Глава 17. Засада

Прикрывая рукой пламя свечи, чтобы ее не задул сквозняк, Вера очень тихо спустилась вниз. Быстро прошла по темному коридору в сторону большой домовой кухни. Завернула за угол и толкнула дверь в маленькую комнатушку, едва освещенную догоравшим огарком свечи. Недавно пробило полночь, и все домочадцы спали. Приблизившись к кровати, Вера потормошила спящего мужчину за плечо. – Могута, проснись, – тихо прошептала она над ним. Он открыл глаза и непонимающе посмотрел на нее. – Мне нужна твоя помощь… – Какая помощь, Вера? Простите, госпожа… ночь-полночь, – проворчал он, садясь на постели. – Вот и хорошо, что ночь. Надо его поймать! Он всегда после полуночи и появляется. – Вы опять про Щукина? – спросил он, догадавшись. – Да. Могута, я думаю, надо устроить засаду в саду и дождаться, когда он явится! Ты поможешь мне? – Хотите прямо сейчас в сад идти? – нахмурился он, поднимаясь с постели и натягивая на голые плечи рубаху. – Непременно теперь, Могута, – закивала она, поправляя шаль на плечах. Темно-серое неброское платье молодой женщины прекрасно подходило для ночной вылазки. – Я одна боюсь, понимаешь? Этот Щукина, он… – Не объясняйте, я все понимаю, – закивал он, надевая на босые ноги ботинки. Повязал темный кушак, всунул за него нож. Полез в угол, перебирая инструменты, которыми работал уже второй день, пытаясь починить водопровод. – Сейчас что-то потяжелее возьму, и пойдем. Где-то железный лом здесь лежал. – Возьми, а то этот нелюдь не угомонится, пока не получит по зубам. Обернувшись к ней, Могута усмехнулся. – Вера, я не буду его бить или калечить. Только припугну. Ну, только если он снова из пистолета палить начнет, тогда возможно. – Конечно-конечно, – закивала она. – Только пойдем побыстрее, пожалуйста. Вышли они из дома тихо, через заднюю дверь. Не стали брать с собой фонарь, чтобы не спугнуть Щукина. Во мраке прошествовали по ночному саду до черемухи и спрятались за хозяйственным сараем. Тонкий, чуть проглядывавший через тучи месяц едва освещал пустынный сад. Но с их места открывался хороший вид на дорожку у заднего фасада дома и начальную часть сада, там, где росли кусты роз. Уличные факельные фонари у дома, которые Могута зажигал по ночам, немного освещали пространство. У старого сарая, затаившись, они выжидали довольно долго, около получаса. Ночь стояла прохладная, оттого Вера то и дело куталась в длинный платок, темный с серым рисунком. – Озябли, боярышня? – в какой-то момент спросил Могута, стоявший рядом с ней, прислонясь плечом к домику. – Немного. – Пошли бы в дом, я сам покараулю. – Еще чего, – замотала она отрицательно головой. – Я с тобой. Подождем до двух, если не придет, спать пойдем. – Тс, – прошептал хрипло горбун, прижимая палец к губам. И указал вперед рукой. – Смотрите! Видите? Зорким взглядом Вера увидела впереди две невысокие тени. Они быстро проскочили по краю дорожки у дома и исчезли у первых яблонь сада. – Это он… и его сообщник, похоже! – прошептала Вера как можно тише. – Наверняка, – кивнул Могута и, покрепче зажав в руке ломик, быстро вышел из-за сарая. – Пошли быстрее! Бегом они устремились по зеленой лужайке в сторону яблонь, стараясь ступать бесшумно. Уже через пару минут подбежали к грядкам, где Вера сажала морковь и зелень. Из-за кустов шиповника виднелись чьи-то головы. – А ну не с места, мерзавец! – закричала Вера громко. Могута выбежал вперед молодой женщины и замахнулся ломиком. Вера тоже подняла кухонную