Глава 22 · Приехал

Народ начал собираться на торжественное мероприятие, и я вдруг услышала залихватские звуки гармоники трёхрядки, даже не знаю, почему в сознании вдруг всплыло название народного музыкального инструмента. Инструмент может, и народный, но игрок просто виртуоз. Уж такие трели выдаёт, сначала частушки, а потом перешёл на вальс и польку.

Какое счастье, что у нас есть свой музыкант.

Нет, не один, а два…

Отчётливо слышу, что вторая гармонь вливается в ритм и иногда они даже спорят, уступая друг другу право сольного исполнения, потом куплет играют вместе и снова меняются.

Даже издалека музыка захватывает, закручивает настроение, создавая эйфорию праздника. Это именно то, что нам нужно.

Больше людей организовывать не придётся, они получили моё добро, и теперь торжественно-принудительное мероприятие плавно перерос в народное гулянье.

Единственное, забыла строго наказать, чтобы никакого спиртного.

Но теперь поздно, остаётся только надеяться на самосознание горожан.

Отдала подносы и стаканы из шкафчика, несколько лавочек из «зала заседаний», больше с управы для праздника взять нечего. Только ножницы, чтобы перерезать символическую ленточку.

Всё, что могла, я сделала.

Речь тоже длинную говорить не собираюсь, поблагодарю всех за инициативу, за труд и желание улучшать свой родной город. А Генерал-губернатору скажу самую короткую приветственную речь, мол, рады вашему прибытию, вот развиваемся, стараемся, всё для блага отечества и царя!

И тут понимаю, что понятия не имею, как нашего губернатора зовут.

Очень некрасивая ситуация. В документах искать нет времени, надо будет спросить у кого-то из наших старожилов тихонько.

С этого момента на меня накатил мандраж.

ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР!!! КНЯЗЬ!

Мама дорогая. Вот он момент истины, я ввязалась в такое мероприятие, к какому вообще не готова. Это вам не просто мэр захолустья. Это аристократ, знать, представитель царской власти. И как к нему обращаться?

Кланяться? Реверанс какой-то исполнять?

В этот момент я уже готова выписать нам с тёткой новые карточки и бежать до южных границ без остановки, честное слово.

А всё потому, что я — самозванка.

Кстати, о карточках, тётке-то я про них сказала и понимаю, что она сразу спросит, и мне надо ей что-то отдать. А у меня этих бланков нет, такой прерогативой обладает только городничий — он у нас «Паспортный стол», и у него в сейфе нужныек бланки.

Очередной провал наспех придуманного плана.

Марфа умна, и сразу почувствует подвох.

Хватаю печати в карман, ту копию письма от поверенного Гончарова с данными о разоблачении моей тётки. Хоть какое-то основание для задержания. Всё это и ключи от управы рассовываю по карманам, хочешь не хочешь, страшно нестрашно, а идти надо!

— Александра Андреевна, там уж веселье вовсю, я пироги-то принесла, да на рушниках. Какой подавать-то Его светлости? — Мария вошла в управу и с порога крикнула, не зная, в каком из кабинетов я спряталась.

— Я здесь, сейчас идём, и подавать мясной. Кстати, надо бы нож, ой. По правилам безопасности, наверное, нельзя с холодным оружием к самому князю-то подходить, охрана нам по макушке настучит.

— Нож есть, а давайте я аккуратно надрежу, и подадим уж с долями.

— Отличная идея!

Мы сразу же взялись за дело, очень осторожно разрезали большой круглый пирог на восемь частей, почти и незаметно, снова завернули в белоснежный рушник с алой вышивкой по краям, перекрестились и поспешили к мосту. Время неумолимо приближает тот самый момент, однако я уже перестала бояться, как будет, так и будет. Опозорюсь, на каторгу не сошлют, а от должности освободят.

На этом и успокоилась.

А на просторной поляне у моста такое веселье, что я и представить себе не могла. Народу полно, гармонисты играют, парочки танцуют, проезжие, кому через мост нужно было проехать, тоже остановились.

Но Торопов заприметил меня и начал громко стучать большими ножницами по железному подносу, требуя тишины и внимания.

Безо всякого регламента наше торжественное мероприятие началось сразу же, как только я вошла в просторный круг и начала краткую речь:

— Дорогие мои жители города Кулебякина. От всей души поздравляю вас с одним из самых знаменательных событий, день открытия нашего долгожданного моста! И самое удивительное, что вы сами всё сделали, своими руками. И если так дальше будем работать, то скоро станем самым богатым городом в губернии. Поздравляю!

Торопов положил ножницы на поднос, и довольно громко объявил:

— Право перерезать ленточку и открыть наш мост, предоставляется нашей дорогой градоначальнице Александре Андреевне Гончаровой! Музыку!

Под задорную кадриль я перерезала ленточку, какой временно перекрыли движение, и тут же начались бурные овации.

Первый шок от знаменательного события прошёл, и я вдруг заметила в толпе и господ офицеров, и наших помещиков. Все собрались, но у каждого свой интерес.

— А теперь, предлагаю провести конкурс на самый лучший рецепт пирога, который и станет символом нашего города. В ответственную комиссию предлагаю включить…

Я освоилась, и меня уже не остановить. Праздник захлестнул, закрутил и не позволил опомниться. Мы назначили ответственную комиссию дегустаторов. Наших господ Угрюмова, Рябовского и Сумского, троих офицеров, как независимых экспертов, и Колесова, управляющего поместьем Сомова.

