Глава 19

* * * –Марья — Возле клетки с моими медведями стояло это чучело, точнее, управитель дел судебных. «Светлый» управитель оказался мужчиной очень высоким, да очень худым. Дрыщ по сравнению с ним может называться качком. Лицо у него длинное, да худое. Уголки губ опущены, а сам тонкогубый рот упрямо поджат. Как говорит физиогномика, глубокие и столь некрасивые носогубные складки чаще формируются у пессимистов или тех, кто глубоко разочаровался в жизни. Некрасивый нос управителя тоже давал о нём нелестную характеристику. Чересчур отвисший кончик, который аж нависал над верхней губой, не говорил о добром нраве «светлого», зато указывал на его склонность к предательству и крысятничеству. Некрасивое, надменное выражение лица мужчины говорило о его жёстком и самодурном характере. Тёмные с проседью волосы были собраны в толстую косу длиной чуть ниже лопаток. Волосы были смазаны то ли маслом, то ли просто он не мыл их лет уж сто. На лбу тонкий обруч из белого металла эффекта грязных волос не скрывал, лишь акцентировал на них внимание. Но кто знает, быть может, у местных управителей модно с грязной головой ходить? Злой взгляд блеклых водянистых глаз навыкате дополнил отвратительный портрет. Короче, этот мерзкий управитель мне совсем не понравился. Ко всему прочему, у него сегодня явно минорное настроение. Отлично, значит, я испорчу гаду настроение вконец. Сделал гаду гадость, да на душе радость. Хорошие слова. Пробежала взглядом по его одеянию. Кто бы сомневался, что светлый оденется во всё белое. Никаких украшений на его летящих одеждах не было. Но невооружённым глазом видно, что ткань отменная, очень хорошая и дорогая. И самое смешное, его одежда кристально белая. Словно управителя одели в девственно чистый снег. Этакий дебильный намёк на чистоту его приговора. Но не смешите мои ушедшие килограммы! У него рожа как неоновая вывеска, так и сигналит о его «чистых» мыслях, да намерениях. Управитель раздавал последние указания своим подчинённым, недовольно кривил тонкие губы, одновременно бережно держал в руке с паучьими пальцами свиток и поглаживал его, как реликвию. Уж не приговор ли он держит, тварь недобитая? Мы с Михеем почти приблизились к управителю, как вдруг нам дорогу перегородили два амбала. Огромные, будто быки. – Назад! – рявкнули они слаженно. Мы остановились. Михей уже открыл рот, чтобы ответить этим лбам лысым, но я не позволила. Сжала плечо берендея и вышла чуть вперёд. Оглядела мужиков снизу вверх и, глядя им в глаза, совершенно спокойно, но с арктическим холодом в голосе, проговорила: – Господа, вы встали на дороге Марьи Моревны. Посторонитесь. У меня дело к управителю дел судебных. Пока прошу вежливо. Просьбу повторять не стану. – Назад! – тупо повторили амбалы. Я даже мимику не изменила. И лишних движений не произвела. Лишь мысленно позвала своих призрачных стражей и попросила их освободить мне путь. Амбалы не увидели, кто их нагло опрокинул и отбросил далеко прочь. Зато я свободно прошла к напрягшемуся управителю. Мужчину тут же окружила охрана, вооружённая до зубов длинными зубочистками. Ещё и маги подоспели и уже шары огненные создали, осталось лишь бросить их в меня. Глупцы. А вот берендеи в клетках озадачено зашептались. Они увидели Михея, который стоял у меня за спиной. На меня глядели удивлённо. В их глазах вспыхнула надежда. И радость. И узнавание. Ага, почувствовали меня. Моя походка была плавной, но уверенной. Руки я держала по швам. Остановилась в метре от воинов, окруживших своего гада. – Мне нужен управитель дел судебных. Это вы? – пропела я хрустальным голоском. Светлый что-то рыкнул своей охране, и они убрали копья. Отступили. А вот маги шары держали