скалку, которую захватила с собой. Но едва они сделали несколько шагов, как тут же замерли на месте от открывшейся им картины. У грядки с огурцами они увидели двух девочек. Одна рыжеволосая, лет семи, сидела на корточках у грядки. Одета в серое застиранное платьице и дырявые на коленях чулки. Она проводила тонкими ручками над широкими огуречными листьями и что-то шептала. А из ее маленьких пальчиков выходил едва видимый энергетический поток зеленоватого оттенка и перетекал прямо в стебли растений. Вторая девчушка, с растрепанными темными волосами, чуть помладше, сидела на деревянном ограждении грядки. В этот момент она с жадностью уплетала пирожок с яблоком. Рядом с ними стоял Боян с миской в руках, в ней лежали еще три пирожка. Эти пироги с яблоками и капустой Вера испекла сегодня вечером. – Вы кто такие? – выдохнула в недоумении Вера, опуская скалку и не понимающе хлопая глазами. – Ничего себе, воришки… – пробубнил Могута, также опуская лом. – Няня Вера, они не воришки! Я все объясню! – заверещал тут же Боян, вставая перед рыжей девочкой. – Я только приносил им поесть! Он же голодные! А у нас много пирогов! Девочки молчали, испуганно хлопая глазками. Они обе вдруг поднялись на ноги и явно хотели убежать. Но Вера, уже придя в себя от первого удивления, быстро сунула скалку в руки Могуте и приблизилась к ним. – Не бойтесь, мы вас не обидим, – заверила Вера, рассматривая девочек. Они были худы, бледны, в старых заштопанных платьях и дырявых платках, повязанных за спиной. Непричесанные и чумазые. – Кто же вы такие? – Это мои подруги, Огнева и Златоцвета, – протараторил Боян. – Я во всем виноват, носил им тайком еду сюда. Меня, няня Вера, наказывайте. – Наказывайте, – возмутилась Вера. – Скажешь тоже, разве я хоть раз наказывала кого? – Так это вы, шалунишки, под окнами дома и здесь в саду шастали по ночам? – понял все Могута. – Да, мы, – залепетала наконец рыжая девочка, что была постарше. – Бояша выносил нам еду, но мы не крали ее! За пирожки я вам добром платила. Растила ваши огурчики и редиску. – Как это растила? – удивилась Вера. – Неужто ты, Златоцвета, дочка боярина Лисицына? – спросил тихо Могута, внимательно оглядывая рыжеволосую девочку. – Про нее сказывали, что магия у нее есть. Сейчас же ты в огурцы волшебство вливала? – Правду говорите, дяденька, – закивала Златоцвета. – У меня дар такой есть. Растения и цветы от моего волшебства очень быстро растут. – Так вот почему мои посадки всходили как на дрожжах! А я-то все гадала, отчего это, – заявила Вера, улыбаясь, довольная тем, что открылась еще одна тайна. Она подошла ко второй рыжеволосой малышке, которая как-то испуганно сжимала в руке недоеденный пирожок и не решалась дальше есть. – Кушай, не бойся, – она погладила девочку по взлохмаченным грязным волосам. – Боян сказал, что вы голодные, это правда? Где же ваш дом, родители? Девочки не отвечали, а только как-то несчастно смотрели на нее. У младшей даже выступили слезы на глазах. – Не бойтесь, расскажите, мы ваши друзья, – попросила Вера. – Казнены по указу князя Драгана, – глухо вымолвил горбун за девочек. И, пронзительно глядя на рыжеволосую девочку, сказал: – Ты же Огнева, дочка бояр Зайцевых? Та медленно кинула. – Сироты мы, сбежали из приюта, – кратко ответила Златоцвета. – Из приюта «Покаяние», вы там жили? – догадалась Вера. – Оттуда сбежали? – Да. Мой братец Добряк помог нам сбежать. – Могута, ты сказал, что их …– молодая женщина