Глава 12

* * * –Марья — Выдалась тёплая изнеженная ночь. Огромный диск полной луны освещал тёмно-синий бархат звёздного неба. Бледный свет заливал холмы и горы; чаровал зелёные леса, колосистые поля; серебрил морские волны. Воздух был напоен мёдом гречихи, свежей горечью травы, пряностью садов, где наливались фрукты, да ягоды, а цветы лили свой упоительный аромат. Голова легко могла закружиться от избытка благоуханий. Это был тот самый хмельной воздух, от которого жадно трепещут ноздри, хочется его вдыхать и вдыхать, томно смежив веки. Хорошо стало в королевстве, когда Хозяйка вернулась. Постепенно возвращались в край родной те, кому по нелёгкой доле покинуть королевство пришлось. И сегодняшней ночью хозяйский замок был окутан светом луны. Тишину нарушали редкие голоса ночных птиц, плеск морских волн, негромкое пение русалок и лёгкое дуновение игривого ветра. Казалось, что все обитатели замка и королевства спят крепким сном. Но так ли это? В одной из полутёмных комнат замка что-то тускло мерцало. Ширилось, уменьшалось. И так всё время. Вскоре мерцание замерло и начало раздуваться огромным шаром, которое явно намеревалось затмить собой даже луну. А после раздался звук, похожий на хлопок, когда воздушный шарик протыкают иглой. – Хлоп! И мерцание рассыпалось на сотни искрящихся пылинок, которые истаяли в ночи. – Гррр! У меня снова не вышло! – прорычала я, затем вздохнула разочаровано и раздражённо. Щёлкнула пальцами, и мягкий свет залил помещение. Хоть я и могу теперь видеть в ночи, как и днём совершенно идеально, но привычка – вещь мощная, неискореняемая. Люблю, чтобы свет был. Оглядела свою лабораторию, где я училась магии. В этот раз хоть не взорвалось ничего, а то в прошлый от хлопка десяток колб лопнули. – Главное, не сдавайся, – философски заметил Баюн и широко зевнул, продемонстрировав мне розовую и зубастую пасть. Он почесал пузико и принял позу поудобнее. Устроился котик на кушетке с подушками. Потом кот пошевелил усами и сказал: – Это сильное заклинание, Марья. Я сразу тебе сказал, что отрабатывать придётся долго-долго-у. Но ты научишься, не переживай. Заклинание было хорошим, многофункциональным. Заклинание поэтично называлось, «Серебряный свет», а на самом деле, являлось и защитной и боевой магией. Когда я научусь удерживать его силой мысли и особо даже не напрягаться, «Серебряный свет» сможет укрыть собой весь мой замок, всех моих подданных, кто окажется внутри заклинания и никакая сила не пройдёт сквозь эту защиту. Ни одна волшба не просочится, ни одно оружие его не проломит. И без моего ведома и моего разрешения, никто границу не пересечёт. Никто не войдёт и не выйдет. Это была защита и доступна она только таким как я, ведь меня благословение божеств жизни и смерти коснулось. А боевым заклинание станет тоже по воле моей мысли. «Серебряный свет» лишить воздуха может или выпить досуха любое живое существо, оставив лишь удивлённую мумию. Хорошее заклинание, но чтобы научиться удерживать его даже минуту, с меня семь потов сходит и сил тратится немерено. Магией меня одарили, но пользоваться ею приходится учиться, как говорит Баюн, сызнава. Учителем мне стал сам Баюша и хранители мои новые, что на службу ко мне явились сразу, как я силу приняла и королевство пробудила. Мара, богиня и повелительница тьмы и смерти щедро отсыпала мне силы, которая в мир мёртвых путь даёт. С её лёгкой руки на службу ко мне пришли сотни призрачных воинов. Матёрые, отважные, хоть и призраки, но благодаря моему дару нести в себе день и ночь, свет и тьму, жизнь и смерть, они могут становиться материальными в этом мире по своему хотению, а могут призраками летать. Удобно. Особенно, когда нужно преодолеть большое расстояние или понаблюдать за кем-то, став невидимым. И каждая душа подчиняется исключительно моей воле. Их не убить, не изгнать, пока я того не захочу. И все пришли ко мне на службу добровольно. Никого я не неволила и дала выбор – остаться и верно служить мне и королевству, либо уйти в мир иной и сладко заснуть в колыбели смерти. Все до единого призрака выбрали службу. – Пока научусь, сто лет пройдёт, – проворчала я и накрутила на кисть свою косу толстенную, потянула её, подёргала. – Уже почти месяц прошёл, а заклинание не даётся мне, противится. Чувствую после него себя так, будто сотню вагонов угля разгрузила. Лично причём. Да ещё руками. – Потому что порог в заклинании не перешла, – резюмировал сонно Баюн. – Вот как перейдёшь, так сразу легко-у станет. Жди, Марья и тренируйся. Не гони лошадей, али спешишь куда? Оставила в покое свою белую косу и сказала после некоторой паузы: – Чувство тревожное в груди поселилось, Баюша. Некомфортно как-то. Будто что-то грядёт. А я терпеть ненавижу, когда меня тревожка накрывает. Особенно, когда не понимаю, откуда дерьмица ждать. Баюн дёрнул ухом, хвостом, затем произнёс: – Значит, гостей скоро ждать надобно. А я удивлён, что они так долго-у. Я скривилась и поднялась с кресла. – Гости эти… Пусть лучше дома сидят. Нечего к нам переться. Не готова ещё к гостям. Вот как овладею всеми заклинаниями, как смогу уверенно себя ощущать, вот тогда пусть приходят. И мы на них посмотрим. Под лупой. – Предварительно расчленив? – гаденько захихикал Баюн. Мы с этим котярой нашли друг друга. – Почему нет? – оскалилась я. – Из истории, что я узнала, лорды эти светлые и тёмные слишком высокого о себе мнения. Все такие непобедимые… – Так они мужчины, Марья! Они по-другому себя-у не могут воспринимать, – усмехнулся помощник. – Для них женщина во власти – чудо чудное, диво дивное, которое надобно скорее раздавить, пока клыки ядовитые не отрастила и яйки им не отдавила каблучком своим остреньким. – Кстати, хорошая идея! – улыбнулась коту и щёлкнула пальцами. – Э-э-э… Яйки лордам отдавить? – не понял Баюн и глазами удивлённо захлопал. – Пф! Пусть оставят себе на память. Я про каблучки! Надо сказать главному моему стражу, чтобы оружейнику задание дал. Пусть мою обувь, что с каблучком, ядом смажет и каблук сделает так, чтоб оружием он был. Передашь? – Переда-а-ум, – протянул кот и добавил: – Когда ты призракам своим имена дашь? Или так и будешь их кликать: «Главный страж, помощник стража… Эй, ты, странный в капюшоне…» Отмахнулась от кота. – Я дала им время подумать и самим себе имена выбрать. Странно, что не хотят свои прежние называть. – Судьбу прежнюю не желают повторять, – пояснил Баюн. Потом снова почесал пузико (блоха что ли у него в шерсти завелась?) и спросил у меня: – А мы спа-а-уть скоро пойдём? Я уже готов оказаться в объятиях постельки и подушки. И только я открыла рот, чтобы сказать: «Идём, на сегодня закончили. Отдыхать будем», как вдруг в лабораторию влетели три моих стража призрачных. Поклонились мне в пояс. Главный страж вышел вперёд и произнёс голосом, от которого все женщины бы в обморок от экстаза упали бы: – Хозяйка, «гости» в королевство явились. Ведут себя плохо. Шпионят. Лес портят. Воду мутят. Я сузила гневно глаза. Хотела было выругаться, но вмешался кот. Он мгновенно в себя пришёл, всю его сонливость как рукой сняло, возвестил он мрачно, но предвкушающе: – Вот и пришли шпионы, на погибель свою явилися! Ох, прикажи, Хозяйка, и я им устрою горячий приём! Ходилки им поотрываю! Глаза выколю. – Рога поотшибаешь, – добавила я с усмешкой, взглянула на стража, закутанного в чёрный призрачный плащ, что развевался, словно ветер здесь гулял. А ветра не было. Вместо лица чернота сплошная. Лишь две красных точки в месте, где глаза, светятся как угли. – Первый вопрос: как много «гостей» явилось? Второй: и сильно они успели напакостить? – Сильно не успели пакостей наделать, земля силой вашею полна и сама за себя стоит славно. «Гостей» немного, Хозяйка. Трое шпионов от светлых лордов, трое от тёмных. Все воины бравые, магией наделённые. Сложила руки на груди, прошлась по лаборатории туда-сюда, от стены до стены, размышляя, остановилась напротив стража и спросила: – Далече