Глава 54

Еще полсекунды я таяла как мороженое на солнце, а потом с сожалением оттолкнула от себя герцога и отвернулась.

– Кати, что случилось? – в голосе Алистера звучало искреннее недоумение, а я крепко сжала губы, чтобы удержать резкие слова.

Выдохнула и все же сказала:

– Не слишком ли велика честь для скромной синьорины из шато? Неужели вы, синьор герцог, решили снизойти до простой смертной?

Алистер протянул было руки к моим плечам, но я одним движением сбросила их и отошла:

– Спасибо, что спасли от навязанного брака. Я благодарна.

Тут я снова отвернулась, чтобы не видеть лица Алистера – его глаза горели пугающим, мрачным огнем, ноздри раздувались, а руки сжимались в кулаки. Это было так страшно, что хотелось убежать немедленно. Однако бегать от хищника – опасно вдвойне! Я медленно прошла между рядами скамей и, ежась, вышла на улицу. Холодно. День в разгаре и солнце слепит глаза. Храм стоял в центре поселения, но я никогда не была в нем! Как теперь отыскать дом Адрианы?

Я растеряно осматривалась, и тут на плечи мне лег тяжелый плащ. Я бы вывернулась из плотной ткани, опушенной мехом, но стало так тепло! А еще воротник пах Алистером!

– Я приказал подать карету, – голос герцога над головой звучал почти как набат. – Его величество желает тебя видеть.

– Меня? – я искренне изумилась.

– Праздник молодого вина был испорчен. Десять бочек стали уксусом. Работники шато уверили короля, что только ты сумеешь поправить дело, ведь старый синьор Портэлл всему тебя обучил.

Сердце глухо стукнуло. Так вот о чем толковала спятившая синьора Рокуэлл! Вино испорчено! Значит, я нужна королю, чтобы «Королевский лекарь» снова появился в погребах дворца! Вот почему герцог так мил, любезен и предлагает стать его женой! Мне стало тошно. Даже еще хуже, чем когда ди Новайо уходил, втыкая в меня злые слова, словно ножи!

А между тем карета действительно подъехала, только на облучке сидел гвардеец в королевской форме, а на запятках стояли еще двое. Бежать бесполезно. Алистер лично усадил меня на бархатные подушки, укутал ноги пледом и утешительно сказал:

– Ехать недолго, его величество пожелал задержаться в шато.

Я отвела взгляд. Встреча с королем – она ведь короткая, правда? А потом меня оставят одну, чтобы я занималась виноградником. Это я точно смогу. Герцог вернется ко двору и найдет там себе другую, выгодную, невесту. А я буду жить, как дядюшка Портэлл – от одного урожая до другого. И, может быть, действительно смогу сделать неплохое вино. Не зря же он меня учил?

В общем, я утешала себя такими мыслями, пока карета тряслась на узкой неровной дороге. И вот удивительно – по этой самой дороге я ехала в простом фургоне артистов и не замечала тряски, а сейчас в дорогой карете меня мотало из стороны в сторону, словно одинокое яблоко в корзинке!

До шато действительно добрались быстро. Дверь кареты распахнул один гвардеец, другой подал мне руку. И когда я ступила на знакомый двор – невольные слезы навернулись на глазах. Здесь все так же пахло соломой, свежим деревом и дымом. Навстречу карете вышли незнакомые мне люди, но среди них был Диего, и он радостно воскликнул:

– Синьорина вернулась! Ура! Синьорина Катарина вернулась!

На этот крик высыпали и другие слуги, а герцог недовольно нахмурился и подал мне руку:

– Прошу вас, синьорина Катарина, его величество ждет!

– Разве король знает, что вы меня нашли? – я поежилась под тяжелым теплым плащом, упорно разглядывая брусчатку под ногами.

– Я послал гонца, чтобы предупредить, – сухо ответил герцог.

Мы вошли в дом и через минуту стояли в гостиной под взглядом крепкого светловолосого и сероглазого мужчины очень похожего на Алистера.

– Добрый день, синьорина Катарина, – король был одет просто. Среди прочих придворных – всех, как один, светловолосых и светлоглазых, выделялся лишь узким венцом с единственным темно-синим камнем на лбу.

