ГЛАВА 8

Это утро не предвещало ничего страшного. Илзе, правда, проспала почти до обеда после ночных приключений в больнице, но потом все же поднялась. Спустилась на маленькую кухоньку, где выпила свежего ароматного чаю, окончательно прогнавшего сонливость. После этого привычно взяла ножницы и отправилась в сад. А в саду нашла его.

Крупный лютик с бархатистыми тычинками и пятью лепестками такого темно-багрового цвета, что они казались черными. Илзе знала этот цветок, пусть даже его было практические невозможно найти в дикой природе. Насколько редкий, что его считали выдумкой. По легенде он вырастал там, где земли касались копыта коня, на котором Мертвый всадник спускался в мир за людскими душами. Одно прикосновение к этим лепесткам убивало. Смерть приходила к жертве не сразу, а за несколько дней, но спасения от нее не существовало.

Сердце Илзе сжалось. Цветы в ее саду никогда не вырастали просто так, а значит, где-то в Ивелине есть человек, кому этот цветок предназначен. Кто-то, кто переполнил чашу терпения богини. И орудием ее гнева должна была стать Илзе.

Цветочница осторожно коснулась лепестков. Она знала, что ей прикосновение не принесет никакого вреда. Это был третий раз, когда девушке доводилось видеть черный лютик. И как бы ни претила мысль о том, что должно скоро произойти, избежать этого было никак нельзя. Даже если она сейчас уничтожит растение, оно вырастет снова, а если Илзе продолжит упорствовать, гнев богини обрушится уже на нее.

Со вздохом она протянула руку и срезала лютик у основания. Отряхнула цветок от утренней росы и осторожно, как ядовитую змею, понесла в магазин. Там опустила его в неприметную вазочку и поставила на самый дальний край прилавка. А потом постаралась забыть о страшной находке.

Сначала все шло как обычно. Две смешливые близняшки забежали за букетом в подарок матери. Витающий в облаках юноша купил огромный подсолнух для своей любимой. Зашла толпа детей лет десяти, которые долго считали мелкие монетки, а потом самый высокий из них влез на табурет и высыпал деньги Илзе на прилавок, попросив самых красивых ромашек.

А после позднего обеда колокольчик на двери предупреждающе звякнул, впуская того, кого Илзе не ожидала увидеть у себя в магазине. Патрика Госли.

— Добрый день, — поздоровалась она, чувствуя приближающиеся неприятности.

— Добрый, добрый, — протянул тот, осматриваясь по сторонам. — А у тебя тут миленько.

— Вы что-то хотели? — спросила девушка осторожно. — Я могу подобрать вам букет.

— Хотел, — кивнул мужчина и нехорошо прищурился, — только не цветы, а цветочницу.

Илзе похолодела. В глубине души она уже давно поняла, что Патрик просто так не отстанет. Надеялась только, что ему не хватит наглости приставать к ней настолько явно и бескомпромиссно. Но, видимо, зря.

— П-простите? — девушка все же решила попытаться сделать вид, что не понимает намеков. — Если вам нужны цветы под какой-то конкретный…

— Брось, — Патрик лениво махнул рукой. — Мне не нужны эти сорняки, сказал же.

— Тогда что вам нужно?

— Мне нужно, — он оперся о прилавок и пристально посмотрел в глаза Илзе, — чтобы ты пошла со мной на ужин. Сегодня, часиков этак в восемь, в лучшей гостинице города.

— Что?

— Ужин. С закономерным продолжением. А утром, если мне все понравится, я тебя щедро отблагодарю.

Намек был совершенно прозрачным. Патрику Госли надоело ждать, когда упрямая цветочница поведется на его уговоры, и он решил перейти активным действиям.

— Почему я? — растерялась девушка.

— Просто мне так хочется. Ты ведь другая, цветочница, не такая, как все эти простые и понятные горожанки. Есть в тебе что-то … цепляющее. И я желаю это что-то распробовать.

— Простите, — Илзе ответила твердо. — Мне это не интересно.

— Не ломайся, красавица, — в глазах Патрика мелькнули злые огоньки. — Я ведь пока уговариваю по-хорошему, обещаю быть щедрым и внимательным. А вот когда начну по-плохому…

— По-плохому?

— У меня были такие как ты, кто артачился, испытывая мое терпение и набивая себе цену. Но в итоге они все равно оказывались в моей постели, правда, с печальными последствиями. Помнишь, год назад в озере нашли утопленницу?

Илзе замерла.

— Вижу, что помнишь, — мужчина довольно улыбнулся. — А ты девушка одинокая, беззащитная.

— Вы не посмеете… — прошептала цветочница.

— О, еще как посмею. А за тебя никто не вступится. Или надеешься на увальней Уоллес? Да пусть только попробуют перейти мне дорогу. Пекарни, они, знаешь ли, подвержены пожарам.

Девушка молчала. А Госли, довольный произведенный эффектом, надменно произнес:

— Будь готова к восьми. И принарядись как-нибудь. Естественная красота, это, конечно, хорошо, но…

— Я никуда с вами не пойду, — отрезала Илзе.

— Пойдешь, — прошипел Патрик. — А если будешь выделываться, ночью тебя вытащат из твоего магазина и приволокут прямо ко мне в койку.

Он выпрямился, огляделся по сторонам и вдруг взмахнул рукой, сметая с прилавка вазы с цветами.

Илзе вскрикнула, а мужчина рассмеялся.

— В качестве предупреждения. Пока это всего лишь цветы.

С этими словами он развернулся и вальяжно направился к выходу, не преминув пройтись по попавшим под ноги растениям. Протянул руку к двери, но заметил что-то странное и недоуменно глянул на свои пальцы:

— Что это еще за дрянь?

Поморщившись, мужчина вытер руку о занавеску, оставляя на ней некрасивые темные пятка, и вышел. А цветочница бессильно опустилась на стул и уронила голову на сложенные руки. Вот черный лютик и нашел свою жертву.

Что ж, Патрик Госли сам построил свою судьбу. Его никто не толкал на путь подлости и порока. Может быть, если бы он не пришел сегодня в магазин и не стал угрожать Илзе, все повернулось бы совсем по-другому. Но нет…

Вздохнув, девушка поднялась, обошла прилавок и опустилась у разбитых ваз. Она всегда ставила в них маленькие фиалки, ландыши и колокольчики. И вот сейчас они лежали среди осколков и лужиц воды. Растоптанные, удрученные, несчастные.

Илзе осторожно, чтобы не пораниться, собрала черепки, вынесла в сад сломанные цветы и, немного подумав, заперла магазин. Этот день окончательно испорчен. Да и кто знает, что взбредет в голову сыну бургомистра.

Девушка легла еще засветло. Проверила все двери и окна, даже придвинула к двери спальни тяжелую тумбу, но все равно спала плохо, вздрагивая от каждого подозрительного шороха. Но ни вечером, ни ночью ее никто не потревожил.

А на следующий день она узнала новость, взбудоражившую весь город.

— Ты слышала? — не здороваясь даже, в магазин просочилась Марта Уоллес.

— Что? — похолодела Илзе.

— Патрик Госли умер.

— Боги…

Пусть это было вполне ожидаемо, но все же девушка никогда не была готова к вестям такого рода.

— Что случилось?

— Я точно не знаю, — женщина настороженно огляделась по сторонам, будто подозревая, что кто-то может подслушивать из-под прилавка. — Слухи разные ходят. Но говорят, что вчера его свалила какая-то странная немощь, а сегодня утром горничная зашла в комнату, а он лежит там неживой.

Илзе прикрыла глаза. На этот раз лютик сработал удивительно быстро.

— Бургомистр рвет и мечет, — понизила голос Марта. — Все же любимый и единственный сыночек. А город вздохнул с облегчением. Туда ему и дорога, этому мерзавцу.

— Кара богов…

— Кто знает. Но Госли-старший будет трясти весь Ивелин.

— Почему? — нахмурилась Илзе.

— Не верит, что сын просто так помер. Все же здоровый лоб, такого ни одна зараза не брала. И Госли думает, что убили его.

— Только этого не хватало.

Цветочницу охватило нехорошее предчувствие. Нет, связать ее со смертью Госли сложно, все же яд лютика никак не определяется, да и особых симптомов не имеет. Но внутри зрело странное желание уехать куда-нибудь и переждать там неделю-другую.

