Глава 16. Вредный сосед

В соседнюю усадьбу к недружелюбному соседу Щукину Вера выбралась только к вечеру. Боярин жил всего через пустырь от усадьбы Волковых. Подойдя к высокому частоколу, Вера даже немного напряглась. Столбы забора были высотой метра три. За ними даже не был виден усадебный дом, а выглядывала только его черная крыша. Массивные дубовые ворота, с наглухо закрытой калиткой и небольшим смотровым оконцем. – Не забор, а крепостная стена какая-то, – тихо пролепетала Вера, чуть обернувшись к горбуну, который стоял за ее спиной. Ажурный кованый забор усадьбы Волковых, легкий, с завитками и закрученными прутьями, через которые хорошо просматривался усадебный дом, двор и сад, не шел ни в какое сравнение с этим массивным глухим частоколом из бревен. Подойдя к запертой калитке, Вера сильно постучала железным кольцом в ворота. – Видать, столько зла боярин натворил, что боится, как бы ему по заслугам не воздали, – прокомментировал Могута хмуро. – Иначе бы такой частокол высоченный не поставил. За воротами стояла тишина, и было не понятно, есть кто-то дома или усадьба пуста. Вера снова постучала кольцом, но опять никто не открыл им. Даже звука шагов за воротами не было слышано. – Наверное, ты прав. А еще мне кажется, он там творит свои темные делишки и, чтобы никто не видел, прикрывается таким забором. – Все может быть, – согласился горбун. – Может, все же передумаете идти туда, госпожа? Видите, даже не открывают вам. Может, боярина нет дома? Она чувствовала, что Могута переживает за нее из-за того случая на рынке, когда ее едва не убили. Но Вера не привыкла отступать перед трудностями. – Нет. Я пришла, чтобы поговорить со Щукиным, и поговорю. Слуги-то должны быть дома. – продолжала она, нахмурившись и снова стуча кольцом. – Чего долбитесь?! – неожиданно раздался скрипучий голос из-за ворот. Узкое оконце на калитке открылось, и в него выглянул человек с длинным носом. – Я боярышня Вера Лебедева, ваша соседка, – тут же заявила молодая женщина. – Живу в усадьбе бояр Волковых. Мне надобно поговорить с боярином! – Еще чего?! Нельзя поговорить. Боярин спит, только прилегли. – Разбудите его, – настаивала Вера. – И вообще, впустите нас внутрь, вы так и будете держать нас за воротами? – Прыткая вы, боярышня, – проскрипел слуга. – Мой хозяин не принимает посетителей, если им не назначена встреча. Вам назначено? К какому времени? – К пяти! – соврала Вера. – У меня это не записано. – Значит, получишь по шапке, – пробубнил Могута. – Открывай давай и доложи о боярышне, а то точно на орехи получишь от своего господина. Подумав, что пришлым все же назначена встреча с боярином, раз они так настойчивы, слуга ворча отворил высокую калитку. Вера с Могутой вошли на широкий двор. Направились к двухэтажному темно-синему особняку с черной крышей и приблизились к огромной белокаменной лестнице на манер царских русских палат. В эту минуту на широком крыльце появился боярин, выйдя к ним из дубовых дверей усадебного дома. Пробежавшись темным взглядом по молодой женщине и ее горбатому слуге, он злобно оскалился. – Вот это неожиданность! – прокричал Щукин с высокого деревянного крыльца. – Чего надо? Я вас не звал, боярышня! Быстро поднявшись к нему на крыльцо, Вера сжала кулачок и приготовилась к непростому разговору. Могута почтительно остался стоять внизу у ступеней. Вера окатила худощавого, неприятного на лицо боярина недовольным взглядом и сказала: – Я вас тоже не звала в нашу усадьбу. Однако ж вы, Щукин, наведываетесь к нам исправно! – Чего это я делаю? – удивился боярин, приподнимая брови. – Вы про курицу, что ли, помните? – При чем тут ваша курица? Я знаю, что вы ходите ночью к нам в усадьбу, признавайтесь! – Что за вранье?! Не был я в вашей усадьбе с того дня, как курицу свою забрал. – Ну-ну… еще скажите, что не стреляли в меня на рынке, – поморщилась Вера. – Напраслину на меня возводите, боярышня. А за вранье можно и по зубам получить, – заявил он таким сладко-угрожающим тоном, что Вера даже немного отступила от него. Все же его взгляд, колючий и злой, вызывал у Веры липкое чувство страха и желание