило теплое дыхание. – Госпожа, опасно выходить среди ночи так легко одетой, – раздался знакомый шепчущий голос с изрядной долей ехидцы. – А то что? – таким же шепотом спросила я. – Простудитесь и заболеете, – ответил Аштар. Вопреки его словам, пальцы игривой щекоткой поднялись выше, к плечам. Полупрозрачная накидка едва держалась на них. Легкое движение – и она с шуршанием слетела на землю. Я осталась в еще более эфемерной, почти ничего не скрывавшей ночной рубашке на тоненьких лямках. Шаловливые руки эльфа не останавливались. Одну ладонь он держал на моей талии, а второй подцепил лямку. Она медленно сползала с плеча, грозя оголить меня окончательно и словно испытывая границы дозволенного. Мое тело напряглось, внизу живота приятно тянуло от предвкушения. Я инстинктивно выгнула спину и прижалась бедрами к дроу… Вновь зазвучавший смех Дисы вернул меня в действительность. Я очнулась и резко выпрямилась, сбрасывая несвоевременную истому. – Что ты творишь? – прошипела я. – Убери руки! – А мне показалось, тебе нравится, – шепнул насмешливый голос. – Ты меня раздеваешь на глазах у моих племянниц! Прекрати сейчас же! Лямка продолжила ползти вниз. – Тебя никто не видит. Ты близко ко мне, и я укрыл тебя тьмой. Но если ты сделаешь хоть шаг в сторону… Я бросила взгляд на себя. И правда, меня окутывали клубы мглы, однако стоило чуть поднять руку, как тьма стекала с нее, словно струи воды. Поколебавшись, я опустила руку, позволяя тьме опять меня скрыть. Диса уже отвернулась, стояла к нам спиной и о чем-то по-детски щебетала с сестрой, увлеченно наяривавшей мармелад. Нас обе не заметили. – Прекрати, – повторила я. Раздался разочарованный вздох. Лямка вернулась на место, а ладонь – на талию. О том, чтобы отодвинуться, нахал и не подумал. Склонив голову, я его оглядела. Аштар оказался при мече, в доспехах, которые он же сам на днях выбрал у кузнецов. Вот почему моим лопаткам было так жестко – они упирались в спрятанную под одеждой кольчугу. – Ты собирался соблазнять меня в доспехах? – поразилась я. – А ты была готова соблазниться? – эхом откликнулся он. Проклятый насмешник. В такую душную ночь таскать на себе столько железа, наверное, было невыносимо. Тем не менее дроу умудрился подобраться ко мне совершенно беззвучно, и от него пахло не потом, а… свежестью сумерек? Эльф, что тут еще скажешь. – Ты подглядывал за Дисой? – спохватилась я. – Я следил за тем, чтобы с твоими драгоценными племянницами ничего не случилось, – поправил он. – Не мое дело – доносить до зрелых девиц, что негоже разгуливать в одном белье среди ночи в поместье, которое битком набито мужчинами. Хотя не удивлен этому с учетом, в каком виде разгуливает глава рода… Дроу опять поддел мою лямку. Я сердито повела плечом и бросила взгляд на упавшую накидку. – Пока ты не начал меня раздевать, я выглядела вполне прилично. – Я бы поспорил, – горячий шепот коснулся моего обнаженного плеча, опять вызывая неуместные мурашки. – На месте твоего мужа я бы одевал тебя… поплотнее. – Как хорошо, что ты не мой муж. И надеюсь, что у тебя не возникло никаких мыслей насчет моих племянниц. Потому что, если ты хоть пальцем их тронешь, клянусь, я устрою так, что на тебя обрушится гнев всех богов от пустынь Атлики до крайнего севера Хелота. Дыхание отдалилось от моего плеча – Аштар выпрямился, глядя в ту сторону, где сидели сестры. – Тебе нечего бояться. Они обе слишком юны, чтобы вызывать у меня желание. А домогаться до той, кто благословлен звездной богиней, и вовсе кощунство. – Благословлен? – переспросила я. – Ты это о Дисе? Я скорее ощутила кивок, чем увидела его. – Посмотри, как лунный свет тянется к ней, – с благоговением прошептал дроу. – Твоя племянница купается в лучах богини и черпает из них силу, не осознавая этого. Она одарена. Никто из моего народа не посмел бы не то что тронуть, плохого слова о ней сказать. Я лишь головой покачала. Темные эльфы – странный народ. Они верили, что появились благодаря союзу Аннатэ, богини звезд, и бога тьмы, который в нее влюбился и долгое время добивался ее внимания. Далеко