Глава 39

Два дня Белка не ела…

В первый день, когда я только привезла ее в дом маркиза, я только там внимательно рассмотрела, что за чудо мне досталось. Молодая, думаю, года полтора-два, размерами чуть меньше пекинеса, с узкой лукавой мордочкой и очень пушистым хвостом. Стоячие ушки с неким подобием кисточек. Понятно, почему хозяйка назвала ее Белкой.

Она была худенькая, даже тощая, грязная, но, на удивление, без блох и клещей. Только длинная шерстка местами свалялась в колтуны. На шее у собачонки остались растертые следы от грубой веревки. Это была девочка.

Думаю, пока тетка Мажина не заболела, собачка жила в доме, а уж в большую, не по размеру, холодную будку выкинула ее Хейзел. Вряд ли старая травница могла спорить с хабалистой сиделкой.

Вечером я с помощью Дебби и улыбающейся Мэри отмыла Белку в теплой воде, выстригла колтуны и, пожертвовав одним из своих гребней, расчесала длинную пушистую шерстку. Собачка была то ли напугана чужим ей окружением, то ли простыла, но на подстилке у камина лежала тихонько, от еды отказалась, только жадно лакала воду и изредка, тихонько подскуливала.

-- Ничего, леди Элиз. Освоится, потом и есть начнет, – утешала меня Дебби. – Нос-то у нее холодный, значит, не больная.

Веревку, на которой она была привязана, я выкидывать не стала. Просто распустила ее на две части потоньше, выстирала и, связав в нескольких местах, сделала некое подобие шлейки. Пусть не слишком красивое, но горлышко у Белки было растерто местами до коростины, а гулять ее нужно выводить.

Мы провозились с ней весь вечер, но она отказывалась идти на контакт.

Вечер мы провозились с псинкой, и травник, написанный теткой Мажиной, я так и не открыла. Решила, что такие вещи нужно читать спокойно, без суеты.

Утром я вывела Белку на прогулку. Сперва она садилась на попу и упиралась, не хотела идти, но я ласково уговаривала ее и, в конце концов, потребность в туалете выгнала ее на улицу. Там она трусливо присела недалеко от крыльца и почти сразу запросилась в дом. Спорить я не стала. Возможно, малышка просто намерзлась и боялась, что ее опять оставят на улице. Все же декоративные собачки не предназначены для такой жизни. Я погладила ее по мягкой шерстке, а она пугливо присела и опять чуть заскулила.

Увы, долго возится было некогда. Оставив Белку с Дебби и наказав покормить ее, я быстро переоделась и отправилась в храм. Конечно, места на скамейках мне не досталось, пришлось стоять у дверей и наблюдать церемонию венчания.

Леди Аделаида выглядела просто прекрасно. Барон провел ее по проходу, устланному ковровой дорожкой, и сдал на руки жениху. Я облегченно вздохнула, подумав про себя, что теперь мадам точно не вернется в замок Эдвенч.

За стол с гостями на свадебный обед меня никто не приглашал, потому я, заехав домой перекусить, захватила Дебби и Белку и сразу отправилась к Мажине.

-- Так и не ела?

-- Нет, леди Элиз, – Дебби огорченно покачала головой. -- Как вы уехали, только к дверям комнаты подходила и принюхивалась. Я уж ей и мяса предлагала, и каши положила в мисочку – даже не посмотрела туда.

Когда я вышла из кареты, в дверях дома, уперев руки в бока, воздвиглась Хейзел, которая хмуро сообщила:

-- Свезли уже на погост. С утречка еще, с раннего.

-- Она… Она ничего не просила передать?

-- Про шавку эту велела напомнить, – Хейзел кивнула на дрожащую у меня в руках Белку. – А более ничего.

Эта женщина Мажина, была мне совершенно чужим человеком. Я даже себе не могу объяснить, почему я плакала, уезжая в карете. Было в травнице нечто такое, что казалось мне важным. Она производила впечатление человека грамотного, независимого. Такие женщины во все времена редкость. Слезы лились сами собой, мне было так жаль и ее, и то, что мы не смогли, не успели поговорить, пообщаться, стать друг другу кем-то…

В руках у меня поскуливала Белка и, поняв, что она замерзла, я сунула ее под плащ, кутая и поглаживая маленькую ушастую головку.

Из воротника плаща, потыкавшись носом, вылезла узкая черная мордочка, и горячий розовый язычок облизал мне соленые щеки…

-- Ничего, малышка, ничего… -- я гладила ее и уговаривала то ли псинку, то ли себя. – Все пройдет, малышка. А через два дня мы поедем домой, у тебя будет своя подушка, я сделаю тебе разные игрушки и познакомлю с хорошей девочкой. Думаю, вы понравитесь друг другу.

