Глава 12. Свечи и ножи

– Еще не поздно сбежать, – шепнула Мира, помогая хозяйке одеться.

Служанка шнуровала корсет, пока Аннабель рассматривала собственное отражение в зеркале.

После того, как Ганс отыскал Анну в замке, которая к тому моменту пыталась уговорить слуг вернуться на свои рабочие места, и передал слова «мастера» Маркуса, девушка не находила себе места. Кроули собирался присоединиться к ней за ужином, что было только на руку Аннабель. Ведь так она могла показать слугам, что между ней и новым лордом нет вражды, ее не держат в темнице в кандалах, и ничто не угрожает безопасности замка. Даже если Анне придется солгать, потому что себя в безопасности она не чувствовала.

Маркус пытался использовать магию на ней. Удар был едва ощутим, но палец обожгло так, что Аннабель с трудом удалось сохранить лицо и не вскрикнуть от боли. Зато она успела заметить, как на миг изогнулась бровь на лице Маркуса – он явно был удивлен, что удар не достиг цели.

Мысленно улыбнувшись и похвалив себя за маленькую победу, Анна покрутила на пальчике кольцо.

– Я не могу бросить замок.

Мира опустила руки и заглянула через плечо Анны, чтобы увидеть в зеркале отражение своей хозяйки.

– Он разрушит замок, вот увидишь, если я покину это место.

– Неужели вас так заботит замок, леди? – в голосе Миры неожиданно проскользнул холодок, который Аннабель приняла за раздражение, но не стала обращать внимания. Мира тоже могла злиться на Маркуса, ведь до его появления слуги в этом доме чувствовали себя в безопасности.

– Да, – качнула головой Аннабель и переплела руки на груди, будто пытаясь скрыться от собственного отражения. – Бенджамин просил меня заботиться о его доме, ты ведь знаешь.

Мира едва кивнула в ответ, отступая. Анна развернулась и посмотрела на ту, кого по праву могла считать не только помощницей или служанкой. Мира стала для нее настоящей подругой.

– А еще он хотел, чтобы вам ничто не угрожало, и жили вы здесь в безопасности. Но рядом с Лордом-Вершителем навряд ли можно почувствовать себя в безопасности?

Анна вздохнула, опустив голову. Ее плечи поникли.

– Давай подумаем об этом позже? Мне пора на ужин.

Мира горько усмехнулась.

– Вы так говорите, леди, будто собираетесь не ужинать, а сражаться.

– Скорее всего, так и будет.

Аннабель спустилась в небольшую столовую. В центре комнаты стоял стол на двадцать персон. Высокие окна выходили на запад, – солнце уже садилось, и небо было окрашено в багровый цвет. Аннабель взглянула на темно-красный закат и нахмурилась. Она никогда не была суеверна, но помнила, как часто ее соседка из прошлой жизни, старушка Ксинья ворчала, когда небо окрашивалось в такой цвет – утром жди неприятных вестей. Анна ждала неприятного разговора уже сейчас.

Маркус был здесь. Он уже сидел за столом и неотрывно смотрел на нее.

– Надеюсь, я не заставила вас ждать, – проговорила Аннабель, обрадовавшись, что ей хватило смелости произнести столь глупую фразу довольно четко и громко. Небольшая столовая все-таки была слишком большой для двоих.

Приблизившись к столу, Аннабель увидела, что слуги расставили приборы так, что Анне пришлось сесть за другой конец обеденного стола. И если ей придется говорить с Маркусом, то нужно повышать голос, чтобы докричаться до него. Но с другой стороны, быть подальше от него – это всё, что хотела Анна. Ей и так хватило волнения, когда Мира донесла, что вещи Маркуса были отправлены в хозяйскую спальню. И теперь Кроули будет ночевать в комнатах, которые ранее занимал Бенджамин.

Рядом с ней. По другую сторону от двери, которую Анна так и не заколотила, как планировала ранее.

Остановившись около стула, Аннабель подождала несколько секунд, но Кроули так и не поднялся. Она мысленно вздохнула и отодвинула стул сама. Присела, накинув на колени салфетку. Манерами маг явно был обделен. Поэтому она решила, что не будет дожидаться, когда Маркус примется за еду. Взяв крошечный ножик, Анна надрезала небольшой кусочек мяса, но не успела поднести ко рту еду, как Маркус неожиданно заговорил.

