Глава 17

Мы весьма неплохо пополнили гардероб и даже ни разу не поссорились, после чего отправились в любимую кофейню Нисы. Я владела двумя. Одна располагалась ближе к порту, и публика там собиралась попроще, зато и слухи пересказывала на любой вкус. Вторая находилась недалеко от Дворцового холма, и ее главными посетителями были аристократы и состоятельные горожане. Конечно же, Нисе она нравилась сильнее – распускаемые там сплетни касались в основном других молодых благородных девиц и юношей. Я бы лучше заглянула в первое заведение – там было больше шансов услышать что-нибудь о загадочном третьем участнике сложной политической игры, в которую против воли втянули нас с Аштаром. Но портить только-только налаживающиеся отношения со своенравной племянницей не хотелось, так что я легко поддалась на ее уговоры. Мы уже покинули паланкин и ступили на мостовую возле входа в кофейню, когда Ниса глубоко вдохнула, и глаза ее зажглись. – Это что за волшебные ароматы? – спросила она. Я растерянно оглянулась. Из кофейни, как всегда, густо пахло горьким напитком и одновременно подаваемыми к нему сладостями. Но в самом деле сегодня к ним примешивались какие-то другие, более тонкие нотки. – Благородные дамы не желают ли приобрести масла для тела? – нараспев произнес мужской голос, явно привыкший перекрикивать уличных торговцев. – Ваша кожа станет мягкой и гладкой всего после одного применения этих чудесных средств! – И стоят они, наверное, как целый королевский дворец, – проворчала я, памятуя о том, что мы находимся в дорогом квартале. Можно подумать, Нису получилось бы остановить такими мелочами! Она уже отбежала на обочину дороги и склонилась над небольшим прилавком, на котором рядами стояли флаконы из хрусталя. Внутри переливались на солнце разными цветами маслянистые жидкости. Я тяжело вздохнула. Да здесь один лишь сосуд будет стоить как пара коров. Я не назвала бы себя прижимистой, но это же чистая растрата! – Это масло виноградных косточек, его втирают в волосы, чтобы сделать их густыми и блестящими. А это кокосовое масло, оно превосходно для кожи, – уже тарахтел довольный торговец, почуявший барыш. – Есть масла для кожи с разными запахами… – Розовое хочу, – задумчиво решила племянница, перенюхав штук пять флаконов. – Вы так молоды, а аромат роз очень тяжел, – заметил торговец. – Возможно, вы предпочтете что-то более эфемерное, лучше соответствующее вашей неподражаемой красоте? Хоть я и стояла рядом, недвусмысленно уперев руки в бока, все же одобрительно кивнула. Купец кое-что понимал в своем товаре и дал дельный совет. – Розовое! – надула губки Ниса. – Уже упаковываю! – заверил мужчина, понявший, что согласиться гораздо выгоднее, потому что спорить все равно бесполезно. Затем он повернулся ко мне. – А вы, прекрасная леди? Не хотите ли выбрать что-нибудь для себя по примеру вашей… – он запнулся, пытаясь сообразить, кем мы можем друг другу приходиться, и неуверенно предположил: – Подруги? – Я ее тетя, – поправила я, вздохнула и все же склонилась над склянками. – Которое масло здесь улучшает кожу, напомните? – Тебе-то зачем? – удивилась племянница. – Ну вообще-то мне уже двадцать пять, – неохотно ответила я. – Пора начинать ухаживать за телом. Тебе это зачем, вот в чем вопрос. Вроде бы ты хотела не привлечь Гаэля, а, наоборот, разонравиться ему? – Вкусный запах этому не помешает, – важно произнесла она. – А заботиться о коже нужно смолоду, чтобы не оказалось, что к двадцати пяти годам она уже одрябла. – Ну так уж плохо я выгляжу, – буркнула я и ткнула в приглянувшийся флакон. – Это жасмин? – Прекрасный выбор! – обрадовался торговец. – Утонченный запах для чувственных леди, который ни одного мужчину не оставит к вам равнодушным. Я поморщилась. Мне бы, наоборот, поменьше внимания… Особенно от некоторых особ. А потом я задумалась, понравится ли такой аромат Аштару. В Сенавии жасмин считался «ночным» цветком, чьи