наготове. Управитель сделал два шага ко мне, остановился напротив, оглядел меня гордую, уверенную, статную. Не оставил без внимания моё богатое одеяние, мой ровный, спокойный взгляд. Потом взглянул на амбалов, чешущих недоумённо репу, кто их пиложил мордой об мрамор? Снова взглянул на меня. Выдавил из себя ядовито надменное: – Презренная, как посмела ты приблизиться ко мне, главному управителю дел судебных? За твою дерзость, глупая женщина я лишу тебя головы! Фи! Какой противный! Кстати, голос у него оказался не менее отвратным. Гнусавый, хриплый. (Вот хрипотца разная бывает. Есть такая, от которой мурашки по коже и млеешь, таешь. А тут нет. Поверьте, его хрипотца совершенно несексуальная). А ещё у него имелся дефект речи. У управителя был ротацизм. Это когда буква «р» не выговаривается. И вот его грозный вопль прозвучал примерно так: «Пхезхенная, как посмела ты пхиблизиться ко мне, главному упхавителю дел судебных? За твою дехзость, глупая женщина я лишу тебя головы!» – Дерзость с моей стороны? – сделала я наиграно удивлённое лицо. Но тут же стала серьёзной, грозной, позволила силе чуть-чуть выйти за пределы, чтобы она коснулась каждого из этой шайки. И произнесла ледяным тоном: – А что насчёт вашей дерзости, неуважаемый? Как вы объясните тот факт, что вы оклеветали моих берендеев? Более того, вы приговорили их к позорной казни! – Схватить её! – махнул он рукой, не став даже слушать меня. Всё, сволочь. Тебе хана. Охрана управителя вновь наставила на меня свои копья. Михей выхватил меч и приготовился к бою. Закованные в кандалы берендеи начали по-звериному рычать на управителя. Пытались вырваться из оков, но они магические, не выйдет. – Без мордобоя не обойдёмся, мря-а-а-ур, – произнёс из сумки Баюн. Он до последнего сидел тихонько. – Я выйду? – Выходи, – разрешила коту. Угольно-чёрный комок шерсти пулей выскочил из сумки. Приземлился на все четыре лапы и тут же начал меняться, увеличиваться в размерах. Гневно бил по бокам хвостом, на кончике которого неожиданно появилось жало. Отрастил такие жуткие когти и зубы, что всем светлым надо было бы сразу сдаться. Но мужики хоть и вздрогнули, но бежать от Баюши не стали. А зря. Это они ещё моих призрачных стражей не видели, что стояли у меня и Михея за спиной, готовые сделать фарш из любого идиота, кто нападёт на нас. – Кто первым на меня-у?! Рррр! – прорычало моё чёрное мохнатое чудище. – Это же кот Баюн! – выдохнул кто-то из толпы зевак. – Настоящий! В кота полетели огненные шары магов. Но кот у меня сам маг. Он шире пасть раскрыл и все шары поглотил. Икнул и выпустил из ноздрей струйку дыма. Встряхнулся и довольно засмеялся-зарычал. Маги переглянулись и начали формировать другую магию, тёмную. – Кто Марью не понял?! Съе-е-эм все-е-эх! – утробно прорычал Баюн. – Не стоит, в них яду много, – фыркнула я. – Отравишься ещё. – Ты кто такая?! – в небольшой панике прошипел управитель, когда понял, что дело жареным пахнет. Уже и зрителей у нас набралось столько, что Олимпийский отдыхает. – Ты тупой, но ещё и глухой? – заржал мой Баюша. – Марья Моревна перед тобой, управитель, – произнесла я спокойно. Но мой голос, усиленный магией услышали все, кто был на этой площади. – Во-первых, прикажи воинам опустить копья, а магам прекратить плести боевые заклинания. Всё равно я и мои соратники сильнее всех вас вместе взятых. Сделала небольшую паузу, дабы он осознал мои слова. И продолжила: – Во-вторых, я требую незамедлительно освободить моих берендеев, вернуть им их вещи и выписать документ с твоей подписью и кровью, что ты, как лицо, наделённое властью творить дела судебные, не имеешь к ним никаких моральных, материальных и магических претензий и твой приговор был