Глава 19

— О тебе, — улыбнулась и наколола на вилку кусочек мяса. — Я знаю, чем ты занимаешься, знаю, что у тебя есть невеста. Но что ты любишь делать в свободное время? Ты на кого-то учился?

— Я люблю рисовать, — сделав глоток насыщенно-бордового напитка, ответил он.

— Портреты отца рисовал ты? — предположила.

За собой я иногда замечала желание рисовать, но я так и не развила это умение, с моей жизнью, в которой приходилось выживать, было не до этого.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Я не портретист. Я предпочитаю абстракцию. В этом вся красота искусства рисования, — со знанием дела сообщил он. — Отец тоже имел талант в этой сфере, но почти не развивал его. Все свое время он уделял работе. Виноградники заменили ему его предназначение.

— Жаль.

— Да. Я тоже так думаю. Поэтому учусь на его ошибках. Я во многом усовершенствовал наше семейное дело, — с гордостью сказал он. — Увеличил объемы производства и подключил дорогие магические машины.

Я улыбнулась, снова испытав гордость за этого молодого человека.

— Покажешь свои работы? — оживилась я.

— Покажу. После еды, — кивнул он.

— Так ты на кого-то учишься? — повторила вопрос. — У вас ведь, как и у нас, есть высшие учебные заведения?

— Есть. Но я не учусь. После смерти родителей мне пришлось покинуть институт.

— Почему?

— На него не осталось времени, — слегка раздраженно ответил Кирстен. — Мне пришлось принять на себя ответственность за дом и семейное дело. Да и не вижу я смысла тратить деньги на обучение, которое в будущем не пригодится. Зачем получать новую профессию, если я уже имею основную? К тому же о семейном деле я знаю все с малых лет.

Я же всегда любила учиться, при любой возможности обучалась на разных курсах, теперь эти знания активно применяла, но все равно в будущем хотела получить настоящее образование.

— Тебе не нравятся виноградники? — решила уточнить я. В прошлую нашу встречу брат восторженно отзывался о своем деле, но теперь как будто не был доволен.

— Если честно, не очень. Но не я делал этот выбор, — признался он. — Еще прадед начал заниматься виноградом, а остальные продолжили.

— А ты хотел бы поменять жизнь?

— Пока нет. Мое искусство только для меня и для моих близких, но со временем это изменится, — воодушевленно сказал он.

— Я верю, что у тебя все получится, — попыталась приободрить его.

Манера общаться через весь стол слегка напрягала. Но, видимо, здесь это было в порядке вещей. Хотя, мне кажется, я порой даже слышала эхо.

Блюда у брата подавали отменные, словно я посетила дорогой ресторан. Однажды мама недолго подрабатывала посудомойкой в одном из шикарных заведений, кого-то подменяла. Та неделя была ярким воспоминанием из детства: столько вкусной еды я до того не пробовала!

— Спасибо. А теперь покажу тебе свои картины, — решил брат. — Я начал работать над одним холстом. Мне кажется, это будет шедевр, — заговорчески подмигнул Кирстен.

Он поднялся из-за стола, не закончив трапезу. Кажется, ему не терпелось показать свое творение. Наверное, отец очень гордился им. Мы оба остались одни, без поддержки родных людей. Пусть мы еще мало знаем друг друга, но обязательно исправим это недоразумение.

— Я с удовольствием посмотрю твои работы. У тебя своя мастерская?

— Да. Но я туда никого не пускаю, — он остановился и посмотрел на меня.

Я тоже встала, готовясь пойти с ним.

— А-а-а…

— Ну, ты знаешь, это мое личное пространство, —  словно оправдываясь, сообщил брат. — Там много начатых работ, те которые в процессе. Да и вообще немного не прибрано, — извиняясь, сказал он.

— Понимаю. У каждой выдающейся личности должно быть место уединения. Так сказать, храм для души, — поддержала его причуды. —  Подожду тебя здесь.

— Я быстро! — пообещал он и покинул огромную столовую.

В одиночестве я принялась расхаживать по залу. Есть больше не хотелось. Только сейчас обратила внимание, что на стенах висят картины. Кстати, цветовой гаммой они очень вписывались в интерьер, чего не скажешь об их содержании.

На них были изображены какие-то... геометрические фигуры, линии, кляксы. Я так и не поняла, что именно там нарисовано, но для их создания, скорее всего, использовались магические краски и холсты, потому что картины, казалось, порой оживали. И в этом почему-то не чувствовалось красоты. Даже наоборот: становилось не по себе. Что-то мне подсказывало, что так быть не должно. Наверное, моему брату стоит еще поучиться. От полотен веяло хаосом и какой-то неопределенностью. Единственным плюсом было то, что они подходили под интерьер и, если особо не рассматривать, то можно и не заметить их агрессивного настроения.