сбежать подальше. Но она не собиралась показывать этого наглому боярину. – Естественно, вы не признаетесь в своих гнусных делах, – заявила Вера, решив поставить вопрос ребром и как можно быстрее закончить разборки с этим неприятным человеком. – Оттого я пришла сказать вам. Точнее, предупредить. Если вы еще раз посмеете пробраться в нашу усадьбу, я буду вынуждена пожаловаться на вас властям. – Чего это? Грозишь, что ли, мне? – опешил Щукин, переходя на фамильярное ты. – Не грожу, предупреждаю. Пойду сначала в Благочинную палату, а если там не найду управы на вас, Щукин, то к самому великому князю на поклон! Скажу, что вы злодей и убийца, который угрожает нашему семейству! – Лихая ты, барынька, – оскалился хмуро боярин. – Сама сюда явилась, одна, не побоялась, еще и угрожаешь! – Я не одна, – ответила храбро Вера. – Надеюсь, вы поняли, о чем я вам сказала? – Этот, что ли, твой защитничек? – пренебрежительно бросил боярин, кинув презрительный взгляд на горбуна, стоящего внизу. – Так я сейчас спущу на него псов дворовых, они его вмиг загрызут насмерть. А заодно и твое платье красивое попортят. Что б знала, как приходить ко мне и угрожать, нахалка! Нахмурившись, Вера глубоко выдохнула и поняла, что Щукин не только не собирался признаваться в своих каверзах, но и прекращать их не думал. – Я вас предупредила. – Плевал я на твои предупреждения, вобла глазастая! – оскорбительно выплюнул Щукин. – Думаешь, грозить мне будешь, а я и испужаюсь? Ага, сейчас! Я сам пойду к великому князю и доложу, что ты за дочкой опального Волкова присматриваешь! А девка та должна давно быть в приюте, как и другие крысята бунтовщиков! Это указ князя Драгана! Вера смотрела на этого зарвавшегося наглеца и думала о том, что, видимо, придется все же применить «тяжелую артиллерию», хотя и не планировала этого раньше. – Вижу, вы не боитесь ни людей, ни властей. Но есть и другие силы! – Это кто же? – Магические! – заявила Вера. – Вы же верите в них? – И че? – А то… что, если вы не отстанете от нас по-хорошему, я нашлю на вас проклятье! Которое уморит вас почище любой темницы! – Чтобы проклятья насылать, надо ведьмой быть! А ты пустозвонка наглая! – Неужели? Быстро вытянув из-за ворота серебряную цепочку со славянским кулоном-оберегом «звезда Лады», молодая женщина вытянула руку вперед. – Он серебряный, видите? – И что, что серебряный? Если магии в теле нет, он бесполезен! – не унимался боярин. – А ты точно не ведьма! Так что все твои проклятья и угрозы – вранье. Меня не испужаешь! Пуганый я! Вера поджала губы, понимая, что ее придуманная угроза не возымела должного действия. Естественно, она не была никакой ведьмой или колдуньей, но все равно надеялась, что у нее получится. Однако Щукин оказался слишком ушлым и хитрым. Тертый калач. Но вдруг кулон в пальцах Веры завибрировал. Засветился. В следующий момент из оберега выскочила огромная голова прозрачной рыси, словно дух. Зверь раскрыл зубастую пасть и зарычал на Щукина, замахнувшись мохнатой рыжей мордой на боярина. От неожиданности Щукин даже отскочил назад на пару шагов. Но прозрачная рысь из кулона, так и паря в воздухе, еще сильнее увеличилась в размерах. Вновь громко зарычала и нависла над боярином. Щукин от страха сжался всем телом. В таком же испуге и недоумении, Вера тоже застыла. Она не понимала, что это? Откуда взялась эта анимешная реальная голова рыси, угрожающе рычащая. И как она вообще появилась? Дрожащей вытянутой рукой она удерживала кулон, и лишь недоуменно хлопала глазами. В следующий миг рысь исчезла. Словно снова влетев в маленький кулон. Вера сглотнула, осознавая, что этот дух ей не привиделся. Он был до того реальным, что даже у нее вызвал неподдельный страх. – Ты чего это… – дрожащим голосом пролепетал Щукин. – И правда ведьма? Он пораженно смотрел на Веру, так и прижимаясь спиной к двери, ноги его тряслись. Видя, что Щукин по-настоящему напуган, молодая женщина быстро взяла себя в руки. Медленно опустив кулон, она предостерегающе заявила: – Да! И, если ты, подлый убийца, только попробуешь еще раз наведаться к нам в усадьбу, я прокляну тебя и вызову