Комиссия тут же приступила к дегустации, выкрикивая свои эпитеты к каждому варианту начинки, а начинок много. Но, кажется, я была права — мясные выигрывают!

— Госпожа, Александра Андреевна, вам срочное письмо из столицы.

Воспользовавшись заминкой, пока мужчины пробуют пироги, ко мне подошёл почтмейстер и протянул серый конверт со штампами.

— А это от кого? От Макарова?

— Никак нет-с. Из какого-то министерства. Наш-то адрес написан разборчиво, а их штамп не пропечатался. Но вот пометка «Срочно», посему и отдаю сейчас. Может, отчёт ревизора?

— Скорее всего, вы, кстати, тоже идите и пробуйте пироги, как представитель законной власти! — конверт я тоже сунула в карман, сейчас не время читать важные документы. Несколько минут это срочное сообщение подождёт.

Вздыхаю с некоторым облегчением, кажется, всё идёт отлично и замечательно. И вдруг меня осенила одна очень удачная идея. А что, если Угрюмова Владимира Васильевича попросить выступить со вступительной речью перед генерал-губернатором. А я для красоты постою рядом с пирогом.

Конкурс набирает обороты, все смеются, завидуют дегустаторам, и рядом со мной вдруг оказался корнет Вишневский, только открыл рот, чтобы выразить и почтение, и восхищение, как с моста раздался вопль Васятки Дубова:

— ЕДУТ! ЕДУТ! Господин Сомов и Его сиятельство! Едут…

Музыка стихла, пирожковая комиссия дожёвывает и запивает пробники, народ, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, выстраивается вдоль дороги, а Мария вручает мне царский пирог. Какое счастье, что Угрюмов и Рябовский сами сообразили встать по обе руки от меня.

— Ой, страшно-то как! — простонала и Рябовский по-отечески погладил меня по руке, но сказать что-либо поддерживающее не успел.

Через пару секунд на мост влетел экипаж Сомова и в нём почтенное княжеское семейство, весьма удивлённое настолько торжественной встрече.

Гусары нашлись первыми, им по статусу положено приветствовать генерала по-военному чётко и громко.

— Здравия желаем!…

После «здравия желаем» я уже ни слова разобрать не смогла.

А вот и Сомов верхом за каретой и тоже весьма удивился, насколько у нас тут всё буйно организовалось.

Угрюмов едва заметно затронул меня локтем, а я понятия не имею, что говорить?

Новая заминка позволила мне собраться с духом, пока князь и его семейство решилось снизойти до нас, и степенно спустились из экипажа на землю.

Сомов спешился, подошёл к нам, встал со стороны Угрюмова и вдруг начал говорить, понял, что я онемела от страха:

— Позвольте, Ваша светлость, от имени всего городского общества изъявить Вам глубочайшее почтение и приветствовать в стенах древнего и славного Кулебякина. Нынешний день ознаменован событием, коему суждено войти в анналы местной истории: после тщательного ремонта открывается мост, связующий берега и судьбы. Сердце радуется, что сей торжественный час мы встречаем в Вашем блистательном присутствии. Примите от нас…

И тут моя ария:

— Сей царский пирог — кулебяка — подносится от чистого сердца, с душевным теплом и верноподданническим чувством: во славу Отечества, во славу Царя, и во славу нашего досточтимого генерал‑губернатора!— несу, сама не понимаю, что…

Но заминки не произошло, грянуло военное: — «УРА!», хотя и совершенно не к месту, а я сделала шаг и с поклоном протянула поднос с пирогом его светлости.

Генерал-губернатор совершенно не понимая, что происходит и с чего вдруг такое торжественное приветствие, но из сюжета нашего фарса не выпал! Наоборот, пристально осмотрев меня, кулебяку, и моих «коллег по цеху», взял кусок пирога и откусил.

Долго жевал, ему тут же подали чистейший стакан со взваром, и, кажется, пирог-победитель определился прямо сейчас.

— Потрясающий пирог, дорогая, Элеонора Яковлевна, вы должны его попробовать! Елизавета Сергеевна, подходите, Лев Павлович, — генерал-губернатор перечислил своё семейство по именам, и я, сделав шаг в сторону, преподнесла куски пирога и членам светлейшего семейства.

Княгине, молодому княжичу и девице неопределённого возраста, довольно миловидной, какую князь назвал Елизаветой.

Пирог понравился всем. Началось веселье, вполсилы заиграла музыка, чтобы не раздражать Его светлость примитивными наигрышами.

Меня прямо сейчас по голове никто не ударил за неверные слова, не отчитал и с должности не прогнал, появилась надежда…

И тут же угасла.

— Гордей Матвеевич, я решил не откладывать, пока моё семейство отдыхает, пройдёмте в управу, немедля. И вас сударыня, это дело так же касается. Пройдёмте…

Князь даже не знает, как меня зовут, но посмотрел так строго, что захотелось сквозь землю провалится.

Не дожидаясь наших реакций, развернулся и пошёл в управу, он здесь отлично ориентируется.

Как два проштрафившихся школьника идём с Сомовым за князем, получать втык, скорее всего, за то, что у руля города оказалась я — маленькая женщина.