Я подошла к большому камину. Над ним висела картина, которая отличалась от всех остальных не только размером, но и стилем. Это был небольшой осенний портрет женщины в красном пальто, стоящей вполоборота. Ее как будто позвал кто-то, и она обернулась. Мне показалось, что это мама. Я, конечно, могла ошибаться, но что-то до боли знакомое я находила в чертах ее лица. Картина пропиталась тоской и щемящей нежностью. Я ощущала это всем сердцем. Безошибочно поняла, что рисовал ее отец. Сюда он вложил все свои чувства. Здесь не использовались магические краски и холст, но сколько эмоций было в этой картине! Видимо, такой в его памяти осталась мама. Она была очень красивой!

Я уже потянулась к картине, чтобы дотронуться до нее, как в камине неожиданно зажегся огонь. Я вздрогнула и перевела взгляд на странное пламя. Оно выглядело каким-то ненастоящим и полупрозрачным. Интересно, зачем оно появилось? Повертела головой в разные стороны, думала, что это сделал брат, но его рядом не оказалось.

На фоне огня появился прозрачный свиток, который с каждой секундой становился все более реальным. Я нахмурилась и присмотрелась к нему. Что-то он мне напоминал, но я не могла понять, что именно. Чем отчетливее становился свиток, тем слабее — огонь. Несколько секунд — и он вовсе исчез, а свиток упал к моим ногам. Я задумчиво посмотрела на магический предмет, рассуждая, стоит ли мне брать его в руки. Может, это какое-то тайное послание для Кирстена? Нерешительно переминалась с ноги на ногу и смотрела в сторону двери в ожидании брата.

Словно услышав мои мысли, свиток подкатился ближе к ногам, а я на всякий случай сделала шаг назад. Мало ли, что это может быть? Предмет на моих глазах стал разворачиваться, а потом застыл и затвердел, став дощечкой.

Я наконец поняла, что передо мной: завещание! Точно такое же доставал Ристон, когда я только оказалась в этом мире. Еще продолжая сомневаться, взяла в руки и начала читать. Теперь эти странные иероглифы были мне понятны. Вот только чем дольше я читала, тем растеряннее становилась.

Я держала в руках завещание отца! И предназначалось оно мне! Наверное, именно поэтому, имея магическую основу, оно сейчас явилось.

«Если вы сейчас читаете это, значит, мой жизненный путь подошел к концу, — писал отец. — Все свое имущество я хочу разделить ровно поровну между двумя своими детьми: Кирстеном и Полиной. Вы мое продолжение, и в ваших жилах течет моя кровь…»

Дальше шел перечень того, чем владел отец. Помимо виноградников, дома и сада ему принадлежала пустующая пока земля в другом городе. В конце завещания была приписка, что каждому из детей отец оставил прощальное письмо. И только я прочла об этом, как передо мной появился конверт, запечатанный красным сургучом.

— Вот, посмотри! — услышала довольный голос брата.

В голове вдруг сложился пазл. Сомнений быть не могло: Кирстен пытался меня убить, чтобы не отдавать наследство. Я не успела среагировать и спрятать находку. Испуганно посмотрела в сторону вошедшего. В руках он держал два холста с какой-то мазней. Она практически ничем не отличалась от той, которая висела на стенах. Разве что краска еще до конца не высохла.

С лица брата исчезла улыбка, стоило ему увидеть, что я держу в руках. Теперь на нем появилась злобная гримаса, словно Кирстен сбросил с себя маску радушия.

— Я ведь его уничтожил! — он отбросил свои работы в сторону и направился ко мне.

Не стоит обладать даром ясновидения, чтобы понять, какие цели он преследовал.

— Так это ты хотел сжечь мой дом? — запоздало спросила и стала пятиться.

— И зачем ты только появилась?! — вместо ответа воскликнул он. — Ведь все так хорошо было!

Кирстен медленно, словно хищный зверь, приближался ко мне.

— Я не претендую на это все! — быстро произнесла.

— Ты прочла завещание и активировала его, — хмыкнул он. — Теперь только твоя смерть может исправить положение!

От испуга я икнула.

— Может, все-таки договоримся? — с надеждой спросила я.

— Договариваться будешь с папочкой, который додумался вписать тебя в завещание как наследницу. Вот на том свете и потолкуете, почему у него хватило ума отписать половину МОЕГО ИМУЩЕСТВА тебе?! Ты никто!

Я опешила. Как он преобразился! Теперь я видела перед собой настоящего Кирстена, а не его притворную братскую любовь. Надо же, а ведь я поверила ему!

Браслет на руке сжимался и немного жег. А то я без него не поняла, что в опасности! Сатьен тоже теперь был в курсе происходящего. Вот только он находился далеко и точно не успеет меня спасти.

— Мне не нужно это имущество, — я обогнула стол.

Теперь мы стояли друг напротив друга, разделенные мебелью.