они сейчас? – До замка вашего пять дней пути. Пешком идут. Порталы строить опасаются. Слухи собирают. – Шпионы чёртовы, – прошипела я и сжала руки в кулаки. Потом кивнула своим мыслям и приказ отдала: – Ветерок, шустрый мой помощник, принеси-ка мне блюдечко с яблочком. По комнате тут же ветерок тёплый пронёсся, поцелуй в щучку подарил, улыбку вызвал. На миг затем исчез. И ещё через один миг на стол мой легло огромное блюдо золотое, волшебным заговором разрисованное, силой напитанное. И яблоко большое, круглое, красное, но один бочок золотой, блестящий побежало по блюду. Мы с котом склонились над блюдом, и показало оно нам сначала одних шпионов, затем других. Все эдакие шкафы два на два. В кольчугу и доспехи затянутые, длинноволосые и каждый в косах своих оружие хитрое носит. И мечи у них были. Такие мечи, какие каким, наверное, мой замок пополам разрубить можно. Выражения на лицах у всех зверские, будто пришли не данные по новой Хозяйке собрать, а пытать её, а затем казнить. Кто из них тёмные, а кто светлые – один чёрт разберёт. Для меня все одинаковки. Одни вон, костерок развели и рыбку в угли бросили. Другая троица кабанчика молочного от матери оторвала, забила и на вертел его посадила. Сссукииины дети! Кот первым не выдержал и прокомментировал этих засланцев-засранцев: – Давай троих болотнику и мавкам на опыты отдадим, а? Болотник им применение найдёт. Чучела из них сделает. А других троих себе оставим, будешь на них свои воинские умения отрабатывать. Что скажешь, Марьюшка? Хорошо-у я придумал? Мррр? Погладила кота и сказала: – Что-то мне оладушков с мёдом захотелось. – На ночь мучное вредно-у жрать, – проговорил кот и сунул мне в руки кубок с водой родниковой. – На вот, водички лучше попей. Сделала глоток, а яблочко вновь по блюдечку побежало, шпионов мне вблизи показало. Один ножиком почёсывал свой зад. Потом этим же ножиком ужин разделывать будет? Фу-у-у! Другой в носу ковырял. Нет, не ножиком, пальцем. И вид такой у мужика сосредоточенный был, будто он истину вот-вот найдёт. Ага, нашёл. Третий ужин караулил, да лыбился, как дебилушка, нирвану словивший. На остальных смотреть не захотела. Подозвала к себе главного стража и сказала, указав пальчиком на «гостей», что вели себя на моей земле, как варвары: – Всех шестерых вежливо в замок мой пригласить. При сопротивлении, побеге и атаке, скрутить, магии кандалами лишить, мне под ясны очи явить. Только не прямо сейчас. Давайте к обеду их ко мне. А до этого времени, если вежливость поймут, в гостевых покоях разместить, а ежели биться будут, то где-нибудь промаринуйте их хорошенько, чтобы как следует «гости» испугались, набоялись и всю правду-матку как есть с ходу потом выложили. – Ох, я хочу со стражами пойти-у! – запросился Баюн и столько огня в его глазах появилось, столько злобы, гнева, нерастраченной ярости в нём забурлило, что клыки отросли, когти лезвиями стали, хвост по бокам забил и шерсть вздыбилась. Баюн боевую форму почти принял. Если не отпущу, обидится, энергию не растратит, потом на мне же и отыграется. А оно мне надо? Пусть шпионов лучше расспросит. – Баюша, только они живыми должны остаться. И желательно убедить их на мирный разговор. Понимаешь меня? Кот моргнул, кивнул, предвкушающе оскалился. Я вздохнула и добавила: – Нужно, чтобы у них все конечности на месте остались. Это даже не обсуждается. Кот перестал лыбиться и протянул: – Доса-а-адно-у, да ладно-у. Я итак знаю, что делать. Песней потом запоют, всё-всё расскажут, даже чего-у не знают. – Сначала дипломатия, Баюн, – проговорила с нажимом. – Да понял я, понял, – вздохнул кот. – Отлично. Тогда ступайте, – отпустила стражей и кота. А сама потянулась и решила, что лучше пойти и отдохнуть, сил набраться, после заклинания сложного восстановиться. А завтра я должна грозной Хозяйкой пред шпионами предстать. Пусть потом своим лордам расскажут, что со мной шутки шутить нельзя. Потому что шутки я люблю. Только юмор у меня чёрный.