И это предчувствие не подвело. На следующий день рано утром, еще до открытия магазина, девушка вдруг услышала громкий стук в дверь. Складывалось ощущение, будто колотили ногами.

— Открывай! — заорали из-за двери.

И пусть внутренний голос категорически запрещал Илзе не то что открывать, а вообще подходить к двери, она все же спустилась вниз. Не станешь же сидеть взаперти в надежде, что незваные гости уйдут? Судя по настрою, они скорее выломают преграду, чем оставят цветочницу в покое.

Распахнув дверь, она увидела довольно странную компанию. У крыльца стоял красный от злости бургомистр, его супруга, какой-то молодой мужчина, вроде бы друг Патрика Госли, и два стражника, неловко переминающихся с ноги на ногу.

— Что-то случилось? — осторожно спросила девушка.

— Ты арестована за убийство моего сына, — выпалил Госли-старший, брызжа слюной.

— Простите? — похолодела девушка.

Нет, они ведь никак не могли этого узнать. Цветы всегда срабатывают, не оставляя абсолютно никаких следов. И доказательств участия Илзе не было и быть не может.

— Ты ведьма, — заявил мужчина, глядя на растерянное лицо цветочницы.

— Что за глупость? — пробормотала Илзе.

Ведьмами называли женщин, которые были приверженками культа темной богини Тамины. Они практиковали ритуалы с жертвоприношениями, насылали порчи и проклятия. Пусть их уже давно не сжигали на кострах без суда и следствия, как поступали в Редонии, но ведьм не любили. А тех из них, кто запятнал себя чужой кровью, лишали дара или даже казнили. Из-за преследований ведьмы жили уединенно, маленькими группами в самых отдаленных уголках королевства, не рискуя выходить в города.

— Ты приворожила моего сына. А потом, когда он тебе надоел, решила избавиться от моего мальчика.

— Это неправда, — беспомощно прошептала Илзе. — Я никого не привораживала.

Обвинение было совершенно нелепым. Илзе даже не представляла, как оно могло прийти в голову господину бургомистру.

— Еще как привораживала, — яростно произнес мужчина, который был другом Патрика. — Он последние несколько месяцев только о тебе и говорил. Илзе то, Илзе это… А ты перед ним все хвостом крутила, но близко не подпускала.

— Это бред, — девушка решительно помотала головой. — Да, Патрик Госли проявлял внимание ко мне, вот только я этого совсем не хотела. Просила его оставить меня в покое, а он не слушал. Старалась держаться от него подальше, но Патрик сам цеплялся ко мне при любом удобном случае. И вчера, когда пришел в магазин…

— Ага! — воскликнул бургомистр. — То есть ты подтверждаешь, что вчера встречалась с ним!

— Он просто зашел в магазин. Я ничего ему не делала.

И это была чистая правда. Ведь Патрик, по сути, сделал все сам.

— Ты поплатишься за смерть моего сына, — Госли-старший даже не обратил внимание на оправдания цветочницы. — Как и положено ведьме. Взять ее.

Илзе не успела даже ничего понять, как стражники схватили ее за руки, заковывая в кандалы. А потом грубо потащили в сторону ратуши. За ними следовали зеваки, привлеченные необычным для города зрелищем, но никто не рисковал вмешиваться.

— Скоро для тебя приготовят костер, — злорадствовал бургомистр. — ты будешь долго-долго страдать. Как страдал мой сын от твоих чар.

Илзе ощущала себя как в какой-то дурном сне. То, что сейчас происходило, никак не могло случиться в столице графства, приличном цивилизованном городе. Обвинение, произвол властей, казнь…. Ей казалось, что вот-вот — и пленители рассыпятся клочьями тумана, а девушка проснется в своей постели. Но все было по-настоящему. Бургомистр, закусив удила, тащил Илзе на казнь, и никто не решался вмешаться. Никто, кроме…

— А ну стоять, — раздался рядом женский окрик.

Марта Уоллес стояла на тротуаре со скалкой наперевес. Окружавшие женщину сыновья тоже не выглядели особо дружелюбно.

— Отпустите девочку, — потребовала булочница. — Она и пальцем здесь никого тронуть не могла.

— Уйди с дороги, — сплюнул под ноги бургомистр.

