Глава 47

В селе мы задержались на две недели. Думали даже и на зиму остаться – из пустующих сараев никто не гнал, местность была богатая, наступало время свадеб. И вполне можно было тут остаться не только до новогодья, но и до весны.

Однако все планы поломал неугомонный Минчо. Наш красавчик-акробат слюбился с местной вдовушкой. Ситуация для артистов нередкая. Иногда старшина шутил, что у его парней в каждом селе по ребенку бегает, но такие связи редко заканчивались чем-то серьезным. Встретились два одиночества. Погрелись друг о друга и разошлись на дороге жизни.

Увы, Минчо забыл основное правило таких коротких встреч – женщина должна быть уверена, что она единственная. По крайней мере, здесь и сейчас.

Наевшись пирогов и выспавшись в мягкой постели вдовушки, он решил заглянуть в гости к другой молодухе и получил скандал, женскую драку и прямой намек старосты – убираться из села подобру-поздорову.

Старшина рисковать не стал – сам лично оттаскал Минчо за ухо и приказал собирать шатер. Ехать в слякотную погоду тяжело – колеса вязнут в жидкой грязи, тяжелые шматки мокрой земли летят во все стороны, да еще и ледяной дождь сверху поливает.

Я мерзла, жалея о том времени, когда могла сидеть у печи хоть весь день, читая книгу или перебирая семена для огорода целебных трав. Маленькая грелка быстро остывала, влажное одеяло плохо держало тепло, а обновить угли можно было лишь вечером у общего костра. Тогда же каждый получал миску горячей похлебки, кусок лепешки с сыром и кружку теплого травяного отвара. Вино в дороге Микаэле запрещал.

Неделя пути страшно вымотала всех. Однако старшина гнал нас вперед, не позволяя задерживаться. Через несколько дней, когда даже лошади с трудом волочили ноги, один из силачей возмутился вечером у костра:

– Микаэле, сколько можно? Дай нам пару дней отдохнуть в тепле! Сколько деревушек мы проехали просто так!

Глава труппы встал, оглядел напряженных артистов и покачал головой:

– Ох, торопыга ты, Франко! Когда это я вас просто так гонял? Хотите в деревенских избах с козами ночевать и упустить Бино-Нуво в королевском шато?

Артисты тут же встрепенулись, обрадованно загалдели, а у меня в груди шевельнулся раскаленный уголь. Шато? Память кольнула воспоминанием об уютной веранде, на которой дядюшка Одэлис угощал меня лепешками с сыром и зеленью, рассказывая об этом чудесном празднике. Пронеслись огни факелов, огромная бочка, вынутая из подвала, аромат вина, разлитого по кувшинам и кружкам. Я думала, что все забыла, а, оказывается, память бережно сохранила каждый образ!

Слезы подступили к глазам.

Минчо подскочил ко мне и радостно хлопнул по спине так, что я чуть не улетела в огонь:

– Кати! Бино-Нуво в королевском шато! Правда, наш Микаэле самый умный? Да?!

– Да! – я криво улыбнулась, абсолютно не ощущая радости.

Старшина ведь знает, что я сбежала от чего-то страшного. Зачем он снова тянет меня туда? Или надеется на мою маскировку? Я поежилась, туже стягивая на плечах теплый платок. Нельзя мне в шато! Никак нельзя! Что же делать?

Между тем Микаэле, закрепляя свое влияние, позволил плеснуть в котел с отваром вина и заявил, что завтра мы никуда не едем – гонка позволила выиграть время. Теперь можно будет отдохнуть, а вечером устроить маленькое представление для местных жителей. Новость обрадовала заскучавших актеров, шум стал громче, и я смогла незаметно уйти к своему фургону.

День отдыха – это хорошо. Просушу одеяла и инструмент, вычищу платья, наведу порядок в своем временном жилище и заодно подумаю – куда мне податься, пока караван будет стоять рядом с шато.

Я так задумалась, что не услышала шагов старшины. Он догнал меня и окликнул:

– Кати!

– Микаэле?

После приема в труппу старшина не так часто обращался ко мне лично. Передавал распоряжения через Арлиссу или свою мать, а тут подошел сам и уставился темными строгими глазами. Я молчала, ожидая слов. Честно, абсолютно не знала, чего хочет Микаэле, но уже мысленно бежала из каравана как можно дальше.

– По дороге к шато есть деревня кружевниц, – огорошил меня мужчина. – Там живет сестра моей покойной жены. Она будет рада принять тебя на несколько дней, пока мы будем развлекать гостей на празднике молодого вина. Ей одиноко зимой, пока ее сыновья работают в городе, а еще она очень любит музыку. Поедем обратно – заберем.

– Спасибо! – прошептала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую большой и добрый папа провел через темный коридор.

– А пока иди, поешь горячего. И не думай плохого, – качнул головой старшина и ушел.

С меня же словно огромный камень свалился – я вернулась к огню, с аппетитом поужинала и даже успела подыграть маленькому представлению, которое парни устроили, вдохновившись грядущим отдыхом.

Через неделю Микаэле лично подвел меня к небольшому дому, увитому плетистой розой:

– Адриана! – крикнул он в дверь. – Принимай гостей!

Раздался какой-то шум, дверь распахнулась, выпуская на холод немолодую статную женщину в теплом платье:

– Кого дорога принесла? – спросила она красивым звучным голосом. Потом увидела старшину и поджала губы: – Ты Микаэле? Один?

– Нет, с подопечной, – отозвался старшина с непривычной для меня мягкостью. – Пустишь?

– Заходите!

Голос звучал прохладно, но Микаэле подмигнул мне – не тушуйся, мол, и повел под навес.