ошибочным. Моральную компенсацию я буду обсуждать уже с лордом. Ведь негоже подлости творить, верно? – Ты… ты умом блаженная?! – вдруг перешёл на визг управитель. – Как смеешь?! Я улыбнулась. Но улыбка моя доброй не была. В ней отразилось всё моё негодование, ярость и гнев. Но пока ещё спокойным тоном, я продолжила свою речь: – Вы, светлые обвинили моих берендеев в шпионаже, когда как сами отправили на мои земли своих шпионов. И представь, неуважаемый, те дали показания. Они шпионы Светлого лорда Яна Второго Валлийского, твоего славного правителя. И что я сделала с твоими соотечественниками? Пытала? Казнила? О, нет. Я накормила их, вежливо поговорила, а после отпустила домой. А ты что делаешь? Мои берендеи не шпионы – раз. Два – ты лично нанёс оскорбление Хозяйке Подлунного королевства, обвинив их в том, чего они не совершили. – Подлунного… что? – побледнел управитель. – Но… – Я всё ещё жду, – произнесла с нажимом и угрозой в голосе. Баюн в тон мне зарычал и провёл когтями по камню, оставив на белом мраморе глубокие борозды. Михей был готов вступить в бой сию же секунду. Мысленно разрешила стражам показать себя. И все ахнули, когда за моей спиной материализовались мрачные тени воинов, когда-то ушедших в мир иной. Лишь управитель не дрогнул. Управитель, имя которого я даже не потрудилась узнать (и не особо оно мне интересно), оказался на самом деле тупым. Он поднял тощую руку со свитком. Гадко улыбнулся мне и гнусаво, картаво заявил: – Смехтной казни быть! Потом указал на меня и моих спутников длинным уродливым пальцем и добавил: – Всех схватить и тоже на казнь! Призраков в ловушки заточить! – Ну, тупо-о-о-ой! – протянул Баюн. – Ты прав, – согласилась с помощником. – Баюша, сильно светлых не калечь, ладно? – Хорошо-у. Я просто головы им оторву. Всё равно голова светлым не нужна. Мррря-а-а-у-р! * * * Дальнейшие события заняли всего несколько минут. Михей взмахнул мечом. Мощно и звонко бряцая, сталь, схлестнулась со сталью. Мечами и копьями пытались «светлые» достать Михея и Баюна. Не вышло. Злобно захохотал кот Баюн. Он зверски рвал, ломал доспехи и тела врагов своих. Всё ещё помнил свою хозяйку Елену Прекрасную. Всё ещё жгли изнутри его гнев и горе. Хоть и прошло времён столько, что позабыл Эрамиот обо всём, а кот помнил. Для Баюна всё как будто вчера было, потому и бился на всю силу, не щадя потомков врагов своих. Воздух мгновенно наполнился запахом крови и боли. Белый мрамор окропился алым цветом. Казалось, будто солнце замерло, сбились облака в тучные и серые массы. Налетел свирепый ветер. И ему в бой вступить захотелось. Управитель взмахнул рукой, подавая знак набежавшим новым воинам, и крикнул им, чтобы нас убили! Свист летящих стрел не коснулся никого из нас. Не пробили они броню нашу, не коснулись плоти. Михей взмахнул мечом, и у светлого воина покатилась голова с плеч. Увы. Без жертв не обошлось. Нас уже не пытались живыми взять. Нас попытались убить. Но снова не вышло. Кровь текла из разорванных ран «светлых», но они сражались, не сдавались. Мои призрачные стражи страховали, оберегали Баюна и Михея. Не подпускали никого к закованным берендеям. Ни воинов, ни магов. Легко они валили всех, кто пытался навредить моим подданным. Маги пытались до меня дотянуться своими страшными заклинаниями, но не выходило у них. Злились маги, повторяли плетения, сил вкладывали больше, но не настигала меня их боевая мощь. Глупцы. Я пока стояла и ждала. Хотя кончики пальцев уже покалывало от магии. Хотела, ох, как я хотела впиться силой в их души, выдернуть их и покончить с этой ненужной бойней. Мёртвых и раненных светлых стало слишком много. Но управитель равнодушно ждал от них чуда. Но какого чуда? Мы сильнее.