достоинства лучше всего раскрываются при свете луны. Есть ли жасмин в Берзане и что там о нем думают? Я понятия не имела. Впрочем, приятно пахнуть ночью в любом случае не помешает, а если это еще и сделает мою кожу мягче, то точно надо брать. – Два флакона упакуйте, – сказала я. Пока счастливый купец собирал наши покупки, Ниса красноречиво приподняла бровь. – Сразу два? Я пожала плечами. – У меня рост повыше твоего, расход будет больше. А в следующий раз этого торговца может здесь не оказаться. Не буду же я за ним по всему городу бегать. Она только фыркнула. Спрятав наши драгоценные приобретения, мы наконец зашли в кофейню. Прислуга уже была предупреждена о визите владелиц, но все равно показательно засуетилась. Я отмахнулась от встревоженного управляющего, успокоив его, что приехала сюда не ради проверок, а просто отдохнуть, распорядилась накрыть для нас с племянницей хозяйский столик и зашагала по залу. Отец много лет назад неплохо вложился в это заведение – и не прогадал. Несколько столиков находились на улице, под навесом, увитым красиво цветущей лианой. Внутри каменные полы и стены дарили долгожданную прохладу. Серость камня сглаживали яркие циновки, витражные окна, причудливые лампы из разноцветного стекла и выставленные в углах кадочные пальмы. При кажущейся пестроте оттенки сочетались на редкость удачно, радуя глаз. Это, правда, уже была заслуга не отца, а матери, которая сама подбирала ткани и мебель. Залов насчитывалось два. По одной стороне первого шли диванчики красного цвета и высокие столики, предназначавшиеся для посетителей побогаче. По другой стороне – низкие круглые столики с красными же подушками вместо стульев. Там предпочитала разваливаться веселая молодежь. Второй зал был строже и заполнялся реже, но уж если кто-то заказывал в нем место – значит, дело у этого посетителя важное. Или же он богат и ценит тишину. Ведь каждый стол, окруженный с трех сторон мягким диваном, отгораживался от других деревянными ширмами, обитыми плотной тканью. Она заглушала звуки, не позволяя подслушать, что обсуждают за соседними столиками. Разумеется, это была лишь видимость. Сверху все слышалось прекрасно. Отец предусмотрительно разместил в каждой нише под потолком небольшое отверстие, которое нельзя было заметить, если точно не знаешь, где оно. Эта хитрость позволяла стоять в соседнем помещении за каменной стеной и благодаря специальной трубке слышать разговор так, словно сидишь рядом с этими людьми. В кофейне всего несколько надежных человек знали о потайной комнате – управляющий заведением и два подавальщика, собиравших для меня слухи. Им не запрещалось приторговывать сведениями на стороне – с условием, что я обо всем буду узнавать первая. Система, отлаженная еще отцом, устраивала всех нас и успешно работала много лет. Не прослушивался всего один стол – в хозяйской нише. Туда-то я и направилась, приветственно кивая и улыбаясь гостям. Снаружи стоял жаркий послеобеденный час – то самое время, когда люди склонны искать укрытие от жары под навесами и в уютных заведениях вроде этого. Первый зал оказался почти полным. То тут, то там встречались знакомые лица: пара лордов-игроков с недавнего вечера у Элая, молодая леди, с которой мы дружили когда-то давно, до моего побега в Хелсаррет. Теперь она сидела на диванчике с мужем, свекровью и тремя детьми разного возраста и лишь бледно улыбнулась мне в ответ. К моему удивлению, в середине зала в компании мужчин распивал кофе и Хведер. На меня он даже не глянул. Судя по донесшемуся обрывку разговора, они обсуждали обнаглевших атликийских пиратов и безопасность морской перевозки грузов. Ну, официально Хведер ведь именно этим и занимается – договаривается о доставке товаров по морю на север. Может, он здесь оказался в одно время со мной совершенно случайно. У пары столиков мы с Нисой задержались, обмениваясь вежливостями. Когда наконец дошли до своего, то нас уже ждали