Глава 13

— Тяжелая у тебя выдалась жизнь, милая, — внимательно выслушав недолгий рассказ Гортона, вздохнула Амина. — Ну ничего, теперь ты дома, с родными. Теперь тебе точно нечего бояться.

На язык так и просились слова, что дома я на Земле или, в крайнем случае, в усадьбе. Да и насчет «бояться». Я вообще в этой жизни мало кого боялась. Но, прекрасно понимая, что новые родственники могут обидеться, я только кивнула. Пусть думают, как хотят. Мне же нужно время, чтобы все обдумать и привыкнуть к новому статусу.

— Осталось только мужа найти, желательно избранного, да создать с ним семью, — и Гортон с непонятным мне намеком посмотрел на Амину.

— Она уже нашла, — мягко улыбнулась та. — И даже познакомилась с ним. Он почувствовал их связь, хоть и не понял до конца ее природу. А вот Ире с этим придется сложней.

Я моргнула один раз, другой, третий. Новая информация никак не желала укладываться в голове. Какой муж, да еще и избранный? Я вспомнила все, что когда-то читала в фэнтези-книгах об избранных. Один-единственный, на всю жизнь, никаких измен, никаких взглядов налево. Крепкая связь внутри пары, в том числе и эмоциональная. Э… Нет, такого «счастья» я не хотела. Мои эмоции всегда были только моими. Делилась я ими с определенным, узким, кругом лиц только по своему желанию. И теперь получалось, что совершенно посторонний мужчина, чужой мне, сможет читать меня, как раскрытую книгу.

— И кто он? — между тем оживился Гор… пора мне его хотя бы про себя звать дедом…

— Высокого полета птица, — бабушка улыбнулась еще мягче и сейчас напоминала мне сытую, довольную жизнью домашнюю кошку.

Бабушка повела рукой, и я увидела себя осень в деревне, возле старосты. Напротив — знакомая фигура. Очень, блин, знакомая. И голос, произносивший: «Я, лорд Южных Земель, Арнольд фон Ронский, клянусь не причинять вред местной ведьме, ее помощнице, дому и имуществу. И да накажут меня боги, если я нарушу свою клятву».

Я почувствовала, как с моего лица медленно сползает краска. Арнольд мой истинный?!

— Милая, — испуганно всплеснула руками бабушка, — что с тобой? Он тебе так неприятен?

— Нет, — я покачала головой. — Не в этом дело. Но я… Это было неожиданно… — И, вспомнив, уточнила. — Кто такая аршасса?

— Сиятельная. Аршасс, аршасса — так обращаются к богам и их прямым потомкам, — пояснил дед, не отрывавший взгляда от моего лица. — Что тебе не понравилось в кронпринце оборотней?

В ком?!

— Он не сказал? — дед прищурился. — Он скрыл от тебя свой титул?

— Мы с ним не настолько были близки, — я говорила, тщательно подбирая слова, — чтобы он рассказывал мне о своем титуле и… прочем. Он точно мой избранный?

— С рождения, милая.

Я нахмурилась:

— И другой мир … Я ведь жила не здесь.

— Но появилась здесь, возле него. Ира, детка, — бабушка протянула руку и погладила меня по плечу, — может, объяснишь нам с дедом, что именно тебя в нем отталкивает?

Объяснить? Было бы что. Да и не отталкивает. Это другое…

— Я не думала, что когда-нибудь выйду замуж, я привыкла жить в одиночестве, не умею делиться своими чувствами с кем-то и предпочитаю тишину, покой, уединение, — произнесла я первое, что пришло в голову. — Кроме того, наше с ним знакомство вряд ли произвело на него сильное впечатление. Вернее, конечно, произвело, только со знаком. Минус. И теперь, каждый раз смотря на меня, он будет вспоминать невзрачную ведьму в дальней деревне.

— По-моему, ты себя накручиваешь и пытаешься найти повод, чтобы продолжать вести уединенный образ жизни, — покачала головой бабушка. — Ты ведь даже не говорила с ним, я имею в виду, как как с будущим мужем. Ты приписываешь ему какие-то мысли и чувства, а его самого не спросила.

А зачем? Зачем мне спрашивать совершенного постороннего мужчину, что он обо мне думает? Я такими глупостями никогда не занималась, даже в школе.

— Я хотела бы вернуться в усадьбу. Мне нужно все обдумать, привыкнуть к необходимости встречи с отцом и избранным, — произнесла я устало.