– И вы больше ничего не скажете? – голос его звучал достаточно громко, чтобы расслышать, но Анне показалось, что вместо слов она услышала шум. Возможно, это был шум от собственной крови, бурлящей в сосудах.

– Мне нечего вам сказать, лорд Кроули.

– Зачем так официально? – усмехнулся он. – Зовите меня по имени.

Уголки губ Анны криво изогнулись.

– Вы же называли моего дядю по имени.

Улыбка померкла. Анна опустила руку, чувствуя, что сегодня она останется без ужина. Маркус умел портить настроение, даже не открывая рта. Но стоило ему заговорить, как Аннабель захотелось подняться и унести ноги прочь, лишь бы не видеть его.

– Не думаю, что это подходящая тема для обсуждения.

Маркус усмехнулся. Даже здесь, на другом конце стола Анна расслышала его смешок. Злой, ядовитый смех.

– Он был уважаемым человеком, – внезапно произнесла Анна, вздернув подбородок и устремив свирепый взгляд в сторону Маркуса. – Его любили в замке все слуги, и никто никогда не осмеливался перечить своему господину, потому что Бенджамин умел управлять замком.

– Но не я, – пожал плечами Маркус. – Ведь вы это хотели сказать, леди Аннабель?

То, как он произнес ее имя, не могло оставаться без внимания. Анна понимала, что Маркуса она раздражала, особенно в те моменты, когда осмеливалась перечить ему. Но быть покладистой и молчаливой женой для человека, который не уважал даже собственного дядю, она не могла. Как и не посмела бросать замок, теперь все острее чувствуя свою связь с этим местом. Высокий замок стал ее домом, который мог легко прийти в уныние и разруху, если Маркус останется здесь, а Анна уйдет.

– Я лишь хотела сказать, – спокойно проговорила она, но чувствовала, что внутри все еще клокотала от гнева, – что вы, лорд Маркус, не умеете управлять замком.

Он вновь пожал плечами.

– Меня учили иному ремеслу.

– Убивать, – шепнула она и поняла, что Маркус расслышал сорвавшееся с губ Анны слово.

Внезапно комнату осветили десятки свечей, вспыхнувшие ярким ослепляющим огнем. Анна вздрогнула, порываясь подняться со своего места и уйти, но не позволила себе слабости. Если она уйдет, то проиграет эту битву. Тем более беспокоиться ей нужно было лишь о том, что в комнате мог произойти пожар из-за вспыхнувших свечей, а не потому, что Маркус позволит себе применить магию против нее. Он не сможет причинить ей вреда.

Через несколько секунд свечи погасли, и только остатки алых всполохов на закате попадали сюда, создавая в столовой неожиданно приятный свет. И очень спорный, ведь Анна больше не могла видеть Маркуса. Комната постепенно погружалась в темноту, которая пугала Аннабель больше, чем мужчина, сидящий напротив. В Геранте было также темно. Она хотела подняться, чтобы зажечь хотя бы ближайшие свечи, но тогда бы Маркус понял, что в Аннабель нет ни капельки магии. Пустышка, которых ненавидела Исора. Поэтому, стиснув кулаки под столом, Анна сидела и сверлила взглядом темноту, зная, что Маркус смотрел на нее.

– Вы ошибаетесь, леди Аннабель, – спустя некоторое время, проведенное в тишине, проговорил Маркус, и вместе с его словами до девушки долетел звук отодвигаемого стула. Он поднялся из-за стола, и Анна молилась, чтобы Маркус просто ушел. Но Кроули, напротив, не просто не покинул столовую, а приближался к ней, судя по мелькавшей тени и тихим шагам. И вместе с каждым шагом за спиной Маркуса стали вспыхивать свечи. – Я не враг вам, но и не друг. Я ваш муж, и поэтому постарайтесь держать свой язык за зубами. Не хотелось бы вновь отправлять вас в комнату.

Маркус, говоря это, медленно приближался к Анне. Теперь она видела его лицо – ни одной эмоции. Он остановился рядом с соседним стулом и отодвинул его. Присел за стол, взмахнул рукой, и все приборы, накрытые для него на том конце стола, плавно переместились туда, где теперь сидел Маркус.

Анна на миг засмотрелась на то, как магу легко удавалось манипулировать предметами. Ей же магия была недоступна.

– Приятного аппетита, – проговорил он, принимаясь за еду.