напитки и закуски – кофе с молоком для Нисы, шербет для меня, горка сладостей и фруктов. Я устало опустилась на диван, с блаженством вытянула ноги и окинула взглядом яства. – Что же ты померанцевый мармелад не заказала, – съехидничала я. – Думала, он твой любимый. – Самый вкусный – спертый с кухни и съеденный ночью под деревом, – парировала Ниса. – Который день меня из-за него уже пилишь. Сама так будто не делала. Я сделала гораздо хуже – сбежала из дома. Но об этом племяннице говорить не стоило, так что я неопределенно пожала плечами. Ниса сделала всего один глоток кофе и высунулась из-за ширмы, кого-то разыскивая. Я проследила за ее взглядом. В первом зале на одном из диванчиков устроились три девушки примерно такого же, как у племянницы, возраста. Все трое пока не были замужем и пришли с матерями, которые воодушевленно сплетничали за соседним столом, предоставив дочерей себе. Те, впрочем, занимались тем же самым. Как говорят на севере, яблочко от яблоньки… – Иди, – разрешила я. – Только обещай, что потом поделишься, о чем сейчас болтают в девичьих кругах. – Ага, – и девчонку как ветром сдуло. Я тоже высунулась посмотреть, как она с гордым видом усаживается среди подруг. Наверняка будет сейчас рассказывать о предстоящем официальном знакомстве с внуком Мирале. Мне было интересно, как это могут воспринять девушки из ее окружения, но обзор быстро загородили. Двое мужчин направлялись к моему столику, причем одним из них был Хведер. Приподняв брови, я выпрямилась и приняла более приличествующую хозяйке заведения позу. Вторым мужчиной оказался знакомый молодой купец, с которым мы когда-то недолго, хоть и успешно сотрудничали. Он поспорил с Хведером насчет безопасности определенных морских путей и хотел уточнить у меня, не отправляю ли я товары морем. Быстро выяснилось, что я ничем не могу помочь, потому что мои закупки идут с другой стороны, и мы разошлись. Хведер под тем предлогом, что хочет сделать мне такое предложение, после которого я почти наверняка передумаю не вести дела с северными государствами и заключу контракт, остался. Как только его товарищ исчез, северянин фамильярно закинул ногу на ногу и бросил в рот виноградину с моего блюда. – Ты не слишком обнаглел? – поинтересовалась я. – Сам говорил, что нам лучше не встречаться прилюдно. – Милая Мелевин, – ядовито ответил тот, – тебе следовало об этом задуматься до того, как ты ворвалась в мою комнату в таверне в разгар моего отдыха. Разозленная девица, которая рассчитывала в ту ночь сорвать на мне больший куш, пустила сплетню, что ты приревновала меня и теперь будешь разгонять всех моих любовниц. – Какая чушь… – Внимательно посмотри на меня, а потом – на свое отражение в зеркале. Мы с тобой похожи гораздо больше, чем ты и Элай и тем более чем ты и некий дроу. Одного этого в глазах многих сплетников хватит, чтобы считать нас любовниками. А если учесть, при каких обстоятельствах ты ко мне вломилась, то прости, ты сама себя подставила. – Ладно, – поморщилась я, признавая его правоту. – Надеюсь, ты все-таки пришел с чем-то важным, а не с праздными упреками. – Я же не дурак, Мелевин. Не будь у меня серьезных новостей, я бы дождался твоего посещения храма Ланоны. – Тогда закажи черный кофе. – Зачем? Никогда не понимал этой вашей страсти… – Закажи, – перебила я. Хведер подался вперед и оперся на локти. Голос его стал низким и угрожающим. – Ты правда думаешь, что можешь бесконечно на меня давить и это сойдет тебе с рук? Я усмехнулась. – Скажи, Хвед, сколько ты в Тайезе? Полтора года? – А тебе какое, к демонам, дело до этого? – Такое, что я здесь живу всю жизнь, а в этой кофейне бывала еще грудничком. Ты можешь сколько угодно превосходить меня в магических искусствах, но есть некоторые вещи, в которых тебе за мной никогда не угнаться. Первая из них – это знание негласных правил, принятых у местной знати. Ты же не думаешь, что мой отец был первым, кто открыл