Глава 24

Следующий месяц слился для меня в один длинный, буквально нескончаемый день, наполненный уроками. Этикет, танцы, магия, общие предметы. И так по кругу. Уже через две недели после начала занятий я относительно сносно танцевала, могла поддержать разговор на любую светскую тему и помнила название всех государств в этом мире. Мое обучение продвигалось ударными темпами. К концу месяца преподаватель этикета с удовлетворением сообщил, что ему больше нечего мне объяснять, и теперь мне предстоит усваивать теорию исключительно на практике. Учитель танцев тоже был доволен моими успехами. Я уже не наступала каждый миг на ноги своим многострадальным партнерам, что его невероятно радовало.

А вот магия мне давалась с трудом. Дед постоянно упражнялся в неизвестных языках, когда занимался со мной практической.

— Ира, ну вот что ты делаешь?! Шар! Надо представить обычный магический шар и не нечто темное и бесформенное! — в очередной раз разразился гневной тирадой дед.

Я пожала плечами и развеяла получившееся нечто щелчком пальцев, порадовавшись, что хоть что-то получается у меня хорошо.

— Не дано мне быть крутой магичкой. Я с этим уже смирилась.

— Да при чем тут «крутая магичка»! — недовольно поморщился дед. — Ты боишься использовать свою силу! Шарахаешься от нее, как от чумы. А она должна стать частью тебя, словно кровь, заструиться по венам. Неужели не ясно?!

Ясно, конечно. Дед чуть ли не каждое занятие повторял мне одно и то же. Вот только я никак не могла смириться с мыслью, что все здесь построено на магии. В быту я предпочитала все делать самостоятельно или вызывать слуг, а не щелкать пальцами, приказывая пыли исчезнуть с той или иной поверхности. И деда, сильного мага, такое положение дел невероятно раздражало. Он, бог-основатель, не мог научить простейшим заклинаниям свою внучку. Это било по его самолюбию.

Наконец, когда занятие закончилось, я вернулась в свою спальню. Там меня ждал Арнольд. Он нежно обнял меня, прижал к себе, ласково поцеловал в губы.

— Опять ничего не получилось?

Я только вздохнула.

— Через неделю праздник середины зимы. Во дворце будет бал, — «обрадовал» меня Арнольд.

Я вздохнула еще раз.

— Деду снова придется «успокоительное» заклинание на меня накладывать.

Я все никак не могла смириться с толпой придворных, обитавших во дворце, старалась лишний раз никуда не высовывать нос из своих покоев и ограничила круг общения родными существами. Никаких фрейлин, никаких любопытных аристократов. Никого незнакомого, не принадлежащего к «семье».

Арнольд добродушно посмеивался над этой моей «особенностью», но не спорил. Тем более, что с беременностью я стала странно плаксивой.

— Завтра я собираюсь в усадьбу, — сообщила я.

— Одна?

— Нет, мама меня проводит. Не волнуйся.

Арнольд кивнул. Даже во время загруженных учебой дней я находила возможность на пару-тройку часов переместиться в усадьбу, проведать Ингу, принести ей продукты, проверить, все ли в порядке. Арнольд уже привык к этим моим перемещениям.

Инга, как ни удивительно, не страдала от одиночества. Все свободное время она отдавала своим мазям, притираниям и прочим лекарственным средствам: во что-то варила, то разливала полученную смесь по емкостям, то занималась еще чем-то полезным. В общем, полностью вжилась в роль настоящей деревенской ведьмы.

Я редко появлялась в усадьбе в одиночестве. Родственники, видя частую смену моего настроения, старались не пускать никуда меня одну.

— Разнесешь в приступе гнева половину планеты, а мне потом восстанавливать, — как-то ворчливо заявил дед.

Утром следующего дня я встала рано — у мамы были свои дела, а потому в усадьбу следовало прийти как можно раньше.

Мама открыла портал в мою гостиную, когда я, приведя себя в порядок и поужинав, сидела там и вязала. Монотонное стучание спиц меня успокаивало, а потому вязала я много, часто, в каждую свободную минуту.

— Готова? — спросила мама, наклоняясь и целуя меня в щеку.