на островах, где-то в океане, окружающем континент Хелот, богиня наконец отдалась своему возлюбленному и родила первых дроу. Со временем они переселились на западную оконечность континента, основав государство Берзан и став соседями Сенавии. Больше ни у кого на континенте не было таких удивительных обычаев, как у дроу, и больше никто не поклонялся богине звезд. В нашем Храмовом квартале вряд ли бы даже в одном из мелких святилищ нашлась ее статуя. И так интересно – во главу своего пантеона темные эльфы ставили не мужчину-отца, а женщину-мать. Вот уж чего точно нигде больше не встречалось. – Что случилось с этой девочкой? – спросил Аштар, не отрывая от нее глаз. – Она ведь не родилась с благословением богини? – Нет. Это произошло два года назад. Ей было всего двенадцать. Гашишшины убили ее мать прямо у нее на глазах, а потом попытались ее изнасиловать, – мой голос дрогнул. Тысяча скорпионьих хвостов! Столько времени прошло, а я все еще не могла говорить об этом спокойно. – Она сопротивлялась, и ее избили. Меня не было рядом, я не знаю, что именно Дису такой сделало. То ли ее ударили по голове, то ли она не перенесла того, что увидела. Двенадцать лет, Аштар! Если бы я могла, я бы оживила этих ублюдков и расчленила их заживо! – Тихо, – он прижал меня к себе. Его объятья больше не были игривыми или соблазняющими – они успокаивали и утешали. – Тебя и старшую племянницу тоже… тронули? У меня вырвался нервный смешок. Какой изящный эвфемизм для такой грязного и мерзкого поступка, как изнасилование. Впору поверить, что передо мной действительно книжник, а не генерал, чьи войска наверняка точно так же грабили, насиловали и убивали людей в тех крепостях и селениях, которые они то отбивали, то опять теряли в бесконечных приграничных стычках. – Нет. Ниса пряталась лучше, ее не так быстро нашли. А я… Я должна была запустить то заклинание, которое нас всех бы спасло. И опоздала. Если бы я сделала это хоть на несколько минут раньше, может быть, Диса не стала бы такой, а ее родители были бы живы. – Не кори себя за то, что не могла контролировать, – прошептал дроу. – Если бы ее родители выжили, возможно, гашишшины организовали бы еще одно нападение, и тогда погибли бы вы все. Что случилось, то случилось. Нет смысла жалеть о том, что могло бы быть. – Тебе легко… – зло начала я и осеклась. Легко ли ему говорить? Аштар был успешным предводителем дроу, но даже он не выигрывал каждую начатую им битву. Сколько их было проиграно, сколько сородичей погибло по его вине? – Прости, – тут же исправилась я. – Но в следующий раз, будь добр, держи свое мнение при себе. Я тебя вообще-то не спрашивала, за что мне стоит себя корить, а за что – нет. – Да, госпожа, – дыхание снова коснулось моего ухо, а шепот звучал насмешливо. Интересно, существует ли хоть что-то, чем можно пронять этого проклятого соблазнителя? Тем временем Диса натанцевалась, а Нисе, очевидно, надоело сидеть под деревом. Она наконец встала, взяла сестру за руку и повела к спальне, оглядываясь на дом. Посмотреть на сад ей в голову не пришло. Мы с Аштаром так и остались незамеченными. Когда племянницы исчезли в галерее, я выдохнула и подняла упавшую накидку. Пальцы дроу вновь заманчиво скользнули по моей спине, пробуждая волну жара. – Рядом больше никого нет. Мы могли бы перейти и к более интересным занятиям, – шепотом начал Аштар. Я уже хотела вновь его оборвать. Ну в самом деле, неужели этот самоуверенный наглец не понимает с первого раза? Да я за эти несколько минут, кажется, его и не раз, и не два успела осадить. Сколько можно упорствовать? Но слова умерли на языке, а желание прогонять эльфа становилось слабее с каждым мигом, в который его ладони касались через тонкую ткань моей кожи. Я напомнила себе об Элае, вызывая в уме его лицо и золотые глаза так настойчиво, словно хваталась за соломинку. Однако стоило представить себе принца, в груди разожглась злость. Элай не ласков и не галантен. Он любитель брякнуть что-нибудь похабное, как при нашей последней встрече в библиотеке, и прилюдно шлепнуть по