Соглашение

– Потому что врага нужно держать близко, – глубокомысленно изрёк Адалард. – Желательно на расстоянии вытянутой руки. А в идеале втереться в доверие и стать друзьями, чтобы потом нанести удар исподтишка.

«И что, план не удался? – подумала я. – Ты настолько заигрался, что не заметил, как притворная дружба превратилась в настоящую влюблённость?»

Вслух я этого говорить, разумеется, не стала, вместо этого сказав:

– Весьма дальновидный ход, милорд. Быть может, вы захотите опробовать его ещё раз? – и на всякий случай уточнила: – На мне.

Адалард смерил меня пристальным взглядом и, преувеличено тяжело вздохнув, спросил:

– У меня нет ни единого шанса избавиться от тебя?

– Шанс есть всегда, – честно ответила я. – Только предупреждаю: без боя я не сдамся. Так зачем нам разворачивать полномасштабные боевые действия и становиться врагами, если можно сохранить хотя бы нейтралитет? Или даже подружиться. Поверьте, у меня много скрытых достоинств, которые делают меня прекрасным другом.

Адалард не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым. Однако его взгляд зацепился за расцветший дуб, и, похоже, это склонило чашу весов в мою пользу.

– Хорошо, – сдался он. – Пока ты ведёшь себя примерно и не доставляешь мне неприятностей, я не буду пытаться тебя изгнать со своей земли. Но! – он выразительно посмотрел на меня. – Стоит мне усомниться в твоих мотивах, или стоит тебе начать создавать проблемы, я осушу твоё озеро, а тебя обезглавлю.

– Договорились.

В душе я ликовала. Наконец-то можно выдохнуть, расслабиться и просто наслаждаться новой жизнью.

– Что ты собираешься делать с Бьянкой? – между тем вдруг задал Адалард совершенно неожиданный вопрос.

– Ничего, – ответила я. – Я переселила её в храм в лесу. Так что теперь всё зависит от её отца. Сумеет переступить через гордость и по-человечески поговорить с дочерью, возможно, уговорит её вернуться домой.

– А если нет?

– Значит, она останется под моей опекой.

– То есть превратится в старую деву у тебя на побегушках?

«Опять началось!..» – мысленно застонала я.

– Почему вас, милорд, так волнует её судьба? – постаравшись говорить спокойно, спросила я. – Йонас что, ваш дальний родственник? Или добрый друг? Почему вы так настойчиво лезете в наши с ним дела?

– Йонас – мой человек, – весомо заявил Адалард. – А я привык заботиться о своих людях.

– По такой логике, Бьянка тоже ваш человек, – парировала я. – Но почему-то о её интересах вы совершенно не печётесь.

– На это у неё есть родители, – возразил он.

– А если родители неправы? Если они плохо выполняют свою родительскую функцию и представляют угрозу для своего ребёнка? Что тогда?

– Исключено, – отрезал Адалард. – Родители всегда заботятся о благе своего чада.

Я презрительно скривилась.

– То, что родители считаю благом, не всегда является таковым для их дитя, – сказала я. – И, как по мне, ребёнок должен иметь возможность обратиться хоть к кому-то за помощью, когда у него дома творится зло и беззаконие.

Адалард, видимо, не нашёл, что возразить по этому поводу. Или просто не захотел вступать в бессмысленную полемику со мной.

Впрочем, это было неважно. Главное, я озвучила свою позицию в вопросе Бьянки, а он её услышал. Что дальше делать с этим знанием – решать уже самому Адаларду.

– Ваша Светлость! – неожиданно раздался взволнованный старческий голос.

Мы с Адалардом синхронно повернулись на звук.

К нам, одетый в классический чёрный костюм-тройку, спешил пожилой мужчина в строгих круглых очках. При этом в руках он держал какой-то конверт.

– Ваша Светлость… – мужчина дошёл до нас и протянул Адаларду письмо. – Его Величество срочно требует вас к себе.