Не знаю, что уж там понимала Белка, но весь день она вставала на задние лапки и просилась ко мне на руки, как будто боялась, что и я тоже брошу ее.

Где-то в глубине дома шумели подвыпившие гости и играла музыка, похоже, начались танцы. Радуясь, что мне нет нужды там присутствовать, я нацепила на собачку самодельную шлейку и повела ее на улицу. Она, кстати, запросилась сама, чем еще раз подтвердила мысль, что раньше жила в доме травницы.

На улице чуть подмораживало, и Белка, быстренько сделав свои дела, поднялась на крыльцо, оглянувшись на меня:

-- Идешь?

-- Иду-иду, -- улыбнулась я.

В свете двух факелов, горящих на черном крыльце, глазки поблескивали, белая манишка светилась небольшой проплешиной – оттуда пришлось вырезать колтун. Но в целом она выглядела чуть бодрее, чем днем. Может быть, сейчас уже поест? Я снова улыбнулась -- все же она очень забавная.

Только вот в доме эта забавница, шарахнувшись из-под ног лакея с подносом, вывернулась каким-то образом из шлейки и метнулась в широкий коридор. Я поспешила за ней – не хватало еще, чтобы она попалась кому-то под ноги! Там гости и музыка во всю гремит!

Но туда, к гостям и музыке Белка и не стремилась. Напротив, дала деру по широкому коридору куда-то в левое крыло дома. Я спешила за ней, хотя и понимала, что мы уже на господской половине – везде ковры, в жирандолях горят свечи, да и двери по стенам явно не для прислуги – с резьбой и позолотой.

Добежав до конца коридора, псинка скользнула в немного распахнутые двойные двери и я, нервно оглянувшись, зашла следом в роскошный зимний сад.

Влажный теплый воздух, огромные стеклянные окна, сейчас уже почти черные: наступил вечер. Вдоль каменной дорожки горят в пузатых фонарях свечи. В массивных кадках десятки каких-то крупнолистных растений, кадки установлены на неком подобии газона. В воздухе подвешены плети лиан, рядом весело журчит вода…

-- Белка! Белка… – я звала тихо, так как мне было неловко и боязно, не хотелось нарваться на кого-то и влипнуть в историю. Прислуге не положено здесь находится, а тем более чужой прислуге.

Где-то в другой стороне сада, не там, куда забежала Белка, послышались голоса, и я застыла, не зная, что делать. Потом, оценив обстановку, метнулась с дорожки в глубину сада и присела за бочкой с раскидистым кустом. Там меня не увидят.

-- Ах, барон! Мне так душно! Танец был так утомителен… Прошу вас, давайте посидим здесь, у воды…

-- Леди Дарлингтон, я немедленно позову вашу матушку. Думаю, у нее есть нюхательные соли…

-- Ах, мне так дурно, что я умоляю вас, не оставляйте меня! Я боюсь, что без вас мне станет еще хуже…

Чертово любопытство заставило меня высунуть нос из-за раскидистых веток – я узнала голос барона Хоггера. Девушка, висящая у него на локте, была молода и красива, но чем-то неуловимо похожа на мадам Аделаиду. Даже платье было обожаемого мадам розового цвета, с некоторым излишком кружев и вышивки.

Сложно объяснить почему, но я насторожилась. Скорее всего, из-за слишком уж ненатурального голоса…

Барон недовольно морщился, усаживая девицу на синий атласный диванчик. Один из трех, стоящих вокруг небольшой чаши журчащего фонтана по краям круглой площадочки.

Он возвышался над ней, не садясь рядом, но активно размахивая веером, а потом увидел меня…

Глаза он вытаращил, но быстро взял себя в руки, нахмурился еще сильнее, однако промолчал. Думаю, я все смогу объяснить ему позднее.

Девушка сидела ко мне спиной и я с удивлением наблюдала, как она, ловко и незаметно выгнув руку, бросила за низкую спинку диванчика прямо в траву какой-то маленький предмет. Жаль, не смогла разглядеть, что именно там было, но все это казалось чем дальше, тем подозрительнее.

Барон стал махать веером еще быстрее, приговаривая:

-- Сейчас вам станет лучше, леди Дарлинтон.

Набегавшаяся Белка вынырнула из-за кадки с кустами и пристроилась рядом без всякой шлейки, встала на задние лапки, просясь на руки. Пришлось взять и слегка сжать мордочку, чтобы она не гавкнула.

Девушке не становилось лучше, и в какой-то момент она, тихонько застонав, откинулась на спинку дивана, потеряв сознание. Барон, схватив ее за руку, машинально растирал пальцы и растерянно звал:

-- Леди Дарлингтон… Черт… