Глава 30

Барон спал, вольно раскинувшись на постели, почти касаясь пальцами обоих краев ложа. В комнате было довольно прохладно, камин потух, и на мне оказалась большая часть одеяла. Но он, кажется, утренней зябкости вообще не чувствовал. Почти безволосая грудь медленно и мерно опускалась и поднималась, бедра были скромно прикрыты углом одеяла, Хоггер слегка посапывал. Впрочем, весьма тихо и уютно.

Мне было тепло, но не слишком удобно: во сне я полностью съехала с подушек и сейчас лежала лицом к нему так неловко, что затекла рука.

Вчера…

Вчера, пока мы брели по коридорам, мы целовались, как сумасшедшие, я помню…

Это было восхитительно и ярко, я просто плавилась в его объятиях и…

Он был нахален и не слишком нежен, впрочем, мне все нравилось до определенного момента…

Да, он очень удивился, что я оказалась девушкой, а я почти протрезвела в тот миг…

-- Элиз, я не ожидал…

Кажется, он был чуть растерян, а я почти перепугана. Барон натянул на себя одеяло, сгреб меня себе под бок и сказал:

-- Надеюсь, я не был слишком груб?

Первым трезвым суждением у меня была мысль о возможной беременности. Впрочем, его как раз это не пугало. Он несколько вяло, уже сонно, пробормотал:

-- Ладно, если что, ребенка я признаю. Но я думал, что ты опытнее, и знаешь, что делать…

Через пару минут, когда сердцебиение у меня чуть утихло, я попыталась слезть с кровати и нарвалась на недовольное ворчание:

-- Что ты елозишь? Спи, я устал…

Ожидая, пока его сон станет крепче и можно будет сбежать к себе в комнату, я незаметно уснула сама.

Сейчас я ощущала неловкость, и ничего более. Не дай бог, он проснется, о чем я стану с ним говорить?! Тихо-тихо, медленно, чтобы не спугнуть его сон, я выпуталась из одеяла, аккуратно накинула его на барона и схватилась за одежду.

Чуть саднило внутри, да и сорочка была немного надорвана. Пришлось связать ее на левом плече, чтобы не свалилась по дороге. Думаю, я никогда не собиралась так быстро и бесшумно. Выглянула в коридор – чисто…

По дороге заметила только одну горничную, чистящую камин. Слава богу, она стояла на коленях спиной к проходу и меня не могла видеть. Вот же еще проблем насобирала на собственную голову! Только-только слуги привыкли, что я экономка и меня слушаться надо. Горничные и лакеи начнут сплетничать, а то и презирать…

Уже в комнате, заметив любопытный взгляд Дебби, я окончательно поняла, что натворила. Сейчас все усложнится. Если раньше я была относительно свободна, то сейчас барон явно будет считать, что я его любовница. И, по сути, будет прав.

Только вот мне это нафиг не нужно. И дело даже не в отсутствии какой-то там пылкой любви или чего-то подобного. Дело в том, что здесь нет спиралей и таблеток.

А ребенок, рожденный в таких условиях, останется бастардом, хоть ты наизнанку вывернись. И именно он, барон Хоггер, будет решать и мою судьбу, и судьбу общего ребенка.

А если он решит малыша в монастырь отдать во избежание сплетен?! Угрожал же он тогда Аделаиде именно монастырем. Да и я буду полностью беспомощна, со связанными руками – куда я с ребенком подамся?! А оно мне нужно, вот такое вот отношение?!

Я ведь о нем почти ничего не знаю. Да, симпатичный мужик, даже не хам. Скуповат, но по-своему честен. Я вспомнила, как он велел похоронить Барб, и добавила еще один плюсик – добр. Возможно, у него таких плюсиков целая сотня, но это ведь не повод детей от него рожать!

Я злилась и на него, и на себя саму, допустившую подобное. Мне работать в замке еще не меньше двух с половиной лет, а я так все усложнила! Вот стоило оно того?! Хотя, конечно, целуется он божественно…

В комнате уже ждала горничная с огромным кувшином горячей воды и большой шайкой. Почему-то она прятала от меня глаза, как бы смущаясь, но ополоснуться, смыть с ног несколько полос засохшей крови и поменять одежду помогла быстро и ловко.

Свернула испорченную сорочку, вынесла воду, и все это молча, без привычного разговора. Дебби накрывала мне стол с утренним чаем, а я, чуть поразмыслив, спросила:

-- Что говорят слуги о моей ночи с бароном, Дебби?

Она смутилась и залепетала:

-- Госпожа Элиз, я… Я подумала… Там, на кухне… когда Итор прибежал и рассказывать начал… ну, Марта его заткнула сразу... А я подумала… Может, и не нужно мне было вмешиваться… А только я сказала, что врет он, и вы в спальне своей, как положено. И что спите уже, – она смотрела мне в глаза и, не понимая, как я отреагирую, продолжала: -- Вы, госпожа Элиз, уж не гневайтесь… Не знала я, как вам лучше будет! А только, если надобно, я всем скажу, что ошиблась, и у барона вы были всю ночь.

-- Дебби, я всю ночь пробыла в собственной спальне, – я серьезно смотрела ей в глаза и монотонно говорила: -- Как пришла вечером, так и уснула с ходу. Понятно?

Горничная с облегчением закивала головой, радуясь, что все угадала правильно.

-- Если кто-то из слуг начнет сплетничать, не спорь, пожалуйста. Ничего не подтверждай и не отрицай. Просто скажи мне. Договорились?

Дебби кивнула, соглашаясь, и робко улыбнулась мне:

-- И правильно, госпожа. Только…

-- Что, Дебби?

-- Сорочка, госпожа Элиз. В прачечную-то ее нельзя, сами понимаете. Да и…

-- Говори.

-- Простынь в господской спальне. Поменять бы нужно? – смущаясь спросила она.

От ее слов я начала прямо злиться на себя: вот же устроила на ровном месте кучу проблем! Это ведь не мой мир, где взрослая женщина после такого приключения улыбнулась бы и забыла через день этот случай.

У меня, за всю жизнь, было не так и много тех, с кем дело дошло до постели. Но то, что многие мои приятельницы иногда позволяли себе расслабиться таким образом, я прекрасно знала. И никогда их не осуждала – взрослая женщина сама вправе решать, где и с кем спать. Но здесь-то все иное -- и мораль, и последствия таких поступков!

Остаток раннего утра ушел на то, чтобы подстеречь, пока все слуги уйдут на завтрак, отправить Дебби в комнату к барону и дождаться ее.

-- Ну, что?!

-- Поменяла, никто и не видел.

-- А барон… Он что-то сказал?

-- Нет, госпожа Элиз. Даже не рассердился, что я его разбудила. Да он вроде бы уже и не спал. Потягиваться изволил. Как увидел меня с простыней, сам сорочку накинул и с кровати встал. Пока меняла, улыбался только и насвистывал что-то.

-- Спасибо тебе, Дебби! Спасибо. Я добро помнить умею.

Немного поразмышляв, к завтраку я решила не спускаться. Есть все равно не хотелось, а горничная из-за меня и так голодной осталась, потому я отправила ее на кухню, а сама уселась за стол и занялась бумагами.

Благодаря доброте и сообразительности служанки рядом со мной остался большой кувшин чуть теплого чая с медом и кислицей, так что я вскоре почувствовала себя совсем нормально.

Мне предстояло приготовиться к обеду. Лорд Стортон все еще в замке. Надеюсь, у барона хватит порядочности не хвастаться своей победой. Иначе у меня реально могут быть серьезные проблемы: в этом мире репутация падшей женщины способна серьезно отравить жизнь. Я еще раз вздохнула, вспомнив, как целуется барон, потом решительно тряхнула головой и погрузилась в счета.

К обеду я собиралась, как на битву. Самое главное, держать покерфейс что бы ни случилось. Я не слишком представляла, как поведет себя барон Хоггер, и на всякий случай готовилась к худшему.

К тому, что я замечу гнусную ухмылку мадам Аделаиды и любопытный взгляд лорда Стортона. К тому, что барон позволит себе что-то лишнее, желая подтвердить свои права на мое тело…

-- О, леди Элиз, жаль, что вас не было за завтраком, – Стортон был, как всегда, любезен и вежлив.