В доме было тепло и очень светло. Мы прошли через прихожую, сняли плащи и повесили их к теплому боку маленькой печи. Слева видна была кухня с начищенными сковородками и кастрюлями, справа находилась комната с закрытой дверью. Хозяйка дома прошла прямо, жестом пригласив нас следовать за ней.

Я шагнула и остановилась. В небольшой комнате сразу с тремя окнами горела большая лампа с прозрачным стеклом. Я засмотрелась – прозрачное стекло в этом мире было большой редкостью и ценностью. Правда, через минуту стало понятно, зачем здесь столько света – между окнами расположилась подставка с огромной подушкой на ней, и по белой полотняной наволочке плыл-извивался прихотливый морозный узор коклюшечного кружева!

Я замерла от восторга!

– Боже, какая красота! – выдохнула совершенно искренне. – Разве можно создать это чудо человеческими руками?

– Очень даже можно, – улыбнулась мне хозяйка.

– Адриана – лучшая кружевница этих мест, – с легкой улыбкой поведал старшина, – жаль, у них с Алваро родились только сыновья, и некому передать ремесло.

– Ох, Микаэлле, – покачала головой женщина, – кто сказал тебе такую глупость? Давненько ты не был в наших краях! Мальчики, конечно, не сядут за коклюшки сами, зато они успели жениться и родить мне пару внучек. Годика через три-четыре буду выбирать себе ученицу!

– Поздравляю! – Старшина смутился. Видно, и правда давно не заглядывал к свояченице. Слишком многое между ними стояло. Я почему-то была уверена, что кружевница не хотела отпускать сестру в бродячую жизнь и не простила зятю ее ранней смерти.

– Ладно тебе лясы точить, говори, зачем пожаловал? – строго сказала Адриана.

– Девочку пустишь на постой? Дней на десять?

– А что, у тебя фургоны кончились? – ехидно уточнила женщина.

– Мы на Бино-Нуво в шато едем, говорят, сам король будет и его прихлебатели с ним. Кати слишком хороша, чтобы развлекать собой этих шакалов!

Кружевница бросила на меня пристальный взгляд. Я поняла, почему Микаэле настоял, чтобы я пришла сюда без маскировки.

– Действительно, – женщина царственно повела рукой, – слишком лакомый кусочек для аристократических повес. Оставляй. Надеюсь, не подеремся.

– Вот немного денег на еду и дрова… – Старшина опустил на столик мешочек, звякнувший монетами.

Адриана только царственно кивнула. В доме чувствовался достаток. А еще поражала правильная речь женщины и… ее серые глаза. Похоже, старшина когда-то увел из дома дочь благородного рода? То-то его сыновья такие рослые и светлоглазые!

– Через десять дней вернусь! – пообещал уже мне Микаэле, разворачиваясь к двери.

Хозяйка дома останавливать его не стала, только спросила в спину:

– У девочки хоть смена одежды есть?

– Доменико сейчас принесет все! – ответил Микаэле, уходя.

Я потаенно вздохнула. Доменико – один из сыновей старшины. Серьезный и ответственный. Ему я и оставила узел с одеждой и любимой скрипкой. Вот кому Адриана обрадовалась. Стоило парню войти в прихожую, как его тут же обняли, расцеловали в щеки и потащили на кухню – кормить. Мне тоже перепала миска сытной похлебки. И пока Нико делился с тетушкой новостям из жизни отца и братьев, я тихонько сидела в углу, вспоминая наши посиделки с дядюшкой Одэлисом.

Потом Доменико ушел. Адриана убрала продукты, попросила меня сложить посуду в таз и залить водой.

– Завтра девочка придет, вымоет, – сказала она, – а пока пойдем, покажу тебе постель.

За той самой закрытой дверью обнаружился короткий коридорчик с тремя комнатами. Первая была хозяйской спальней, а две другие – одинаковыми комнатами с большими кроватями.

– Выбирай любую, – сказала хозяйка, – постельное чистое, я комнаты готовыми держу на случай приезда сыновей. Завтра девчонка придет, пыль смахнет и полы вымоет, а пока давай спать.

– А… умыться у вас где можно? – растерялась я.

– Купальня возле кухни, – Адриана повела меня обратно через прихожую, и я с изумлением обнаружила теплый закуток с большим медным тазом и кувшином. – Вода сама стекает вниз, – женщина ткнула в слив, сделанный в плиточном полу, и напомнила, что в комнате под кроватью стоит горшок.

Я была поражена! Уже несколько месяцев я колесила по дорогам этого мира и нигде не видела таких удобств! Слив в полу, теплая купальня не в поместье, а в простом сельском доме!

Видимо, лицо выдало мое изумление, потому что Адриана грустно усмехнулась:

– Я не всегда была кружевницей, – сказала она с легкой печалью. – Мой отец был аристократом. Младшим сыном в большой семье. Ему предлагали выгодный брак, но он выбрал мою мать – дочь служанки и синьора. Семья выделила им дом с оливковой рощей. Отцу пришлось много работать, да и матушка не сидела на месте, но мы получили самое лучшее образование, какое только могли. А потом наступила время выходить замуж. И оказалось, что мы, бесприданницы, да еще с примесью низкой крови, никому не нужны. Братья пошли в армию, а мы с сестрами вышли замуж за тех, к кому позвало сердце…

При этих словах Адриана так улыбнулась, что я поняла – о своем выборе она не жалеет. Впрочем, откровенничать кружевница не стала, показала, где взять воды для купания, и ушла к себе. Я быстро ополоснулась, радуясь редкой возможности, и легла спать.

Почему-то в эту ночь мне снова приснился герцог ди Новайо. Он смотрел на меня больными глазами, но молчал и даже рук не тянул. Я так этому удивилась, что сама подошла к нему, понимая, что это сон, и погладила по щеке, а потом вздрогнула и проснулась.