в городе кофейню, или что у него никогда не было конкурентов? Однако главенствующее место занял именно род ан-Сафат, и никто из нас при этом не марал руки кровью. А теперь закрой рот и внимательно меня слушай, если хочешь стать еще успешнее в заключении своих «торговых контрактов». – Я тебе когда-нибудь говорил, что ты сука? – Не меньше тысячи раз. – Отлично. Слушаю. Я откинулась назад. – Если ты пришел обсуждать дела не куда-нибудь, а в кофейню, то ты не можешь не пить кофе. Были времена, когда здесь подавали всего один напиток – простой черный кофе, насыщенный и горький, как слезы матери о своем ребенке. Мой дед, а позже и мой отец, наблюдая за обычаями гостей из тех заморских стран, где кофе встречается чаще, внесли разнообразие, которое быстро прижилось и превратилось в целый кодекс. Если ты девушка или молодая женщина, которая пришла сюда поболтать с подружками, то можешь пить шербет или «белый» кофе – с молоком, а зачастую еще и с медом. Уставшие от забот матери семейств берут «белый» кофе, но молока в нем обычно значительно меньше, и туда вместо меда добавляется корица. Мужчины «белый» кофе не пьют никогда. Такое простят чужестранцу, но не сенавийцу, тем более тайезцу. Если твои намерения серьезны и ты собираешься твердо стоять на своем, то заказываешь кордо – так называется небольшая порция насыщенного черного кофе. Если ты хочешь дать понять собеседнику, что условия вам придется обсуждать долго, то берешь лонго – тот же черный кофе, но в нем больше воды, а значит, и порция больше. Если сомневаешься в партнере, твой выбор – черный кофе с лимоном или померанцевой цедрой. – Потому что можно открыто морщиться? – хмыкнув, перебил Хведер. – В том числе, – улыбнулась я. – Последний вид, о котором тебе стоит знать, это кофе каро – он готовится из кордо, в равных пропорциях смешанного с крепким алкоголем. Голову сносит стремительно, особенно на жаре, поэтому его на переговорах обычно не пьют. Но если уж твой партнер его взял – ему плевать на тебя и на все условия, которые ты можешь предложить. Впрочем, если ты собрался отдохнуть в хорошей мужской компании, то каро придется очень даже ко двору. Есть еще несколько видов, но их мало где подают. Названных достаточно, чтобы тебя уважали в приличном обществе. Хотя могу рассказать тебе и об остальных… – Понял, понял, хватит, – вздохнул он. – Ты же не любишь кофе и не пьешь его сама. – Мы все идем на жертвы, чтобы добиться целей, – ответила я, глядя в его голубые глаза с белесыми ресницами. Северянин меня понял и медленно кивнул. Затем взмахнул рукой, подзывая обслугу. – Принесите кофе кордо, – сказал он, при этом взглянув на меня. – И мне, – добавила я. Очень быстро чашки оказались на столе. Однако притрагиваться к ним никто не спешил. – Так и что такое случилось, что потребовалась срочная встреча? – спросила я. – Мне удалось выловить один любопытный слух. Судя по тому, что мне рассказали, тебе должно быть хорошо известен человек по имени Альго Вальядес. Я оцепенела. – Альго? – переспросила я зачем-то спустя миг. Хведер пристально смотрел на меня. – Он самый. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я подняла чашку и сделала глоток кофе. До отвращения горький вкус сейчас прекрасно соответствовал тому, что творилось у меня в душе. Альго, лихой красавец, блестящий фехтовальщик и мой первый мужчина. Не он подал мне идею сбежать в Хелсаррет, но он стал одной из причин, почему я действительно это сделала. – Похоже, у вас есть какая-то общая и очень личная история, – предположил Хведер, все еще внимательно наблюдавший за мной. – Да, личная, – согласилась я. – Поэтому ты ни слова из нее не услышишь. – Дело твое, – сказал он, но дальше рассказывать не продолжил, как будто ждал, что я все-таки заговорю. Зря надеялся. Это была одна из тех историй, в которых не признаются даже богам. Предки Альго происходили из старой сенавийской знати, той самой, которая не