Я молча присела в реверансе. Герцог поклонился.

– Я вижу, местные духи благосклонны к вам, Алистер, и вы нашли ученицу синьора Портэлла.

– Все так, мой король, – склонил голову ди Новайо.

– Я рад. Итак, синьорина. Мне сообщили, что вы были единственной ученицей моего лучшего винодела, и все работники хором уверяют, что лишь вы сумеете вновь приготовить достойное вино. Это так?

– Я действительно училась у синьора Одэлиса, – ответила, стараясь не поднимать глаз. – Но смогу ли я приготовить «Королевского лекаря», покажет только время.

Его величество молчал, держа паузу, но я почему-то абсолютно не боялась. Может, потому, что в толпе встречающих мелькнуло лицо Доротэо? А может, потому, что в шато я знала каждую веточку, каждую травинку и каждый камень и была готова потрудиться, пусть даже в память о синьоре Портэлле.

– Что ж, синьорина, я склонен дать вам шанс. Вы останетесь в шато и получите все права хозяйки до следующего Бино-Нуво. Если вино следующего года будет не хуже прошлого, я назначу вас королевским виноделом со всеми привилегиями и позволю самой выбрать мужа!

Я вскинула голову, чтобы поблагодарить за милость и отказаться от неведомого жениха, но меня опередил герцог!

– Мой король! – звучно сказал он. – Синьорина Катарина не может выбрать себе мужа сама!

Его величество удивленно вскинул бровь.

– Потому что ее имя уже вписано в патент, который вы милостиво вручили мне! Кати – моя невеста!

В гостиной внезапно стало очень шумно, тесно и неприятно. Несколько дам демонстративно упали в обморок, остальные принялись резко обмахиваться веерами. То и дело раздавались стоны, вздохи и фразочки:

– Да как он смел! Да она же провинциальная дворняжка! Кукла соломенная!

– Тишина! – строго сказал король и повернулся к ди Новайо: – Алистер, неужели вы хотите взять в жены синьорину? Если она справится, ей придется жить в шато всю жизнь!

– Меня это не пугает, – пожал плечами герцог, – и да, ваше величество, это мое желание, на которое вы дали дозволение! – и тут этот беспринципный тип взял меня за руку!

Я резко выдернула ладонь и отошла в сторону:

– Ваше величество! Я готова принять шато и выращивать виноград, но прошу вас о милости – я не желаю быть женой этого человека!

С лица Алистера исчезли все краски, а обмороков стало еще больше. Однако монарх вновь не дал своим придворным разгуляться. Утихомирив болтунов одним взглядом, король повернулся ко мне и негромко, очень мягко сказал:

– Простите меня, дитя мое, но я не могу отменить свое собственное решение. Я выписал королевский патент в качестве награды и не стану забирать ее обратно. Однако я даю вам свое королевское разрешение назначить дату вашей свадьбы. Любую!

* * *

Король со своей свитой уехал через два дня после этого эпохального разговора. К счастью, герцог ди Новайо уехал вместе с ним. И мне не пришлось больше прятаться, ходить кружными дорожками и постоянно прислушиваться, ожидая услышать голос герцога.

Впрочем, кого я обманываю?

Прислушиваться я как раз не переставала. Наоборот, ждала, что Алистер снова позовёт меня. И когда я замру, отвернувшись, подойдёт ближе, накинет на плечи плащ, окутывая своим ароматом. А потом начнёт говорить о своей любви и том, как он сожалеет о своей ошибке.

Вот и кто поймёт нас, женщин? Кто знает, что именно нам надо?

Я уж точно не могла ответить на этот вопрос.

Очевидным для меня было лишь одно – я скучала по Алистеру. Да, он очень обидел меня. Тогда, год назад герцог переспал со мной. Был так чарующе нежен, что я таяла от его объятий и от его слов. А потом… Потом он выбросил меня из своей жизни как использованную тряпку.

Да, именно такой я себя и ощущала – использованной.

И пусть потом ди Новайо спас меня от Рокуэллов, я всё равно не могла его простить. Слишком глубока была обида. Ведь я только-только начала отходить от предательства мужа и подруги. Только захотела вновь довериться мужчине, впустить его в своё сердце, а он… воткнул в него кинжал.