— Я не позволю вам устроить тут расправу над невиновной.

— Да кто ты такая, чтобы что-то мне не позволить? — расхохотался мужчина. — Простая булочница, ничто по сравнения со мной.

— Слышите, люди, — громко заявила Марта. — Эта девочка, Илзе, никогда никому не сделала ничего плохого. А господин бургомистр, пользуясь своим положением, хочет казнить ее без суда и следствия.

Процессия, тащившая Илзе к ратуше, затормозилась. Зеваки на площади окружили ее со всех сторон. Они явно разделились на два лагеря: одни поддерживали Марту, другие держались за спиной стражников, глядя на цветочницу с ненавистью и презрением.

А Илзе даже не представляла, что делать, чтобы спастись. Да, Уоллесы решились пойти против бургомистра. Но чутье подсказывало, что тот, кто олицетворял в этом городе власть, просто сметет их с пути, одержимый жаждой мести за сына. А потом отыграется на неравнодушных. И Марта с сыновьями пострадают за свою доброту.

— А вдруг она и правда ведьма? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Ведьма! Ведьма! — раздались согласные восклицания.

— А кто-то это доказал? — Марта обвела насмешливым взглядом людей. — Вы так легко соглашаетесь. Хотите, чтобы завтра в темном колдовстве обвинили вас и потащили на костер, точно, как Илзе?

— Даже явно виновный не может быть наказан без следствия и справедливого суда, — вышел вперед адвокат Честер Риди. — А госпожа Атарис на виновную вообще не похожа.

— Вот-вот, господин законник правду говорит, — закивала булочница.

— Уйди с дороги, дура, — разъярился господин Госли. — Иначе сейчас пойдешь следом за цветочницей. И сыночков своих забери.

— Люди, да что же это такое? — ахнул кто-то из-за спины Марты.

— Правда, господа, — послышался хрипловатый голос, в котором Илзе узнала госпожу Малено, — устроили варварство.

Толпа вокруг зароптала. Людей стало еще больше, они окружили процессию плотным кольцом. Стражники напряглись и выпустили из рук кандалы Илзе, доставая дубинки. Цветочнице стало казаться, что площадь превратилась в стог соломы, облитой горючим. Хватило бы одной искры — и все обернулось бы дракой, жестокой и кровавой.

— Вы все, расходитесь! — заорал бургомистр. — Я здесь власть! И я буду решать, кого казнить, а кого миловать.

— Что здесь происходит?

Голос, ледяной, как снег на вершинах гор, без труда перекрыл шум толпы, заставляя всех замолчать. Площадь погрузилась в какую-то неживую испуганную тишину. Люди тут же расступились, кланяясь и приседая, и в широком проходе показался граф верхом на своем черном скакуне.

Привычно одетый во все черное, мужчина медленно подъехал к источнику беспокойств и спешился. А потом негромко произнес, пристально глядя на господина Госли:

— Я задал вам вопрос.

Тот сразу сжался и слегка побледнел. Его глаза забегали из стороны в сторону, а потом он добрался духу и выпалил:

— Так ведьму поймали, Ваше Сиятельство.

— Ведьму? — прищурился граф Арлей.

— Да, — бургомистр аж надулся. — Ведьма годами жила среди нас. Уверен, все несчастья, что случались в городе — ее вина. И нежить, и болезни. А теперь она убила моего сына. Приворожила мальчика, а когда тот ей надоел, прокляла его так, что он скончался меньше, чем за сутки.

— Как есть, умер, — раздались вдруг женские рыдания, — бедный мой малыш.

Марта Уоллес, услышав стенания госпожи Госли, скривилась.

— Да какой он малыш? Здоровый лоб, который всему городу кровь попортил.

— Цыц, — прикрикнул на нее бургомистр.

— Вы рот-то мне не затыкайте. Мы не дадим вам угробить бедную девочку.

— Бедную девочку? Да мой сын последние дни был буквально одержим ей. Людвиг, — бургомистр кивнул на стоящего рядом молодого мужчину, — подтвердит, что магазин этой цветочницы был последним местом, откуда вышел мой сын перед тем, как заболеть.

— Да-да, — Людвиг подобострастно закивал.