замялась, боясь травмировать малышек еще сильнее. И уже ему на ухо прошептала: – За что же… их родителей так? – Все за то же, госпожа, – мрачно ответил горбун. – Насколько я знаю, бояре Лисицын и Зайцев состояли в Бояркой думе и были среди заговорщиков. – Он вновь обратил взор на девочек. – Вы что же, из самого Ярославля бежали сюда? Приют вроде там находится? – Оттуда. У Златоцветы тут усадьба родителей, – объяснила Огнева, уже доев пирожок, и нервно почесала руку. – Один старичок добрый довез нас до соседнего городка, потом мы и сами дорогу наши. Мы думали спрятаться в нашей старой усадьбе и жить там, – объяснила Златоцвета. – Но теперь там живут другие бояре. Потому мы и не пошли туда. Потом встретили Бояшу. Она сказал, что поможет нам. – А твой брат Добряк где? – спросил Могута. – Там остался, в этом мерзком приюте, – всхлипнула Златоцвета. – Братец не смог убежать! Его снова поймали, пока он нам помогал. И наверняка его там уже уморили! Я видела, как они его били, когда поймали. Мы даже не знаем, что с ним, а в приют боимся возвращаться, чтобы узнать. – Господи, неужели и вправду в этом приюте так все ужасно? – спросила Вера. – Да, – добавила дрожащим голосом Огнева, доедая пирожок. – Они нас мучили. Обливали холодной водой, а тех, кто чесался, еще вонючими мазями мазали. Говорили, что мы заразные. – А еще всякие шапки железные на голову надевали и требовали, чтобы мы прекратили волшебство творить, – подхватила Огнева. – И кричали, что мы прокляты, раз в нас есть волшебство! – добавила Златоцвета. —Хотели, чтобы мы стали обычными! А после этих штук на голове нам совсем худо было. Болело все и постоянно рвало. – Боже, Могута, что за ужасы рассказывают девочки? Этот приют просто какое-то чудовищное место! – возмутилась Вера. – Вот черти поганые… – выругался горбун. – Я даже и не знал об этом. Чем им магия-то у детей помещала? Испокон веков в нашем княжестве чада-волшебники рождались. Правда, немного, в основном в боярских семьях, у них кровь особенная. – Но зачем же они их мучают и хотят лишить магии? – спросила Вера. – Этого-то и не понять мне. Надо, наверное, наведаться мне в это логово окаянное. И вызволить оставшихся детей, что там есть, – решил Могута. – Там немного человек осталось, девять всего, остальные сбежали, – сказала Златоцвета. – Но вы не войдете туда, дяденька. Приют охраняют стрельцы. И в тот день палили даже из ружей, когда мы сбежали. Но мы с Огневой в кустах спрятались, по нам не попали. – Господи, это невыносимо слушать, – закачала головой Вера. – Что же за беззакония творятся в вашем княжестве? В детей стреляют, казнят всех без разбору, бесконечный произвол какой-то! – И не говорите, госпожа Вера, – вздохнул Могута. – Как Драган сделался великим князем, все и стало у нас темно и богомерзко. Все замолчали. – И что же вы, бедняжки, где сейчас живете? – спросила Вера у девочек. – В старом заброшенном амбаре у леса. Спрятались пока там, – ответила Златоцвета. – Мы не хотим, чтобы нас обратно в приют забрали! – добавила Огнева, с аппетитом откусывая очередной пирожок, который дал ей Боян. – А Бояша подкармливал нас тайком, чтобы мы с голоду не померли. – Почему же ты не привел девочек открыто? – спросила строго Вера. – Я бы накормила их. – Неудобно мне было, няня Вера. Вы и так меня приютили. А я бы привел еще кого. Зачем вам еще два голодных рта? – Боян, ну ты сказал. Когда я жадная на еду была? Тебе надо было сразу же девочек к нам в