Глава 38

Следующие три дня проходят в лихорадочной деятельности. Марьяна бегает по соседям, собирает подписи. Дядя Гриша каждый вечер приходит с новостями от брата: дело движется медленно, Люций мечется, пытается ускорить, но судья, мелкий, но гордый, не поддаётся на взятки — боится огласки.

Я почти не выхожу из дома. Авель — моя тень. Он спит на лавке в кухне, встаёт с рассветом, проверяет все подходы к усадьбе. Страж патрулирует границу, и его рычание теперь звучит не предупреждением, а обещанием.

На четвёртый день, ближе к вечеру, прибегает запыхавшаяся Марьяна.

— Едет! — выдыхает она. — С приставами! Двое! И он сам! Уже в деревне, я видела!

Авель уже рядом, готовый дать отпор.

— Фаина, ты в доме. Не выходи, что бы ни случилось. Страж, — он смотрит на дракона, — ты с ней. Если кто войдёт без спросу — твой выход.

— Авель, я не могу прятаться…

— Можешь и будешь, — отрезает он. — Это не трусость. Это стратегия. Они могут хотеть тебя выманить, чтобы спровоцировать и арестовать за сопротивление властям. Не дай им этого сделать.

Я стискиваю зубы, но киваю. Остаюсь в доме, у окна. Смотрю, как Авель и Марьяна выходят к воротам. Как подъезжает экипаж, из которого вылезает Люций — холёный, самодовольный, уверенный в победе. За ним двое в мундирах, с хмурыми лицами.

Люций что-то говорит, указывает на дом. Авель отвечает, спокойно, даже лениво. Один из приставов достаёт бумагу, разворачивает, показывает. Авель берёт её, читает, пожимает плечами.

Я вижу, как Люций краснеет, начинает размахивать руками. Приставы переглядываются. Марьяна говорит что-то, и её голос, хоть и не слышен отсюда, звучит уверенно, весомо.

Потом происходит то, чего никто не ожидает. Из-за поворота тропинки, ведущей к деревне, появляются люди. Сначала двое, потом пятеро, потом целая толпа. Дядя Гриша с сыновьями. Катерина с мужем. Старик Леонид — да, сам Леонид, вышедший из леса впервые за много лет. И ещё, и ещё. Соседи, которых я видела мельком, которых знаю только по именам. Они идут молча, становятся полукругом за спиной Авеля.

Приставы оглядываются. В их глазах — растерянность.

Авель говорит что-то Люцию, указывая на толпу. Потом достаёт из-за пазухи лист бумаги — наши подписи, все, до единой. Протягивает приставам.

Те читают, переглядываются снова. Старший из них качает головой, что-то говорит Люцию. Тот бледнеет, потом багровеет. Кричит, топает ногой. Но приставы уже потеряли к нему интерес. Они смотрят на толпу, на Авеля, на меня в окне. Один из них, тот, что постарше, подходит к дому. Я отступаю от окна, но он стучит в дверь.

— Госпожа Бэлл? Выйдите, пожалуйста. Никто не причинит вам вреда.

Я смотрю на Стража. Он урчит, но не угрожающе — успокаивающе. Я открываю дверь.

Пристав — немолодой, уставший человек с сединой в волосах — смотрит на меня устало, но не враждебно.

— Извините за беспокойство, госпожа. Ваше дело… оно сложное. Но сегодня мы приехали только для осмотра и опроса. Никаких решений не принимаем. Однако должен предупредить: ваш бывший супруг настроен серьёзно. Он будет давить.

— Я знаю, — говорю я тихо. — Но и вы видите — я здесь не одна.

Он оглядывается на толпу за воротами, на Авеля с луком, на Марьяну, подбоченившуюся, как наседка над цыплёнком. Уголки его губ чуть дёргаются.

— Вижу. И должен сказать, госпожа… это впечатляет. В городе такое редко увидишь.

Он кивает, разворачивается и уходит. Приставы садятся на лошадей. Люций мечется между ними и толпой, но его никто не слушает. Наконец, он тоже забирается в экипаж, и процессия уезжает, поднимая дорожную пыль.

Толпа у ворот не расходится ещё долго. Авель подходит ко мне, обнимает за плечи.

— Видела? — шепчет он.

— Видела. — В горле ком. — Это… это невероятно.

— Это община, — поправляет Марьяна, подходя к нам. — Мы тут, на окраине, друг за друга горой. Особенно если свои.

Я смотрю на этих людей. На дядю Гришу, на Катерину с младенцем на руках, на спину Леонида, который уже почти скрылся в лесу, как будто его здесь и не было. И чувствую, как внутри разливается тепло. Такое сильное, что на глазах выступают слёзы.

— Спасибо вам, — говорю я, и голос срывается. — Спасибо всем.

Марьяна машет рукой.

— Ладно тебе. Мы тут все за одного, не дай бог с кем-то ещё что случится, уверена, что ты тоже придёшь на помощь. Не бросишь же?

Киваю. Конечно поддержу, чем смогу. Даже сомнений не возникает.

Мы долго ещё переговариваемся все вместе у моего дома под охраной моего дракона.

Позже, когда гости расходятся, а Авель остаётся, мы сидим на крыльце. Я прижимаюсь к его плечу, чувствуя тепло и силу.

— Думаешь, он отступится? — спрашиваю я.

Авель качает головой.

— Нет. Такие не отступаются. Но теперь он знает, что просто так не возьмёт. И что у него есть противники. А это уже много.

Я киваю. Впереди ещё битва в суде, в бумагах, в бесконечных хождениях по чиновникам. Но сегодня мы выиграли важное сражение. И в этой победе — не магия, не сила Сердца. А люди. Простые, живые люди, которые стали моей семьёй.

Я закрываю глаза и думаю: вот она, настоящая защита. Не в древних печатях, не в магических цветах. В соседях, готовых встать за тебя стеной. В друге, который не спит ночами, охраняя твой покой. В драконе, который кладёт голову тебе на колени и урчит, как огромный, преданный кот.

И ради этого стоило пройти через всё. Через боль, через унижение, через долгую, одинокую дорогу. Чтобы оказаться здесь. Дома.