тысячу таких рысей! И натравлю их на тебя. Они разорвут тебя на тысячу лоскутков, и великий князь не поможет! Резко развернувшись, Вера быстро спустилась с высокой лестницы вниз во двор. – Ведьма… – прошипел ей в спину Щукин. Когда Вера с Могутой вышли за высокий частокол, молодая женщина облегченно выдохнула пару раз и прошептала: – Уфф… даже не ожидала от себя таких слов. – Вы очень смелая, госпожа, – сказал ей Могута. – Я бы после его угроз точно ушел, а вы нет, не спужались. И ответили как должно этому наглецу. – Надеюсь, это поможет, Могута, – вздыхая, произнесла она и, внимательно посмотрев на горбуна, спросила: – А ты не знаешь, что это за зверь вылетел из моего оберега? Рысь эта откуда взялась? – Как откуда? Из вашего кулона. – Это понятно. Непонятно, как она так появилась? – Волшебство, госпожа, понятно же. – Нет, не понятно, Могута! – воскликнула Вера, качая головой. – Я никакая не волшебница. Откуда же появилась рысь эта, рычащая и прозрачная? – Из вашего кулона, – повторил он ей как ребенку. – Может, вы просто не знаете, что волшебница? Разве раньше у вас не было этого дара? Серебро же вы носите. – Могута, нет у меня никакого дара, я обычная женщина. – Да прям уж и обычная, – оскалился он криво. – Не побоялись идти к этому кровожадному нелюдю, да еще и спорить с ним. Точно необычная. – Шутишь. А мне совсем не до шуток, – возмутилась она и зашагала вперед по улице, снова вздохнув. – Ладно, пойдем. Надеюсь, этот мерзкий человек оставит нас в покое. Быстро следуя за стройной боярышней по мощеной серым булыжником мостовой, Могута в спину Веры сказал: – А то как же, непременно отстанет. Если же не успокоится, вы на него рысей обещали натравить. – Ах, какие рыси, Могута? Хватит уже об этом, – обернулась к нему она, хмурясь. И уже себе под нос прошептала: – Не волшебница я, не волшебница… Вера ничего не понимала об этой рыси. Как и тогда, когда ее договор, лежащий в бархатной сумочке, вдруг превратился в грамоту с сургучной синей печатью. Мира тогда, да и сейчас Могута, говорили про это самое волшебство. Но она-то, Вера, точно знала, что не обладает никаким магическим даром. Она была из другого мира, а там не существовало волшебников. – Могута, теперь проводишь меня к лекарю? – спросила Вера, когда он поравнялся с ней. – Или в усадьбу вернешься? – Могу и с вами сходить, как прикажете, госпожа. – Ну какие приказы, Могута, – улыбнулась она ему, похлопав по руке. – Я просто прошу. – Тогда пойдемте, госпожа, – кивнул горбун. – Если вам не стыдно идти со мной по улице, то я готов. – Не стыдно мне, Могута. Мне вообще неинтересно, что подумают обо мне окружающие люди. Я уже вышла из того возраста. На удачу, лекарь оказался дома, зашел поужинать. Приятный старичок в преклонных летах, седой и сухонький, он, выслушав Веру, тут же приветливо ответил: – Я непременно приду к вам, сударыня. Но сегодня мне еще надо навестить двух болящих. А завтра поутру обязательно зайду к вам усадьбу и осмотрю вашу немощную боярыню. – Благодарю. Усадьба Волковых, что на… – Знаю, – улыбнулся лекарь, тут же перебив ее. – Кто ж не знает Волкова дом. Завтра приду, сразу же захвачу нужные настойки и выжимки из трав, чтобы боярыне полегчало. – Спасибо. Вернулись они в усадьбу уже около семи вечера. Вера немедленно занялась приготовлением ужина. Решила запечь рыбу в печи с овощами и зеленью. И поставила тесто для пирога. Спустя час все было готово, и молодая женщина достала наконец рыбу. Дети уже расставили тарелки и разложили приборы. – Запах чудесный, госпожа, – заявил Могута, заходя в кухню. Боян и Мира уже уселись за накрытый стол, а Вера быстро поставила открытый пирог с малиной в печь. – Садись за стол, мы как раз тебя ждем, – велела молодая женщина горбуну. Взяв первую тарелку из рук Миры, Вера начала аккуратно выкладывать на нее кусок рыбы и тушеную репу с картофелем. На столе уже красовались две миски с салатами, один из свежих овощей, другой из сыра, яиц и моркови. Положив всем еду, Вера села на свое место и также принялась с аппетитом есть. – Ты отчего так сильно стучал во дворе, Могута? – сказала Вера в