Я пристально вглядывалась в него, но никакой «масленности» ни в мимике, ни в словах не почувствовала. Мадам Аделаида тоже кивнула мне вполне равнодушно. Барон задерживался, а лорд Стортон продолжал:

-- Скажите, леди Элиз, как скоро вы управитесь с делами? Утром Генри сказал, что ближайшие дни не сможет отпустить вас ко мне: вы чем-то сильно заняты. Теперь я не могу решить, дожидаться ли вас здесь или все же ехать домой…

Ответить я не успела, вмешался вошедший барон Хоггер:

-- Берт, ты всегда желанный гость в моем доме, но госпожу Элиз я привезу к тебе сам, через несколько дней. Хочешь, оставайся, поедем вместе.

-- Нет, Генри. Раз так, вернусь один. Хоть прослежу, чтобы к вашему приезду протопили все, что можно. Тем более, я же не знал, что ты захочешь сам навестить меня. Кстати, отличная идея! У меня в погребе стоит небольшой бочонок того самого вина из Бордо, что прославил Адели в поэме*. Твой приезд будет прекрасным поводом открыть его!

Обед прошел довольно спокойно, мужчины обсуждали предстоящий ремонт оружия, барон посетовал, что придется заменить несколько коней. Лорд Стортон, довольный дележом добычи, попросил у барона пару телег.

-- Можешь, конечно, и сам привезти позднее, но есть ли смысл разгружать, а потом снова загружать повозки?

-- Только не слишком задерживай. Через несколько дней я поеду собирать раненых.

Я насторожилась: раненые? Оказалось, что бойцов оставили в деревне, просто не рискнули везти. Некоторые из них были на грани…

-- Кстати, госпожа Элиз, что у нас с лекарем?

-- Ничего хорошего, господин барон, – ответила я.

-- Арс говорил, что однажды бродячий лекарь приходил в замок, но вы не велели его оставлять. Почему?

Я чуть не фыркнула. Назвать лекарем грязнулю с черными руками и десятком флаконов в холщовой сумке мог только наивный мечтатель. Действительно, приходил такой еще перед Рождеством. Хорошо, что я вовремя увидела, что он собирается вскрывать нарыв на пятке лакея ржавым ножом. Этого мало. На мое возмущение «лекарь» заявил:

-- Вы, прекрасная леди, даже и смотреть на такое не должны! Это – дело мужчин, а не нежной барышни. Но ежели вы так возражаете, – он задумчиво покосился на распухшую пятку лежащего на животе лакея, – ну, можно свеженького навозцу привязать к болячке, ежели желаете.

Я не желала, потому шарлатан отправился восвояси, а лакею я велела не дергаться. На пятке была явно видимая здоровая заноза, которую этот разгильдяй просто не потрудился выдернуть.

Велела вскипятить воды, подержала там иглу и вытащила занозу, заодно выпустив и гной из раны. Пятку промыли, смазали медом и перевязали. К вечеру третьего дня «счастливчик», успешно пробездельничавший в постели с моего разрешения, уже ходил сам.

Больше всего мне не понравилось то, что «операцию» «лекарь» собирался проводить на кухне. Еще не хватало такой антисанитарии! Потому я выбрала небольшую пустующую комнату, и сейчас там уже хранилась некая мини-аптечка.

Ничего серьезного, разумеется, не было. Несколько пучков сушеной ромашки, шалфея и календулы – противовоспалительное, зверобой, дубовая кора, и знакомый мне с детства корень солодки. Но я устроила для трав чистое место хранения и собиралась пополнять запас.

Это все я и рассказала лорду Хоггеру, совершенно спокойно, не ожидая недовольства.

Барон переглянулся с лордом Стортоном и как-то задумчиво сказал:

-- Леди Элиз, после обеда прошу зайти ко мне в кабинет. Думаю, нам есть что обсудить.

____________________________

*«Би́тва вин» — средневековая французская поэма Анри д’Андели нормандского поэта XIII в. Написана в 1224 г. «Битва вин» -- одна из первых попыток классификации вин, деления их на сухие, крепленые и прочее. Поэма имеет важное значение как источник сведений о виноградниках и винах XIII в. Поэма состоит из 204 стихов и рассказывает о турнире по дегустации вин, который был устроен королём Филлипом Августом.