Бабушка с дедом переглянулись. Я не стала заниматься расшифровкой из взглядов. В нынешнем состоянии я могла додуматься до чего угодно.

— Конечно, Ира, — кивнул дед. — Но сначала я освобожу твою магию, которая так и рвется из тебя. Повернись ко мне.

Я повиновалась. Моя магия была мне не нужна, но сразу после этого я смогу вернуться домой. Так что пускай…

Дед пристально посмотрел мне в глаза, провел рукой перед моим лицом. В следующее мгновение мою голову пронзила жуткая боль: как будто раскаленной иглой череп проткнули. Но я не успела ни вскрикнуть, ни испугаться, как боль тут же исчезла.

— Теперь, если захочешь поменять что-то в доме, тебе стоит только пожелать это, только представить изменения надо как можно подробней, — проинструктировал меня дед и протянул руку. — А теперь вставай. Я открою портал в твой дом.

Мой дом… Как звучит… Он, конечно, не мой, а Миролавы, которую я даже в мыслях не могу называть матерью. Но все же моему самолюбию эти слова польстили.

Я встала с помощью руки деда. Бабушка тоже поднялась, подошла ко мне, прижала к себе, погладила по голове:

— Обдумай все, детка, и возвращайся сюда. Мы с дедом всегда рады тебя видеть. И отец твой тебе обрадуется, я уверена.

Я выдавила из себя неопределенную улыбку — вот уж в последнем не уверена — и шагнула в открытый дедом портал. Сам дед шагнул за мной.

— Отдыхай два-три дня. Потом я приду за тобой и отведу к твоему отцу. С избранным твоим будем разбираться позже. И не накручивай себя.

Сказал и исчез в портале, оставив меня в собственной спальне.

Не накручивай. Проще сказать, чем сделать. Я уже мысленно и встретилась с Арнольдом, и услышала от него о себе кучу гадостей, и замуж вышла через силу… В общем, в этом вся я — одна фраза, один взгляд способны меня задеть, если я в соответствующем отвратительном настроении.

Дома уже наступил вечер. Инга хлопотала на кухне, готовила ужин. Сегодня мы с ней ели тушеную курицу. Продукты все же надо было экономить. Мало ли, когда родственники соизволят вспомнить о том, что я не одним воздухом питаюсь. Дед вот перенес меня сюда и даже не озаботился продуктовым вопросом. Бабушка не спросила, а чем именно я питаюсь. Так что экономия — наше все.

Молоко с хлебом, куриное мясо и шарта — отличный сытный ужин для двух неприхотливых женщин. Мы с Ингой наелись от пуза и еще закусили лочиками. В общем, жизнь была прекрасна, даже несмотря на необходимость связать свою жизнь с избранным.

Закончив ужинать, мы занялись домашними делами. Инга пошла мыть посуду, я — стирать. Привычно полоща одежду в чане, поставленном в отдельной комнате для подобных дел, я подумала, что хорошо бы придумать здесь что-нибудь вроде стирального порошка. Все же то мыло, которым стиралась одежда, было неудобным. Да и вообще… Зачем стирать мылом, если в другом мире изобретен порошок?

Так, ворча про себя, я закончила и стирку, и полоскание, отжала две кофты и одни штаны, развесила их в комнате на веревке, прямо над чаном, и вспомнила слова деда: «Теперь, если захочешь поменять что-то в доме, тебе стоит только пожелать это, только представить изменения надо как можно подробней».

Изменить в доме? Я хотела. Многое изменить. Я любила удобства и сейчас думала о теплом воздухе, который помог бы в кратчайшие сроки высушить постиранную одежду.

Когда в комнате внезапно потеплело, а из дальнего угла подул небольшой ветерок, мои брови встали домиком. С удивлением я наблюдала, как одежда колышется под порывами ветерка. Не знаю, сколько точно времени прошло, но примерно минут через пять-семь не прекращавшегося ветерка я протянула руку и пощупала одежду. Она казалась практически сухой.

— Хватит, — ощущая себя довольно странно, все же не каждый день разговариваю с собственной магией, произнесла я вслух. — Пусть тепло останется, а ветер прекратится.

Миг — и в комнате никакого ветра. Да уж… Никаких технологий и не нужно, с такими-то умениями…

В задумчивости я вышла из комнаты и отправилась искать Ингу. Нам с ней нужно было многое обсудить.