Ещё и артисты уехали в новый вояж. Я поблагодарила и простилась с каждым, кто стал мне дорог. Микаэле просто сжал моё плечо и пожелал удачи, пообещав вернуться следующей осенью. Его мать вытерла передником слезу и сказала, что будет по мне скучать. Юная Арлисса и вовсе бросилась мне на шею. Тут уж всплакнули мы обе.

Когда фургоны двинулись по дороге, я долго смотрела им вслед, морщась под вновь зарядившим дождём.

Ничего, мы ещё обязательно увидимся!

Постепенно жизнь в шато входила в свою колею. Работники обрадовались, что я вернулась. Мои решения не обсуждались, приказы выполнялись немедленно. Все понимали, что шато необходимо реанимировать. Ведь Рокуэллы успели натворить дел. Осенью работы и так хватало, а тут ещё предстояло исправлять содеянное.

И мы все принялись за работу с тройным рвением. Чтобы наше шато процветало, чтобы в следующем году поставить на Бино-Нуво первоклассное молодое вино и… в память о дядюшке Одэлисе, который сплотил всех нас.

Днём я была занята. Иногда уставала так, что валилась на постель и тут же уплывала в сон. Вот только во снах покоя мне не было. Герцог ди Новайо являлся каждую ночь. Он просил прощения, говорил о своей любви и обещал, что больше никогда меня не предаст.

И там, во снах, я плавилась от его объятий, шептала ответные слова и просыпалась, как только наши губы соприкасались. И моя подушка неизменно оказывалась мокрой от слёз. Эти сны раздирали мою душу.

Чувства боролись с гордыней.

Если бы герцог соизволил приехать, сказать все эти слова наяву, я бы, конечно, отвергла его. Поначалу. А потом простила бы и позволила нам обоим обрести счастье.

Но он не приезжал…

И тогда я стала трудиться ещё больше. Вместе с работниками мыла огромные бочки, оплетала ивняком бутыли из светлого стекла, собственноручно проверила каждый саженец, который весной мы должны были опустить в подготовленную землю.

То и дело кто-то из работников пытался поговорить со мной, но я уходила от любого разговора по душам. Начала грубить и даже повышать голос при очередных попытках достучаться до меня. Что они могли понимать? Да и чем бы помогли?

Тот, от кого что-то зависело, отказывался появляться в шато!

Весной мы собирались высадить молодые лозы. Чубуки заготовили с осени. Каждый месяц проверяли, как они, смотрели, чтобы не появилась плесень. Ждали, когда появятся корешки и почки, чтобы высадить в подготовленную и удобренную почву.

Но черенки так и оставались голыми, несмотря на все наши усилия.

Солнышко уже начинало пригревать. И я велела выносить горшки на улицу. Здесь мы оставляли их на теплом, солнечном месте, укрытом от ветра, и убирали обратно ближе к вечеру, когда начинало холодать.

Но всё было тщетно.

Через неделю работники уже начали обеспокоенно поглядывать на меня. Эти лозы должны дать урожай на третий год. Если они так и останутся голыми, король останется без вина.

И пусть этот год обещал быть плодоносным, но что нам делать потом?

Я так злилась на Рокуэллов, а теперь и сама окажусь той, кто подвёл дядюшку Одэлиса и загубил дело всей его жизни.

Я была в отчаянии. И в очередной солнечный день, не принесший результата, отправилась искать Доротэо. Уж он-то должен знать, как всё исправить.

– Дори! Дори! – начала звать, оказавшись на винограднике.

Работники провожали меня сочувственными взглядами, но остановить никто не решился.

На шато опускались сумерки, которые на юге почти мгновенно перерастали в ночь. Очень скоро я не смогу ничего различить.

– Доротэо! Где же ты? – холодные капли упали мне за шиворот. Вот только дождя и не хватало. Едва успела это подумать, как дождь припустил, барабаня по плечам и непокрытой голове.

Я взвизгнула и бросилась бежать, стремясь скорее оказаться дома. Но в темноте, видимо, перепутала дорожки и продолжила блуждать по винограднику.

– Дори! – закричала я отчаянно. – Дори, где же ты?!