подчинилась драконам и поплатилась за это. Погибли не все Вальядесы, но они лишились титула, земель и влияния. Спустя два века их потомки отличались от черни только тем, что могли хвастануть в таверне подвигами своего прапрадеда. Альго был не похож на своих родственников, давно смирившихся с этим положением. Он вступил в число традиционалистов, которые придерживались старых обычаев и норм, царивших в сенавийском обществе до драконьего завоевания, и не боялся критиковать власть. Логично было ожидать, что он тоже за это быстро поплатится, но Альго оказался остер не только на язык. Он отчаянно тренировался с малого возраста и уже безусым юнцом легко мог победить в бою на мечах более старших соперников. К восемнадцати годам он приобрел в Тайезе такую славу, что противники, которых он оскорбил, предпочитали сразу же взять вину на себя и просить прощения, лишь бы не скрещивать с ним клинки на дуэли. Как можно было в него не влюбиться? По нему сходили с ума все девушки провинции. А он обратил внимание именно на меня. Дело дошло до того, что Альго официально попросил моей руки. Родители отнеслись к этому без одобрения. В тот момент мне едва-едва стукнуло восемнадцать, Альго – двадцать. Я – дочь богатых плантаторов, он – безродный сорванец со скандальной репутацией. Альго собирался делать военную карьеру и наверняка достиг бы там серьезных успехов, но существовал камень преткновения – в Сенавии невозможно было воевать не под началом драконов. А их мой избранник на дух не переносил… Все понимали, что рано или поздно Альго докритикует власть до того, что закончит в канаве с десятком колотых ран, и никакие выдающиеся навыки фехтования ему не помогут. Мои родители никак не могли согласиться на мой брак с таким человеком, тем более что они уже получили несколько гораздо более выгодных брачных предложений. Наши чувства в расчет никто не брал. Альго психанул, ушел в недельный запой, но… решение моих родителей оспаривать не стал. Протрезвев, он с мальчишеской запальчивостью объявил, что уйдет на войну, добьется там богатства и высокого положения и докажет, что меня зря не отдали ему в жены. И через несколько дней в самом деле уехал. Он направлялся к восточной границе – с той стороны нам угрожала орда кочевников, от которой уже пострадало несколько соседних стран. Новостей о моем возлюбленном долго не было, и я уверилась, что Альго погиб. Родители принялись усердно таскать меня по официальным знакомствам с юношами, подобным тому, что предстояло Нисе, но ни один из претендентов в подметки Альго не годился. К тому же я вдосталь насмотрелась на горести старшей сестры, которую незадолго до того выдали замуж за мужчину, ей совершенно неинтересного и неприятного. Хелсаррет сверкал впереди яркой звездой, обещавшей избавление от всех бед, которые мне тогда казались невыносимыми. И я тоже, подобно Альго, ушла за мечтой. Уже вернувшись, я узнала, что он жив. Альго, как и обещал, хорошо показал себя в сражениях с кочевниками, которых в итоге были отброшены принцем Хашимом далеко от Сенавии, получил высокую командирскую должность и, кажется, даже женился. После успешного завершения восточной кампании он попал в столицу, где обзавелся важными знакомствами. А потом опять на северных границах подняли голову дроу, и Альго уехал… В Берзан. Я вскинула взгляд на Хведера. – Нет, быть не может, – уверенно сказала я. – Он дольше меня не возвращался в Тайез. И уж точно его не было здесь, когда гашишшины напали на Аштара. Я бы знала об этом. – Ты опять меня поражаешь, – пробормотал северянин, отпивая кофе и морщась. – Надо было все-таки заказать этот твой с лимоном… Так вот, ты же должна понимать, как устраиваются такие дела. Заказчик не обязан находиться где-то рядом, чтобы его заказ выполнили. Достаточно посетить резиденцию гашишшинов в любом городе, и они передадут весть, кому надо. К тому же ты не могла знать о том, чего не было. Альго