заднице приглянувшуюся ему танцовщицу. Позволив прикоснуться к себе, я почти наверняка получу только грубое соитие и мгновенно угаснувший интерес. Да даже если принц окажется хоть сколько-нибудь внимателен и нежен, он не тот, кого я хочу видеть рядом с собой. Разве его руки всего четверть часа назад будоражили мое воображение? И вот те самые ладони ласкают меня, а я намереваюсь прогнать их обладателя. С чем ты останешься, Мелевин, когда твои молодость и красота уйдут? Хелсаррет со своими интригами бросит меня, как только стану для него бесполезна, поиски убийц могут ни к чему не привести или не дать удовлетворения, на привязанность Элая тем более надежд нет. У меня даже не будет воспоминаний о губах, которые меня целовали. Только мечты… Аштар, чувствуя мою нерешительность, с каждым мигом становился все смелее. Он провел ладонями до моих бедер, и правая рука скользнула внизу под сорочку, а левая, наоборот, поднялась выше и накрыла грудь. От прикосновения к соску меня словно прошило молнией. Я чуть сильнее прижалась к дроу и в тот же миг ощутила, как горячее дыхание опаляет мою шею. – Мелевин, – голос эльфа стал ниже и приобрел хрипотцу, от которой закружилась голова. – Когда-то давно я мог предаваться подобным играм часами, но после года в плену у меня появились определенные пределы. Либо ты пошлешь меня к демонам прямо сейчас, либо я уже не смогу остановиться. – Так не останавливайся, – шепнула я. Он резко, рывком развернул меня к себе. С этого момента на разум как будто накинули пелену. Все стало казаться ненастоящим. Я пропала, сгорела в охватившей нас обоих страсти и перестала контролировать себя. Аштар – вот кому я теперь принадлежала. Дроу впился в мои губы с такой ненасытностью, словно не целовал, а пытался напиться чистой колодезной воды после многих суток блуждания по пустыне. Его ласки, только что такие аккуратные, стали настойчивыми, по-звериному грубыми. Язык вторгался в мой рот, сплетался с моим языком, но это странным образом не вызывало у меня отторжения. Его жадность, наоборот, заставляла тело трепетать. Ладонь Аштара скользнула между лопатками, прошлась по моей шее и утонула в волосах, прижимая мою голову так, чтобы я не могла отвернуться или податься назад, избегая поцелуя. Но я и не пыталась. Раньше я не представляла, что мужчина может так желать женщину. И мне хотелось еще. Прямо сейчас. Что-то вдруг затрещало, и я запоздало поняла, что это ткань сорочки. Эльф был слишком нетерпелив, чтобы снимать ее так, как положено. Накидка, упавшая с плеч, уже опять лежала на траве, а теперь и легкое ночное одеяние сползало на землю. Миг – и я стояла посреди ночного сада совершенно голая. Пройди сейчас мимо кто-то из слуг, он бы сильно удивился. – Аштар… – робко произнесла я. И вновь меня словно унесло рекой. Вслед за сорочкой на траву полетели короткая кольчуга дроу и поддевка под нее. Оставшийся в одних штанах, он подхватил меня на руки и прижал спиной к померанцевому дереву. Я обхватила эльфа ногами и не смогла сдержать стон, когда его пальцы принялись играть с моим соском. – Ашта-ар! – выдохнула я. – Что? – выдохнул он в ответ. Мы встретились глазами, и от его взгляда у меня пробежали мурашки. Там горело пламя. Неугасимое, ненасытное… – Не томи, – попросила я. Его губы раздвинулись в коварной улыбке. – Всё, как пожелает госпожа. В тот же миг он в меня вторгся. Тело было готово принять его, оно жаждало этого, и я выгнулась от экстаза. Дальше все было в прямом смысле в сильных руках Аштара. Он двигал меня навстречу и выскальзывал, чтобы в следующий миг толкнуться обратно в мое лоно. Я могла лишь постанывать и крепче сжимать ноги, чувствуя, как приближается пик удовольствия. Даже если спину в этот момент царапала кора померанцев, я этого не ощущала. Мир без остатка заполнило предвкушение. – Быстрее, – шептала я, срываясь на стон и впиваясь ногтями в плечо дроу. – Быстрее! И Аштар двигал бедрами, сводя меня с ума. Оргазм накатил волной. В зажмуренных от удовольствия глазах заплясали цветные огни. Я изгибалась, стонала сквозь зубы, кусала