какой-то момент. – Решил водопровод посмотреть. Там краны заклинили, хотел отвернуть. – И ты разве починить можешь? – Смогу, думаю, – кивнул мужчина, уплетая жирного сома. – Когда пойму, отчего вода перестала там течь. – Ох, Могута, если бы ты впрямь починил, было бы здорово! – закивала она. – И мы бы смогли мыть посуду здесь, прибегающей водой, и в отхожем месте в спальнях была бы вода! – тут же подхватила Ладомира. – Я постараюсь, боярышня, починить, – закивал Могута, снова подкладывая себе в тарелку яркого салата. – Какая необычная закуска, и с чесноком, как я люблю. – Это салат, Рыжик, – ответила Вера. – В нашем княжестве его часто готовят. – Салат называется? – удивился он. – Никогда такого слова не слыхивал. – Могута, ты ешь, если нравится, и все, – улыбнулась она ему. Чуть попозже, когда уже все поели и в чашки был налит свежезаваренный ароматный чай, Вера разрезала сладкий пышный пирог. – Какой вкусный запах! – вдруг раздался старческий голос от дверей. Все невольно повернули головы. У входа в кухню стояла боярыня Бажена. Все на миг замерли, удивленно смотря на старушку. Она была облачена в длинный парчовый летник синего цвета, на голове белый повойник, вышитый золотой нитью. Первой опомнилась Мира. – Бабушка! – воскликнула она, вскакивая на ноги, и бросилась к старушке. Обвила ее ручками и прижалась. – Ох ты, дитятко мое ненаглядное, – заворковала старушка, улыбаясь и гладя девочку по голове. – Бабушка, проходи скорее к нам, мы как раз трапезничаем. – Как вы себя чувствуете, боярыня? – спросила Вера, также вставая и подходя к старушке. – Пока дышу вроде, вот проснулась. Долго я спала? – Долго, бабушка, почти три недели! Я очень плакала о том! – заявила Мира. – Вот я и проснулась, яхонтовая моя. Голоса ваши услышала и спустилась, – ответила старушка и перевела взгляд на Веру. – Смотрю на тебя и не знаю, кто ты, девица? – Это няня моя, бабушка, – быстро протараторила девочка. – Батюшка нанял ее на службу за мной приглядывать! – Это дело хорошее, – закивала старушка. – А то я-то совсем немощна стала. – Проходите к столу. Вы же голодны, наверное? – спросила обеспокоенно Вера. Молодая женщина быстро поставила на стол еще один прибор. Боярыня Бажена прошла дальше, удивленно оглядывая всех. Остановив свой взор на Могуте, невольно поморщилась. – Ох, какой ты страшной на лицо, сынок! – заявила она. – Такой вот уж, что поделать, госпожа, – тихо ответил Могута, опуская глаза, быстро взял свою тарелку и направился с ней к мойке. – Ты обиделся на меня, милок? – спросила старушка. – Так ты не серчай. Я уже стара, что вижу, то и говорю. – Ничего, я уж привык, – пробурчал Могута и, помыв тарелку за собой, торопливо поспешил прочь с кухни. На пороге обернулся к Вере и сказал: – Я грядки пока докопаю, госпожа, пока не стемнело. Рад, что вы поправились, боярыня Бажена. – Ох, спасибо, сынок! – ответила боярыня, присаживаясь к столу и провожая сутулую фигуру горбуна долгим взглядом. Затем обернула глаза на мальчика. – И ты, дружочек Бояша, тут. В гости к нам пришел? – Я теперь в вашем доме живу, госпожа Бажена, – ответил мальчик. – Меня дядька из своего дома выгнал. – Ох ты, божечки! – всплеснула руками старушка. – Но ничего, в нашем доме места всем хватит. – Что вы будете кушать, сударыня? – спросила Вера. – Есть рыба запеченная, овощи, суп еще с обеда остался, и пирог с малиной. – Пирога, ладушка, положи мне лучше. Пахнет он отменно вкусно, да чаю выпью. – Да, сейчас, – закивала Вера, отрезая кусок от большого пирога. – Как все же хорошо, что вы наконец пришли в себя. Это точно твоя травяная настойка, Боян, нашу боярыню вылечила. – А я что говорил! – согласился мальчик, уплетая еще один кусок пирога. – Знаю я толк в травах-то. – Сладенькие мои, смотрю, едите вы досыта. А откуда это все добро? – спросила старушка. – Неужели денег прислал сынок мой, батюшка твой, Ладомира? – Нет, бабушка. Батюшка в тюрьме все еще, нет от него вестей, – вздохнула Мира. – Это все няня Вера. Она наша благодетельница. – Как же так? – Вы кушайте, сударыня, я все вам расскажу, – улыбнулась Вера, садясь напротив старушки.