Выглядела она как обычно элегантно: платье лазурного цвета выгодно подчеркивало все ее достоинства и скрывало недостатки. Узкий лиф и небольшим декольте, струящаяся вниз юбка, пояс на талии, цветочная вышивка на рукавах — все это привлекало внимание и к наряду, и к его носительнице. Туфли черного цвета, перчатки на руках, небольшая шляпка-таблетка на голове — мама умела и любила одеваться со вкусом.

Я рядом с ней, одетая в простое домашнее платье, темно-синее, без всяких украшений, смотрелась лишь бледной тенью. Впрочем, мне было все рано. В усадьбе красоваться было не перед кем.

— Конечно, — откликнулась я, откладывая вязание.

Миг — и мы в усадьбе. Тут было все по-прежнему: тихо, спокойно, безлюдно.

Мама вдруг застыла истуканом, потом довольно улыбнулась, едва руки не потерла от удовлетворения, и повернулась ко мне.

— Ингу тревожить не стоит. Она занята.

И не успела я уточнить, чем именно, как перед моими глазами развернулся экран, на котором я увидела Ингу, самозабвенно целовавшуюся на кухне с Артаром, племянником жены кузнеца, тем самым парнем, что сох по ней.

Я подавила смешок. Оба выглядели довольными жизнью, практически счастливыми. А самое главное — оба были одеты в домашние наряды.

— Похоже, образовывается еще одна ячейка общества, — усмехнулась я. — Вот же тихоня.

Удостоверившись, что в усадьбе все в порядке, мы быстро вернулись порталом во дворец.

Мама еще раз поцеловала меня в щеку и ушла порталом по своим делам. Я же осталась с вязанием.

Инга и ее кавалер никак не шли у меня из головы. Как он вообще туда добрался по такому снегу? Специально приехал, ради Инги? И не побоялся же так называемую ведьму. Вот что чувства с человеком делают.

Я посмотрела на часы. Полчаса до занятия магией. Чувствую я, что в таком романтичном настроении я вместо огненного шара осыплю деда цветами.

Представив себе эту картину, я улыбнулась и поднялась. Пора было идти переодеваться для занятий.

Праздник середины зимы отмечали с размахом практически во всех государствах этого мира. Где устраивали народные гулянья, где-то — маскарад. Оборотни обычно давали бал. Готовиться к нему начинали за две недели до самого события. В это время все швеи столицы бывали перегружены заказами, а на улицах города начиналось настоящее столпотворение. Все куда-то спешили, старались завершить незаконченные дела, украшали дома к празднику. В общем, из своей комнаты, если дорога жизнь, лучше было не высовываться.

Я и не высовывалась. Платье мне сшили заранее, подготовкой дворца занимались слуги. Украшения и меню были в ведении свекрови. Ине оставалось учиться и вынашивать ребенка. Дед, видя мое волнение перед балом, не так сильно наседал на меня во время занятий.

— Я тебя вообще чувств лишу, — пообещал он как-то мрачно. — Будешь ходить по залу бесчувственной куклой.

— Я согласна, — кивнула я. — Только Арнольда надо предупредить, чтобы не волновался.

Сказанную на древне-драконьем фразу я не поняла, но, может, оно и к лучшему, уж больно экспрессивно выражался дед.

— Когда уже ты родишь, — проворчал он. — Может, тогда «разморозишься».

Отлично. Меня теперь и «Снегурочкой» назвали. Ну, или ледышкой. Тут уж кому что нравилось. Мне не нравилось ни одно название. Я не считала себя такой уж холодной и бесчувственной. А что не умела выражать свои эмоции… Так это же не означало их полное отсутствие!

Бал тем временем приближался. За сутки до его начала в моей комнате привычно появился дед и пробормотал слова неизвестно мне заклинания.

— Теперь тебе будет все равно, кто и как на тебя смотри, — сообщил он.

— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я. — А когда его действие закончится?

— Как только окажешься в своей спальне после бала.

Значит, определенного времени нет. Что ж, уже лучше. По крайней мере, ровно в полночь карета не превратится в тыкву, а меня не накроет внезапно паника.

Утром, в день бала, я встала спокойная, как удав. Арнольд, знавший о заклинании, покачал головой.