— А ну иди сюда мерзавка, — господин Госли дернул цепь от кандалов с такой силой, что Илзе против воли вскрикнула. — Признайся, а то хуже будет.

— Я ни в чем не виновата, — твердо сказала девушка, глядя в черные глаза графа.

Сейчас Эллан Эрнаэн был единственной надеждой. Только он, появившийся так вовремя, мог спасти ее жизнь и репутацию. И Илзе мысленно взмолилась, истово, изо всех сил:

«Помоги! Помоги, прошу!».

— Да я тебя… — бургомистр замахнулся, намереваясь отвесить Илзе оплеуху.

— Довольно, — резкий окрик заставил его замереть с поднятой рукой.

Эллан Эрнаэн неторопливо подошел к девушке и щелкнул пальцами. Кандалы осыпались мелким песком, а маг обвел жестким взглядом собравшихся.

— В Илзе Атарис нет ни капли запрещенной магии. Она не ведьма, никогда ею не была и не виновна в тех деяниях, которые ей приписывают. Это всем понятно?

Толпа согласно закивала.

— Приворот и уж тем более убийство — это преступления, которые должны расследоваться и судиться в соответствии с законами королевства Адемар — продолжил мужчина. — И мне очень интересно, почему глава Стражного управления позволил твориться такому беспределу.

Из-за спин людей выбрался невысокий полный мужчина. Он был весьма бледен и утирал пот, тешущий со лба, шелковым платочком.

— П-понимаете… — пробормотал господин Леви, заикаясь и отводя глаза. — Господин Госли приказал мне…

— Приказал нарушить закон? — нехорошо прищурился маг. — И вы послушались?

— Он ведь бургомистр… — еле слышно залепетал господин …. — Поймите…

— Значит, вы не смогли отстоять порядки, на страже которых вас поставили?

Мужчина только виновато склонил голову.

— Что ж, я думаю, что этот пост стоит передать более достойному человеку. Тому, кто в состоянии принимать собственные решения и отвечать за них.

Начальник стражи только вздохнул обреченно, принимая свою отставку.

— А что касается вас… — Эллан Эрнаэн повернулся к бургомистру.

— Ваше Сиятельство, — тут рухнул на колени, — поймите убитого горем отца. Да, я ошибся, но эта ошибка была вызвана только скорбью по любимому сыну.

— Любимому настолько, что вы прикрывали все его прегрешения, включая даже попытку убийства?

— Что? — ахнула госпожа Госли. — Что вы такое говорите, мой мальчик не мог…

— О вашем сыне ходит много нехороших слухов, — прервал ее граф. — Он развлекался в городе уже не один год, но, к моему сожалению, эти его прегрешению останутся бездоказательными. Но кое-что мне известно точно: почти неделю назад Патрик Госли в компании Людвига Фрейна и Жоржа Кольбера избили и ограбили Маркуса Вайена. Жорж Кольбер уже дал показания и рассказал о том, как все произошло.

Толпа слаженно ахнула.

— Ужиная в трактире, они заметили господина Вайена, который демонстрировал девушке свое изобретение. Молодые люди заинтересовались и решили проверить, нет ли в карманах парня еще чего-нибудь интересного. Подстерегли его на улице, избили до полусмерти и бросили умирать на берегу Белого озера. А потом, когда узнали, что их жертва выжила и идет на поправку, наняли мелкого бандита добить беднягу.

Людвиг Фрейн дернулся, пытаясь нырнуть в толпу и сбежать, но путь ему преградили люди Эллана Эрнаэна. Поняв, что он окружен со всех сторон, мужчина бросил на графа злобный взгляд, но покорно опустил руки, позволяя заковать себя в кандалы.

Не менее злобный взгляд достался Илзе от господина Госли, все еще стоящего на коленях. Девушка поежилась от этого молчаливого общения расправы. Она ясно понимала, что бургомистр не спустит такого унижения и отыграется на ней. И как защитить себя и свой магазин, цветочница пока представляла плохо. Неужели придется ждать еще один черный лютик? Или бросать все и бежать?

Но то, что произошло дальше, удивило всех. Еще двое мужчин в черном подошли к бургомистру, подняли его с мостовой и нацепили на руки кандалы.