действительно в тот момент еще не покинул столицу. Но сейчас он здесь. Прибыл буквально вчера на корабле. Я разговаривал с человеком, который плыл вместе с ним, и тот подтвердил все собранные мной слухи. А ты, – он выдержал паузу, опять вперив в меня бледный взгляд, – не слишком ли рьяно защищаешь бывшего дружка? Сколько ты его не видела – шесть лет? – Семь, – поправила я и неохотно признала: – Да, ты прав, утекло много воды. Я не та, какой он меня помнит, да и Альго наверняка уже не тот человек, которого помню я. Но должны же оставаться неизменными какие-то вещи? Альго всегда ненавидел драконов и не стал бы играть на их стороне. – А с чего ты взяла, что все сводится к драконам? Дроу грабят и разоряют села, в которых живут самые обычные люди. Твой Вальядес мог искренне верить, что защищает простых сенавийцев от врагов. И вот еще одна интересная деталь. Его поставили командовать всей конницей – высокая должность для человека, у которого нет в фамилии «благородной» приставки «ан». Если бы все прошло хорошо, Альго мог бы сейчас быть уже генералом и управлять всем войском. Угадаешь, что случилось? – Аштар случился, – тихо сказала я. – Он разбил твоего дорогого дружка в пух и прах, тот едва спасся с небольшим числом воинов. И опять же угадай, кто осмелился требовать у принца Хашима, чтобы тот не превращал одного из самых грозных противников Сенавии в игрушку недалекого Элая, а отрубил дроу голову и выставил у своего дворца? – И теперь, когда не получилось отравить Аштара в резиденции, пока им владел Элай, и когда провалилось нападение в моем поместье, Альго после семилетнего отсутствия вернулся в Тайез, чтобы собственнолично разобраться с заклятым врагом, – продолжила я. – Красивая складывается картинка. Хведер откинулся на спинку дивана, закинул в рот пару кусочков пахлавы и отряхнул руки. – В обители уже выяснили, что Альго просил твоей руки и получил отказ, причем незадолго до того как ты оказалась в Хелсаррете. Меня отправили напомнить, кому ты сейчас служишь. Аштар в ведущейся игре – козырь, а Альго – расходная мелкая карта. Остальное сама понимаешь. – Да-да… – я безразлично помахала рукой. – Как всегда, угрозы. – Ну, в какой-то мере, наверное, это и обещание награды, – пожал плечами северянин. – В общем, я сделал, что ты просила. Альго лучше всех прочих кандидатов вписывается в образ третьего участника игры, который страстно хочет избавиться от дроу. – И что, наставники ничего не предпримут? – поразилась я. – Он же не мои личные планы нарушает, а обители! – Мелевин, – Хведер вытянул руки и положил на стол ладонями вниз. – Я, конечно, могу отправить наставникам отчет, в котором распишу, как этот Вальядес опасен, и посоветую его срочно устранить. Может быть, через пару дней после этого он отравится утренней кашей или так неудачно съест пирожок с рыбой, что кость встанет ему поперек горла и он задохнется. Но, представь себе, я не такой подонок, каким ты постоянно пытаешься меня выставить. Уверена, что хочешь смерти бывшего жениха? Или все-таки сама разберешься, хоть это и сложнее? В конце концов, может, все это случайное совпадение и не более того, а мы навоображали невесть что. – Нет, смерти ничьей я точно не хочу. – Вот и договорились, – он помолчал. – В обители также велели передать, что если тебе понадобится от меня какая-то магическая поддержка… Пока Хведер выдерживал паузу, в нишу проник шум из первого зала. Звуки не были какими-то необычными для кофейни: радостные возгласы, скрежет отодвигаемых столов, громкие приветствия, но уж очень много сразу их оказалось. Я выглянула из-за ширмы и сначала не поверила своим глазам, а затем пнула Хведера под столом, чтобы он скорее заткнулся. Слава Ланоне Чудотворице, тот мгновенно стих, удивленно на меня воззрившись. Вовремя. Потому что в следующий миг к нашему столу подошел Альго Вальядес. – Здравствуй, Мелевин, – широко улыбаясь, сказал он. – Давно не виделись.