Инга сидела на кухне. Вымыв посуду, она заканчивала вязать зимнюю шапку. Рукодельница. Повезет ее будущему мужу. Практически всю домашнюю работу способна одна выполнять.

Я уселась на стул рядом, позвала:

— Инга, отвлекись. Нам надо серьезно поговорить.

Она повиновалась, отложила вязание, повернулась ко мне, показывая, что готова слушать.

Пока я рассказывала о своем новом социальном положении и экспериментах с магией, она молчала.

— В общем, пока что все выглядит не очень радужно в моих собственных глазах, — закончила я и добавила полушутливо. — Попробуешь назвать меня аршассой, стукну.

Инга несмело улыбнулась:

— Не буду лейра.

— Вот и славно, — кивнула я. — Теперь вопрос. Возможно, мне нужно будет перебраться жить к родне или к мужу после свадьбы. Ты как? Чего хочешь именно ты? Отправиться со мной или остаться здесь?

— Здесь, лейра, — практически не задумываясь, выдала Инга. — Здесь тихо, спокойно.

Да, я вот тоже ценила больше всего и то, и другое.

— Хорошо, — я снова кивнула. — Я спрошу у деда, как зачаровать усадьбу таким образом, чтобы никто из непрошеных гостей не смел нанести тебе вред или заставить тебя что-то сделать против воли.

— Спасибо, лейра, — улыбнулась Инга.

Да было бы за что…

После эксперимента с сушкой вещей я ощущала некоторое опустошение. Видимо, сказывалось отсутствие привычки «магичить». Ну, или я потратила слишком много энергии, вызывая тот ветер. В любом случае, сегодня я решила больше ничем подобным не заниматься. Дед дал мне как минимум два дня. Завтра посмотрю на свое самочувствие и, возможно попробую что-нибудь поменять в доме, хотя бы утеплить его. Только кольцо с пальца снимать не буду. Вдруг переусердствую и выплесну из себя чересчур много магии.

Я скептически улыбнулась. «…переусердствую и выплесну из себя чересчур много магии». И это говорю я, та, кто отрицал магию в обоих мирах. А вот, гляди ж ты, как только дед помог освободить силу во мне, я первая же поверила в ее существование.

Я сидела в кресле в своей комнате и смотрела в темноту улицы. Там, на подоконнике, возвышался небольшой сугроб снега. Как, впрочем, и на остальных подоконниках дома. Могу себе представить, сколько воды вокруг будет, когда придет весна. Вот где порталы понадобятся.

Интересно, как здесь жила Миролава? Чем зарабатывала себе на жизнь? В письмах она делала упор на свои чувства и ощущения и почти ничего не говорила о быте. Тоже показывалась крестьянам в образе ведьмы? Я слабо могла себе представить, как она, богиня домашнего очага, привыкшая к роскоши, комфорту и неге, зачаровывала амбар от мышей или спасала старосту об бессонницы с помощью самолично сделанной настойки. Кто доставлял ей продукты? Родной брат или крестьяне, в благодарность за труд? Кто готовил, убирал в усадьбе? Она сама или магия? В общем, Миролаву в этих стенах я представить не могла.

Устав за день, я рано легла спать. Переодевшись в легкую ночную рубашку длиной до пят, благо в доме стало почти жарко, я залезла под одеяло, немного поворочалась и быстро провалилась в сон.

Спала я без сновидений, а когда проснулась, поймала себя на мысли, что почти не скучаю по Земле. Может, потому что привыкла уже к этому миру, может, потому что тут появились существа, с которыми меня что-то связывало. Та же Инга, например. В общем, прежней тоски не было. Что ж… Значит, нужно воспринимать это как знак Мироздания — необходимость обживаться в новом мире.

Первым делом мы с Ингой как обычно вымылись, затем спустились на кухню. Остатки курицы и шарты, немного молока, хлеб с намазанным на него айнаром — мы наелись до отвала.

— Инга, — задумчиво позвала я помощницу, — у тебя есть что-нибудь для восстановления магических сил?

— Настойка, лейра, — откликнулась Инга.

— Отлично, — пробормотала я. — Пойдем со мной. Я хочу попробовать «помагичить». Посмотрим, что получится. В случае чего напоишь меня своей настойкой.

Инга кивнула, мы поднялись и направились ко мне в спальню.