Глава 9

* * * – Марья — Это и есть волшба? Это и есть проверка? Если так, то ладно, потерплю. Только не топи меня, речка. Стать утопленницей? Не-е-е. Не моё это. И внутри меня протест возник. Дух борьбы голову поднял, пасть ощерил. Меня мой мир отверг, стоило какой-то там волшебной искре меня пометить, а ещё тут меня потопить захотели? Вот уж нет, не дамся. С усилием, превозмогая боль, начала я возвращать своему телу чувствительность. Больно было так сильно, будто у меня ревматизм последней стадии случился. Стиснула зубы и поплыла, родимая, обратно к тому месту, куда нырять пришла. Пюх. Плюх. Плюх. Плюх. Со всей силы замолотила я руками словно мельница, погребла против течения. И с каждым новым гребком я ощущала себя лучше, быстрее, сильнее. А вот и мой бережок. Странно, я даже не запыхалась. – Ладно, речка молочная, не сердись на меня, если что не так или не такая я, как надо. Какая есть. Зато вся ваша, – с усмешкой произнесла я, выходя из воды. И ступила уже на берег, как ощутила на уровне эмоций смех. Да и вода зажурчала как-то по-особенному. А до этого момента тишина была. Не успела обернуться, чтобы поглядеть, может что изменилось, как водичка наглым образом просто плюхнула меня по попе. Этакий дружеский шлепок? А потом произошло кое-что необыкновенное. Даже чуточку пугающее. Ноги-то мои в земле увязли! И земля уже и не земля была, а жижа мутная с розовым отливом. И От неожиданности я руками взмахнула и на попу-то и плюхнулась. – Это ещё что за гадость? – разозлилась не на шутку. Начала комья противной желейной земли отгребать, чтобы ноги освободить. Ноги тяну-тяну, а вот фигушки. Ощущение, будто цементом мне ножки залили, и он гад высох. – Ну и чего тебе надо? – вздохнула я. – Какое-то странное испытание. Хотела было кота на помощь позвать, крикнуть его, рукой помахать, но поняла, что, ни шиша не вижу. Меня окутал белый-белый и плотный туман. Не зги не видно. И ничего, никого не слышно. – Зашибись, – пробормотала я. – И что мне делать? В ответ прозвучала звенящая тишина. – Если думаешь, что испугаюсь, то зря стараешься, – хохотнула я. – Веришь? На стройке я и в глине успела поваляться. И цемент на меня выливался. И в грязевых потоках купалась, что мама, не горюй! А ту подумаешь, кисельный бережок. А вот возьму, и съем тебя, что тогда скажешь? Взяла горсть вязкой субстанции и, покривившись, сунула в рот. – Кхм… Кто бы мог подумать? У земли вишнёвый вкус, – проговорила озадачено. – Может ты не только вкусная, но и лечебная? Раз такое дело, то почему бы не устроить себе грязевую процедуру? У меня слово с делом не расходиться, начала обмазываться земелькой. На лицо маской. Руки, ноги, грудь, живот… Волосы… От земельки шёл щемящий аромат спелой и сочной вишни. Я чувствовал себя очень странно, мне казалось, что я почему-то вижу намного лучше, чем обычно. И нюх обострился, что ли? Так, один момент. Погодите. Какого чёрта? Моё тело преобразилось, а я балда куриная даже и не заметила! – Бог мой! Что со мной сделали?! – завопила я с возмущением. Я теперь от силы килограмм шестьдесят пять весила. И то, потому что верхние девяносто четвёртого размера. А ведь до этого у меня была пятёрка с плюсом. Ноги теперь тоненькие, худенькие. А стройными они у меня всегда были. Руки теперь тоже как струночки тонюсенькие. Верите, даже пальцы похудели! Длинные пальчики пианистки, только так могу описать их. И ноготки овальные розовые. Талия теперь как у балерины – тонкая. Попа на месте, слава тебе господи. А вот волосы мне на кой хрен отрастили до самых пят? Что я с ними делать буду? Отрежу к чёртовой матери. Кожа вроде хорошая. Под слоем грязи не видно. Ещё бы туман убрать и зеркало сюда, чтобы себя новую увидеть. А потом ещё у меня во рту что-то появилось и на зубах заскрипело. Выплюнула в ладонь непонятную гадость и издала удивлённое «о-о-о». Пломбы приказали долго жить. Потрогала языком зубы и растянула губы в