— Что? — растерялся тот. — Что вы…

— Максимилиан Госли, — резко произнес граф, — вы обвиняетесь в злоупотреблении служебными полномочиями и растрате городского бюджета. С этого момента вы освобождаетесь от должности. Все ваши счета заблокированы и деньги с них пойдут на компенсацию потерь. Кроме того, вы обвиняетесь в том, что наняли мага, который поднял четырех упырей на местном кладбище. А потом подкупили местных нищих и бродяг, чтобы те распускали слухи, порочащие мое имя. Надеялись таким образом отвлечь меня от проверки бюджета, а, если повезет, то и вовсе заставить уехать из города.

Кто-то ахнул, кто-то начал ругаться. Госпожа Госли вообще демонстративно рухнула в обморок и только реакция одного из незадачливых стражей, что арестовывали Илзе, не позволила ей упасть на брусчатку.

— У вас нет доказательств, — просипел бургомистр, бледный, как засохшая овсянка.

— Доказательств у нас предостаточно.

— Милостивые боги! — покачала головой госпожа Уоллес.

— На этом все, — криво усмехнулся Эллан Эрнаэн. — Представление окончено. Расходитесь.

Арестованных повели в сторону Стражного управления. За ними семенил несчастный господин Леви. Стражник пытался привести в чувство госпожу Госли, неловко похлопывая ее по щекам. Некоторые разбредались по домам, некоторые наоборот собирались в кучки, с жаром обсуждающие произошедшее. А Марта Уоллес подхватила под руку Илзе и повела в кондитерскую пить чай.

— Как хорошо, что господин граф успел вовремя, — вздохнула она, запирая лавку на замок.

Пусть это время вполне могло быть очень прибыльным, ведь горожанам нужно было где-то перемыть косточки главным действующим лицам сегодняшнего переполоха. Но сейчас женщине нужно было успокоиться самой и успокоить Илзе.

— Да, — согласилась девушка, падая на стул и закрывая глаза, — Не то слово, как вовремя.

Внутри все еще заходилось от волнения и страха. Сегодня она была как никогда близка к смерти. Да, защитники нашлись, но что-то подсказывало, что господин бургомистр, обнаглевший от вседозволенности, просто смел бы и Марту с сыновьями, и тех, кто не побоялся их поддержать. К тому же, толпа часто вообще не разбирается, кто прав, а кто виноват, а просто наваливается на жертву, стремясь разорвать и уничтожить.

— Это я позвал лорда Эрнаэна, — сказал Винсент, вынося из кухни пузатый чайник. — Он дал мне амулет для связи, на всякий случай. Не думал, что придется воспользоваться им так скоро.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась цветочница. — Вам всем спасибо. Если бы не вы…

— Все, забудь это, как плохой сон, — Марта ласково погладила Илзе по волосам. — Теперь все будет хорошо.

— По бургомистру уже давно виселица плачет, — кивнул Родрик Уоллес. — Да и его сыночек недалеко ушел. Так что весь город вздохнет с облегчением.

— Это ведь у нас и новый бургомистр теперь будет, и новый глава стражи, — заметил Дин.

— Думаю, лорд Эрнаэн не допустит того, чтобы там появился недостойный человек, — пробормотала Илзе.

— Я тогда может и сам в стражу пойду работать. А то ведь меня старый Леви не брал. Знал, что слишком честный и правильный.

— Посмотрим, что выйдет, — покачала головой Марта.

Илзе подняла предложенную ей чашку и сделала глоток ароматного чая. Горячая жидкость помогла окончательно унять дрожь в руках и лихорадочно колотящееся сердце. Все закончилось, и закончилось хорошо. Больше опасность ей не грозит.

Рассеянно прислушиваясь к болтовне семейства Уоллес, она вдруг краем глаза заметила движение на улице. Чуть отодвинула занавеску и увидела Эллана Эрнаэна, который вышел из ратуши. За ним семенил бледный, как полотно, заместитель бургомистра.

Граф легко, несмотря на хромоту, взлетел на своего коня. Заместитель бургомистра что-то сказал ему, поклонился и шустро убрался обратно в ратушу. А маг пришпорил коня и поехал прочь, лишь в самый последний момент обернувшись. И Илзе могла поспорить на что угодно, что он безошибочно нашел взглядом ее глаза.