себя за губу, удерживаясь от рвущегося наружу вскрика. Мы же не в спальне, демоны побери! Вон там за деревьями, фонарь, а возле него в арке стоят охранники! Сдерживаться стало сложнее, когда я услышала хриплое дыхание эльфа и короткий стон. Толчки стали чаще не просто потому, что Аштар старался удовлетворить мое желание. Он тоже был близок к тому, чтобы излиться в меня. Когда это произошло, мне окончательно сорвало голову. Я не думала, что уже начавшийся оргазм способен стать сильнее, но это произошло. Я не помнила ничего. Может быть, я в самом деле кричала. Может быть, сумела ограничиться стонами. Мир вновь стал проступать через туман схлынувшего удовольствия, лишь когда дроу, тяжело дыша, опустил меня на траву и сам лег рядом. Успокоился ли он? Нет! Его пальцы продолжали гладить мои бедра, живот и грудь, а губы и шею Аштар покрывал поцелуями. Если стража поместья что-то и заметила, то не подала виду. Стояла тишина. Только звезды заговорщицки подмигивали с небосвода, словно давали понять, что не выдадут шалости хозяйки и ее раба. – Боги, Аштар, – наконец смогла выдохнуть я. – Не знаю, безумец ты или чудотворец, но подобного удовольствия я не испытывала еще никогда. Серые глаза засверкали во тьме. – Сойдемся на том, что я безумный чудотворец, потому что могу гарантировать: такое же удовольствие я подарю тебе снова. Сегодня же. Сейчас. Его ладонь скользнула мне между ног и нащупала точку, от которой мгновенно разлилась нега по всему телу. Как клятый дроу это делал? Предыдущий оргазм только закончился! Я была уверена, что после такого бурного соития невозможно опять испытать желание – по крайней мере, не так быстро. – Стой! – взмолилась я. – Да? – дроу хитро улыбнулся. Каждое движение его пальцев вызывало волну похоти. – А мне кажется, тебе, наоборот, хочется, чтобы я продолжал. Боги!!! Мне пришлось закусить губу. – Давай хотя бы переместимся в спальню, – прошептала я. – Пожалуйста. – Если госпожа так просит… Он подхватил меня на руки и поднялся так легко и грациозно, словно нес не женщину, а пушинку. Я уже собралась возмутиться, что неплохо бы для начала одеться, потому что нам проходить мимо фонарей, но Аштар все-таки не был настолько безумен. Нас окутала тьма, и сквозь сад не зашагал мужчина с обнаженной женщиной в объятиях, а поплыл сгусток мрака. Это было странное ощущение. Охранники, совершающие обход дома, прошли по коридору в каком-то десятке шагов от нас. Эльф замер в коридорной нише, пропуская их, и переговаривающиеся мужчины не заподозрили никакого подвоха. Один замер на мгновение, всмотрелся в коридор, нахмурился, но в следующий миг спокойно пошел дальше, видимо, ничего не рассмотрев. Магия. Демонова магия позволяла все: открывала любые двери, помогала победить в игре, в которой победить невозможно, и скрывала очевидное под завесью мрака. Я горько подумала, что, если бы на нашем месте сейчас были гашишшины, события недавней ночи повторились бы в точности. Слава богам, что они одарили способностью превращаться во тьму только темных эльфов. Впрочем, иногда такое умение оказывалось очень кстати. Мы проникли в спальню незамеченными. Аштар аккуратно положил меня на кровать, плотно закрыл дверь и устроился на подушках рядом. На губах по-прежнему играла озорная улыбка. – Ты права, так гораздо удобнее. Продолжим то, что прервали? Он вроде спрашивал, а руки уже тянулись ко мне. Что-то подсказывало, что отказа он не примет. – Ты вообще устаешь когда-нибудь? – поинтересовалась я, вспоминая, как мной только что вертели на… хм, да. – Конечно. Но не ночью. И не от любовных ласк. Аштар по-хозяйски раздвинул мне ноги и улегся прямо на меня. Слова он подтверждал делом – хотя свет мы не зажигали и во мгле я почти ничего не видела, не понять, что упирается мне в ягодицы, было крайне сложно. – Ты невероятный, – честно сказала я, что думала. – Рассчитываю на то, что ты признаешься мне в этом сегодня еще по меньшей мере четыре раза. – А ты самоуверен. Не переоцениваешь себя? Его губы наклонились к моему уху. – Нет. Я точно знаю, на что способен…