улыбке. У меня теперь все зубы, что ли восстановились? Даже мои выдранные семёрки и восьмёрки вернулись! – А вот это круто. За это огромное спасибо, да! И пока я себя ощупывала, разглядывала, земля мои ноги отпустила. Больше не была я пленницей кисельного бережка. Поднялась с земли, вернулась в речку, чтобы смыть с себя грязевую маску. Больше меня никто током не бил, в землю не утаскивал, и я спокойно смогла подняться. Отжала волосы от воды и поразилась, что они не только длинные, но и густые. Кошмар просто. И вот такая новая я и предстала перед котом Баюном. А котик развалился на покрывале и легкомысленно грыз сушёную рыбку. Увидел меня замер. Потом быстро-быстро догрыз свой перекус, облизнулся и сказал: – Долго же тебя-у держали. Я уж и проголодался. Но теперь-то ты как надо-у выглядишь. Хороша, Марья. Вытирайся, одевайся. Теперь к Бел-горюч камню надобно нам. Силу, знания и мудрость получать будешь. Взяла полотенце и проговорила: – Может, камень мудрость у себя пусть оставит? А то знаешь ли, от мудрости и заболеть можно. * * * – Слушай, Баюша, ты не кот, ты ЧУДО! – с радостью воскликнула, когда котик уменьшил одежду до моего нового размера. – А как по-другому? – вздохнул кот. – Иначе начались бы стенания, что надо-у вернуться, переодеться. То да сё. Мррр… – Именно, – фыркнула в ответ. – Разве можно явиться к Великому Камню в неприличном виде? Я ж не думала, что похудею на сорок кило с лишним! Весь мой шикарный опыт под сто килограмм уплыл с молочными реками в неизвестном направлении. Оделась, покрутилась, присела, попрыгала. Всё сидело идеально. – Будто ты в этом выглядишь лучше. Мя-а-ур, – покривился кот и махнул на меня лапкой. – Так одеваются либо мужчины, либо искательницы приключений, либо вообще-у, не знаю кто-у. – Приключения сами меня нашли, – рассмеялась я. – Так что, следуя твоей логике, я выбрала идеальный образ. Баюн лишь демонстративно глаза закатил. Потом поинтересовался: – Ну что-у? Ты готова? – Погоди, – вздохнула тяжко. – Надо ещё волосы в порядок привести. Сейчас косицу заплету. Нет, ну это надо! Такая длина! Зачем мне столько волос? На зиму варежки и носки вязать? Обрежу на фиг. – Дурррра-а-а! – рявкнул-рыкнул на меня Баюн. – В волосах твоих сила непомерная, истинная женская, божественная! От самой Мокоши! А ты резать, вррря-а-у-у-р! Усмехнулась в ответ и сказала: – Ладно-ладно, не буду отрезать. Только не ворчи и не учи. Баюн покачал головой, подёргал туда-сюда ушами и уже спокойным, нравоучительным голосом пропел: – Марья, запомни, волосы – ниточки это, они связывают тебя-у с миром, королевством, с землёю и небом. По этим нитям к тебе идёт сила, знания, мррр. Правильно ухаживая за волосами, ты лишь взращивать красу свою будешь, здоровье укрепишь, силу и мудрость не растеряешь. Запомни заповедь Бога Сварога: «Не стригите свои власы русые, власы разные, да с сединами, ибо Мудрость Божию не постигнете и здоровие потеряете». И сразу добавил кот: – Отрезать можно, когда печаль большую пережила. Тогда волос отрезается, дабы плохое ушло, новое пришло. После болезней тоже, мяу. Поняла? Доплела косу, аж устала, перевязала лентой алой, которую мне кот протянул и произнесла: – Поняла всё. Традиции чтить буду, не переживай. Ты только не сердись на меня. Просто учи, рассказывай, я всё запомню. Кот тронул свои усы, задумчиво поглядел на меня, удовлетворённо кивнул и сказал напоследок: – Всё-таки мудрость в тебе заложена. Хорошо-у это. Ещё запомни, волосы, что выпадут при чесании, не бросай на пол, на землю или в воду – силы жизненной себя лишишь, которую тебе природа и боги даруют. Сжечь можно и всё-у хорошо будет. – Запомнила, – сказала твёрдо. – Теперь можем отправиться за мудростью? – Идём, – фыркнул Баюн в усы и открыл новый портал. Мне бы карту местную. Знать надо, где всё это находится – речка молочная, камень, что мудростью владеет, да и остальные достопримечательности королевства.