— И пойдут о тебе слухи как о полностью лишенной чувств особе.

— Ну и пусть, — пожала я плечами. — Зато нервы целее будут.

Арнольд только хмыкнул.

Готовились мы к балу поодиночке. Он в своих покоях, я — в своих.

Опытные служанки и одевали, и красили меня, и укладывали мои волосы, то и дело косясь на меня в зеркало. Вот уж первые разносчицы сплетен.

Платье показалось мне поистине волшебным. Персикового цвета лиф облегал верхние «формы», как вторая кожа, брошь в виде расправившей крылья птицы сияла и переливалась драгоценными камнями, таким образом притягивая взгляд к V-образному вырезу. Наполовину открытые руки радовали взгляд белизной ровно до локтя, а вот выше уже шел рукав, украшенный лентами и вышивкой. Пышные юбки визуально уменьшали объемы и подчеркивали мою женственность. К платью прилагались бежевые замшевые туфельки на невысоком каблуке.

Легкий макияж, изысканная «высокая» прическа, пояс на талии — я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Этакая принцесса, настоящая, из сказки.

Арнольд, встретивший меня в коридоре, был похож на того, кем и являлся: на принца, галантного, воспитанного и элегантно одетого. Серебристый камзол, светло-серые штаны и туфли под цвет штанов отлично шли ему, подчеркивали его утонченность и аристократичность.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся Арнольд и обнял меня. — Готова?

— Нет, — честно призналась я. — Не хочу идти в эту толпу.

— Мы пробудем там недолго. Ты подаришь мне два танца, как положено по этикету, и мы сможем уйти.

Надеюсь…

Мы медленно, с достоинством, направились по коридору к мраморной лестнице, а затем — по ступенькам вниз, в бальный зал, уже заполненный гостями. Я вспоминала преподнесенный мне уроки и старалась, чтобы моя походка была легкой, плечи — расправленными, а спина — прямой. Да, тяжело все же приходится жить аристократам…

Зал сверкал и переливался разноцветными огнями. Гирлянды магических шаров, развешанные под потолком, то и дело мигали разным цветом. Этакая цветомузыка для психически здоровых людей.

Кстати о людях. Их, а точнее, нелюдей, здесь было много, очень много. Разодетые по последней моде придворные демонстрировали свой достаток, прогуливаясь по залу в разнообразных украшениях. Наряды некоторых аристократов были обильно усыпаны камнями, драгоценными и полудрагоценными. А запах… Это настоящая газовая атака, а не бал. Столько духов, вылитых на себя целыми флаконами за один раз, я не припомню ни в этом мире, ни на Земле.

В общем, я порадовалась, что дед лишил меня чувствительности и нервозности. Иначе могло случиться непоправимое: например, я, нервничая, могла бы разнести половину дворца.

Мрачно усмехнувшись про себя, я шепотом напомнила Арнольду:

— Всего два танца.

— Конечно, милая, — тихо заверил он меня.

Впрочем, пока о танцах и речи не шло. Следовало выдержать натиск любящих родственников. Отец и мама появились на балу вместе, рука об руку, в нарядах светлых тонов. И так же вместе они атаковали меня, буквально раздавив в объятиях.

— Милая, ты чудесно выглядишь, тебе очень идет этот цвет. А фасон! Просто чудо! — щебетала мама, не желая выпускать меня из кольца своих рук.

Сама она, в своем светло-розовом платье, украшенном рюшами и лентами, конечно, смотрелась ярче меня, что, в принципе, и не удивительно. Все же настоящая богиня, причем домашнего очага и любви. Как говорится, по статусу положено. Меня радовало, что мама обошлась без духов. Ну, или это я уже успела принюхаться, и организм перестал различать запахи.

— Спасибо, — наконец-то у меня получилось вклиниться в ее быстрый монолог. — У меня была отличная портниха.

Отец, словно разгадав мои мысли в этот момент, мягко улыбнулся и забрал меня у мамы, как преходящий приз.

— Как твое самочувствие?

— Терпимо. Но толпа все же утомляет.

Родители переглянулись между собой. И мне показалось, что они как будто говорят друг другу: «Что еще от нее можно ожидать?»