дом привести, а не украдкой ходить по саду и еду утаскивать. – Госпожа Вера верно говорит, придумали тоже, по ночам шарахаться, – пожурил их Могута. – Значит так, – твердо заявила Вера. – Не дело это вам прятаться в каком-то амбаре. С нами будете жить. Дом большой, еды вдоволь. Пойдемте внутрь, а то тут совсем холодно стало. – А вы нас с приют снова не отдадите? – спросила боязливо Огнева. Оглядывая тонкую фигурку девочки в грязном пыльном платье, Вера нахмурилась. Она обняла Огневу за худенькие плечики. – Нет, конечно, малышка, еще чего! Пойдемте, пойдемте. Умою вас, напою горячим чаем, а то вы все продрогли. Потом найдем вам комнату и спать ляжем. Взяв девочек за руки, Вера повела их в дом. Могута и мальчик пошли за ними. Уже перед домом горбун положил руку на плечи Бояна и спросил: – Отчего ты, малец, солгал тогда? Сказал, что не видел, кто это под окнами ходит? Еще и родителями покойными клялся, нехорошо это. – Я сказал, что не видел никакого мужчину, в этом поклялся, и это не ложь, – ответил Боян. – Ну ты и хитрец, Боян, – усмехнулся Могута, понимая, что тогда мальчик ответил очень хитро. – И правда, мужчин не было, только девчушки. Только к двум часам ночи все улеглись спать. Огневу и Златоцвету Вера положила в одной спальне, рядом с комнатой Ладомиры. Они вполне вдвоем уместились на большой кровати, и им было не страшно спать вместе. Чуть позже Вера удостоверилась, что Ладомира и боярыня Бажена спокойно спят в своих комнатах. Порадовалась, что они так и не проснулись от всего шума, что случился чуть ранее в саду. Затем она вернулась в свою спальню. Надела ночную рубашку и забралась в постель. Прикрыла глаза. На удивление, она была рада, что ночная вылазка так хорошо закончилась. Они наконец выяснили, кто ходил в саду. И это был совсем не Щукин. «Надо же, зря я на этого мерзавца наехала вчера, – думала, уже засыпая, молодая женщина. – Ведь он правду сказал, что не ходил у нас по саду. Хотя нет, не зря, – кивнула она сама себе. – Пусть заранее боится приближаться к нам, поганец! Все, что ни делается, все к лучшему!» А еще ее грела мысль о том, что две несчастные души теперь были под ее покровительством, а не ночевали в каком-то заброшенном холодном амбаре. Теперь девочки будут сыты и в тепле. И для них черная жизненная полоса закончилась. Отныне все будет замечательно! С этими мыслями она уснула. Следующее утро началось с прекрасного известия. Вера как раз хлопотала на кухне, готовя завтрак, споласкивала яйца в умывальнике, висевшем на стене. Как вдруг под раковиной рядом что-то шумно заурчало и загудело. С этот момент в просторную кухню вбежал Могута и выпалил: – Вера, открой кран! – И тут же поправился, уже подходя к ней ближе: – Простите, госпожа. Откройте кран, пожалуйста. – Неужели?! – воскликнула молодая женщина, радостно обернувшись к нему. Быстро придвинувшись к кухонной раковине, которой они не пользовались. Вера начала вертеть ручку. Кран зафырчал, задребезжал, и через миг из него полилась вода. Тонкой струйкой, чуть ржавая. Но с каждой секундой все сильнее и чище. Тут же к ним подбежала Ладомира, которая до того нарезала хлеб к завтраку. Захлопала в ладоши и воскликнула: – Починил! Починил! Не будем теперь воду ведрами таскать! Не сдержав порыва, девочка обхватила ручками Могуту, обнимая его, и продолжала радостно: – Какой ты умелый и умный! Я всегда это знала! – Ну что вы, боярышня, – засмущался горбун, чуть отстраняя девочку от себя. – И