В ту же секунду на плечи мне опустился тёплый плащ, окутывая знакомым ароматом. А голос, который я столько раз слышала во сне, негромко сказал:

– Не знаю, кто такой Дори, но я уже здесь.

– Алистер, – я всё-таки всхлипнула, прежде чем обернуться и повиснуть у него на шее. Меня затопила тёплая волна облегчения. И я разрыдалась.

– Тише-тише, всё хорошо, – успокаивающе прошептал герцог и подхватил меня на руки.

Я уткнулась в него лицом, продолжая плакать. Очнулась, только когда каблуки герцогских сапог застучали по деревянному настилу. Решив, что мы наконец добрались до дома, я подняла голову. Но это был не усадебный дом, а тот самый маленький домик, который дядюшка Одэлис оставил мне в наследство.

– Нам придётся переждать здесь дождь, – сообщил герцог, ставя меня на ноги.

И он был прав. Редкий дождь превратился в косой ливень. Лучше остаться здесь, пока он не закончится.

Ди Новайо быстро спустился с крыльца и вернулся спустя несколько секунд, держа в руках ключ.

– Откуда ты знаешь, где я его прячу? – растерянно спросила, глядя, как легко герцог открывает замок.

– Доротэо сказал, когда я искал тебя.

– Дори? – удивлённо переспросила я. Не ожидала, что этот хитрец так просто выдаст Алистеру мои секреты.

– Так вот какого Дори ты искала, – улыбнулся герцог, как мне показалось с облегчением.

– Доротэо – дух-хранитель волшебной лозы, – я тоже выдала тайну. Но ди Новайо почему-то нисколько не удивился.

Он вообще действовал очень уверенно. Быстро нашёл и запалил масляную лампу, затем растопил печь и поставил на плиту мой старый чайник, пока я ностальгировала по прежним временам, оглядывая уцелевшее убранство домика.

Когда разгорелся огонь в печи, стало по-прежнему уютно. Будто я никуда и не уезжала. Только ди Новайо никак не вписывался в знакомый интерьер.

Спустя несколько минут герцог уже вручил мне глиняную кружку, полную горячего травяного отвара. Взял себе такую же и сел напротив.

Прячась от пристального взгляда, я уткнулась носом в кружку, вдыхая аромат мяты. Теперь я смутилась. Мой эмоциональный порыв повиснуть у Алистера на шее уже не казался хорошей идеей.

– Кати, – голос герцога заставил вздрогнуть. – Прости меня.

Я медленно подняла на него взгляд.

– Я очень виноват перед тобой, – Алистер смотрел серьёзно, и я не решилась его перебить. – Тогда, в наш Бино-Нуво, я просто ещё не понимал своих чувств. Не знал, как мне повезло встретить тебя. Я осознал всё это, когда потерял…

Ди Новайо замолчал. И я уже подумала, что это всё, но он вдруг заговорил снова. С возросшей страстностью.

– Я был неправ, когда вписал твоё имя в патент, даже не удосужившись спросить тебя. Всё это время я был ведом только своими желаниями. Но, поверь, я всё осознал и хочу исправиться. Только дай мне шанс доказать мою любовь. Прошу…

Вот теперь он замолчал, ожидая моего решения. А мне хотелось плакать от радости. А ещё вскочить и закружиться по комнате. Но я молча встала, обогнула стол и подошла к Алистеру, остановившись у самых его ног.

Герцог поднял голову, в его взгляде горела надежда, но он ждал окончательного решения. И я не стала его больше мучить. Села к нему на колени, обвила шею руками и приникла к губам.

Аистер тут же ответил на поцелуй, обхватывая меня с такой жадностью, словно боялся, что я передумаю и убегу.

– У меня тут неплохая кровать, – сообщила я, когда герцог на мгновение оторвался от моих губ, чтобы перевести дыхание.

Он тут же подхватил меня на руки и понёс в единственную спальню. Этой ночью мы шептали слова любви друг другу, клялись, что это навсегда, и были по-настоящему счастливы.

А утром, когда, держась за руки, мы вернулись к усадьбе, нас встретил улыбающийся Диего.

– Синьорина Катарина! – закричал он издалека. – Идите сюда!

Немного смущённая и взволнованная, я потянула Алистера за собой. А потом увидела саженцы. Все они сверху донизу были покрыты зелёными листиками.