— Оно тебе и не достанется, — пообещал Кирстен. — Мертвым земли и виноградники не нужны.

— Неужели ради денег ты убьешь сестру? — ужаснулась я.

— Ты мне не сестра! Ты недоразумение, глупая ошибка отца! — выплюнул он. — Мы думали, ты сдохла еще в утробе своей мамаши!

Ах ты ж! Я схватила со стола крышку и бросила ею в брата. Он с легкостью от нее отклонился.

— Твоя мать всю жизнь нам отравила! — он махнул рукой на картину, продолжая гневную исповедь. — Мамин отец устранил Ирэн, думал, что убил, а она оказалась в другом мире! Он так и не смог себе простить, что рука дрогнула задушить ее, — кровожадно сообщил Кирстен. — И папочка повесил вот эту ужасную мазню как наказание и унижение для всех нас. Не говорил с тестем, узнав правду, и мучил мою мать безразличием, — горько выплюнул молодой человек.

Я нахмурилась. Почему картина до сих пор на стене, если она так всех раздражала? Словно прочитав мои мысли, Кирстен кинул в портрет блюдо со стола. Оно не достигло цели, столкнувшись с невидимым барьером, и с грохотом упало на землю. На полотне стояла магическая защита.

— Отец всю жизнь посвятил тому, чтобы вернуть свою любовницу сюда! Скупал все магические вещи, а они стоят немало, поэтому и развивал виноградник, дабы денег больше было. Жаль дедушка не дожил до того момента, чтобы увидеть лицо моей матери, узнавшей о смерти любовницы отца! — он расхохотался.

От его смеха у меня кровь в жилах стыла. Кирстен был не просто жесток, в этих звуках сквозило настоящее безумие!

Но, получается, отец всю жизнь любил мою маму? Он, как и бабушка, пытался ее вернуть из нашего мира, куда закинул ее дед Кирстена. Жаль, что им это сделать так и не удалось. Мама до последнего своего вздоха верила, что вернется к папе... Надеюсь, им удалось остаться вместе там, за гранью... Жаль, что я не придавала словам мамы значения и не вслушивалась в то, что она говорила, находясь в больнице. Хотя как бы я могла ей помочь, даже если бы знала, что это правда?..

— Мне жаль, что ты был лишен отцовской любви.

Видимо, эти слова очень разозлили брата, потому что он кинулся в мою сторону. Я бросилась к выходу, но Кирстен оказался быстрее. Почувствовала, как шеи коснулись жесткие пальцы, он резко дернул меня и придавил к стене. Брат с силой сдавливал руки, перекрывая доступ кислорода. Я сопротивлялась, пыталась освободиться, била брата ногами и руками, чтобы хоть как-то ослабить его хватку, но он оказался на удивление сильным.

Голова закружилась, в глазах потемнело, горло нещадно жгло, воздуха не хватало — я умирала! Стала медленно терять сознание. Никогда не думала, что моя смерть будет такой глупой. Перед тем, как провалиться в темноту, я подумала о Сатьене. Как мало мы пробыли вместе и толком не насладились обществом друг друга… Совсем как мама и папа. Почему так много любви, но так мало времени?..

На последнем вздохе я думала о нем, но провалиться в полную темноту не успела. Вдруг хватка ослабла, а потом и вовсе исчезла. Без такой «поддержки» я сползла по стене на пол, потому что еще не пришла в себя окончательно, но слышала голос Сатьена.

Что-то холодное коснулось лба, а в нос ударил резкий запах, который очень напоминал нашатырный спирт. Первым, кого я увидела, был бледный и обеспокоенный Сатьен.

— Я умерла? — почему-то задала глупый вопрос, который вертелся на языке.

Голос звучал хрипло и тихо, слова дались мне с трудом. Нет, мертвые не ощущают боль. Я точно жива.

— Нет, милая, — постарался улыбнуться Сатьен и погладил мою щеку.

— Ты успел… — я закашлялась.

— Не разговаривай. Скоро прибудет лекарь.

Я осмотрелась по сторонам. Лежала я в незнакомой кровати. И когда меня только успели перенести? Кажется, я все же отключилась, раз ничего не помню.

— Я не доехал до сестры. Мне пришло сообщение от мундиров. Им удалось узнать о завещании. Оказывается, однажды твой отец разговаривал с твоей бабушкой об этом у нее в лавке, и разговор подслушал Ристон. Он не придал этому значения, но при допросе упомянул о нем. О чем конкретно написано в завещании, никто не знал. Но так как о его существовании твой брат не упомянул, это дало повод стражам подозревать Кирстена. Я вернулся и приехал сюда первым.

Я улыбнулась.

— Ты мой герой, — прошептала одними губами.

— Теперь тебе ничего не угрожает. После больницы Кирстена арестуют, и он еще долго не увидит света белого.