что же, везде в доме теперь есть вода? – поинтересовалась Вера. – Думаю, везде. Сейчас пройдусь по спальням, проверю, – ответил он. – Надо еще почистить в водонапорной башне трубу для забора воды. Подземная речка, та, с которой берется вода, илистая, все тиной забилось. Почищу, еще лучше бежать будет. – Ох, вот подарок так подарок! – продолжала довольно Вера, все поворачивая кран и отмечая, что вода уже хорошо льется. – Замечательная работа, Могута! Она быстро чмокнула горбуна в обожженную щеку и тут же смущенно отстранилась. Мужчина, явно не ожидая от нее таких благодарностей, как-то криво оскалился. – Ох ты, госпожа-красавица, если еще раз поцелуете, я и горячую воду вам запущу! – Правда? – опешила Вера. – Сможешь и это? – Да. Видите, переключатель сбоку? Если его покрутить, можно сильнее или слабее горячую воду сделать. Только надобно будет греющий чан посмотреть, как он там работает, да угля добавить. – Какой ты молодец, сынок, – раздался старческий голос входящей боярыни Бажены. – Верочка, дочка, ты видела, в саду огурчики уже повылезли? – Неужели? Все уже привыкли, что старая боярыня всех дочками и сынками величала. – Да. Из сада иду. Уже с палец малыши вымахали. Я петрушки и укропа к завтраку нарвала, – добавила старушка. – Спасибо Златоцвете, ручки у нее волшебные, – улыбнулась Вера. – За четыре дня огурчики нам вырастила! Это сказка какая-то. – И обернулась к Могуте. – Так хорошо, что вода теперь есть. В прачечной можно большую бочку для стирки налить и белье постирать как следует, не в корыте! – Под бочку ту еще дровишек кинуть можно. И белье прокипятить, – продолжила ее фразу старушка. – Будет все белое, как новое, и белье, и полотенишки. Я помогу тебе, покажу как, яхонтовая моя. – Сейчас накрою на стол, завтракать будем! А потом делами займемся, – с энтузиазмом сказала Вера. – Только, дочка, давай в столовой стол-то накроем, – предложила боярыня. – Что вы все на кухне трапезничаете-то? – Как-то неудобно, Бажена Ростиславовна. – Чего это еще выдумала, дочка? Неудобно ей, – пожурила ее по-доброму старушка, подходя к мойке и споласкивая зелень. – Сегодня будем трапезничать за большим столом в столовой. Я хоть старые времена вспомню. Когда вся наша семья была вместе. – Давайте там, бабушка! – поддержала Мира. – Я туда тарелки сейчас отнесу. – Сперва стол оботри от пыли-то, внученька, – велела старушка. – Еще сервиз, что в шкафу стеклянном стоит, достань. – Хорошо, как скажете, боярыня, – согласилась Вера. – Пойду пока воду везде проверю, – сказал Могута, направившись прочь из кухни. Почти у дверей Вера нагнала горбуна и, положив руку на его локоть, тихо сказала: – Могута, ты, если хочешь, называй меня на ты и по имени, – предложила она. Она уже заметила, что, когда забывался, он называл ее просто Верой. – Так не по чину мне называть вас по имени, госпожа, – замотал он головой. – Вы моя хозяйка и… – Господи, какая твоя хозяйка, Могута? – удивилась она. – У меня никогда слуг не было. Ты ведь сейчас как мой управляющий, помощник по хозяйству. Уже как свой в этой усадьбе. Так что называй меня просто по имени. – И обижаться не будете? – Нет. Я только рада буду, мы же друзья. – Как прикажете, Вера, – оскалился он криво, как-то пронзительно глядя ей в глаза. Накрыл своей широкой жилистой ладонью ее руку, лежащую на его локте, и добавил: – Я тоже рад, что повстречал тебя, Вера. Больше не сказав ни слова, Могута проворно вышел прочь, чуть прихрамывая.