Однако в горло не лез ни кусок. Анна задыхалась от близости, а Маркус наверняка знал об этом. Поэтому и занял место поближе, то и дело поглядывая на нее. Аннабель сидела с прямой спиной, словно вместо позвонков ей воткнули палку, и не могла пошевелиться. Ногти впивались в ладони, все еще сжатые в кулаки.

– Ну же, ешьте, – произнес Маркус, беря в руки нож. – Или мне помочь вам? Ведь муж может угостить свою жену…

– Не смейте, – зашипела Анна, схватившись за приборы. – Я могу сама.

Маркус злобно улыбнулся. Кажется, его забавляла ситуация, в которой оказалась Анна. Но она всего лишь хотела показать слугам, что с появлением Маркуса в замке ничего не изменится, и им не нужно бояться нового лорда, однако сама Анна тряслась скорее от гнева, чем от страха. И если Маркус продолжит и дальше ее выводить из себя, она уже не сможет обещать, что не схватится за нож. Аннабель не была преступницей, когда попала по ложному обвинению в тюрьму и едва не угодила на виселицу, но Маркус, казалось, делал все, чтобы превратить Анну в убийцу. И ведь ей так хотелось ударить новоиспеченного мужа тарелкой по голове, хотя навряд ли бы девушке удалось даже занести руку, прежде чем Маркус скрутил бы ее и бросил гнить в подземелье. Думая об этом, Анна не сразу поняла, что с диким остервенением набросилась на еду, позабыв о манерах. Она скребла вилкой по тарелке, гремела ножом, разрезая мясо.

– У вас отменный аппетит, – заметил Маркус, который уже несколько минут сидел и нагло рассматривал Аннабель. – Интересно, у всех ли выходцев Геранта сохраняется такой аппетит?

Анна побледнела. Опустив руку, она с грохотом выронила вилку.

– Прежде чем вы заговорите, подумайте, – продолжил Маркус, не обращая внимания на то, как переменилась в лице девушка, – благодаря кому вы стали благородной леди, живете в огромном замке, носите дорогие наряды и едите настоящую еду, а не отбросы. И кто именно помог вам избежать виселицы, – закончил говорить Кроули.

Каждое слово, которое произносил Маркус, било Анну словно кнутом. И лишь шок помогал ей не дернуться и не ударить Маркуса в ответ, но уже кулаком.

– Бенджамин, – шепнула девушка, ощутив, как в уголках глаз собрались слезы.

– Ответ неверный, – шепнул Маркус, поднимаясь из-за стола. – Доброй ночи, Аннабель. Надеюсь, шелковое белье и пуховые подушки намного приятнее для сна, чем соломенный матрас.

Ножки стула скрипнули, когда Маркус вышел из-за стола.

Анна похолодела от ужаса, вспоминая дни и ночи, проведенные в Геранте.

– В тех матрасах солома давным-давно сгнила, – прошептала она, продолжая буравить взглядом тарелку с остатками ужина. – Матрасы пахли гнилью и мочой, кишели клопами. Я почти не спала по ночам, потому что знала, что стражники не брезговали удовлетворять свои потребности с помощью заключенных девушек. Все равно нас бы отправили догнивать свой век в темнице или сразу на виселицу. Я не могла спать, – Анна взглянула на застывшего Маркуса, – потому что не знала, когда наступит «моя» ночь. Когда они придут, чтобы сделать это со мной.

Аннабель выдохнула и встала, ножки ее стула заскрипели по полу.

– Неужели вы считаете, что я должна помнить об этом, ложась в теплую постель с шелковым бельем? Если вы действительно так думаете, то в вашем сердце нет ни капли сочувствия. Если вы действительно желаете мне вернуться туда, то лучше убейте сейчас, потому что я больше не переступлю порог Геранта. Никогда.

Аннабель посмотрела в темные глаза Маркуса, не зная, что увидит там. Ничего. Она не увидела в глазах Маркуса ничего.

– Доброй ночи, Лорд-Вершитель, – бросила на прощание и, развернувшись, Анна первой покинула столовую, не зная, последует ли за ней Кроули или останется там, пока Аннабель не доберется до своей комнаты, в которой, плотно закрыв двери, она зажжет все свечи и не сможет уснуть до утра, раз за разом вспоминая ужасы, которые ей пришлось пережить в темнице.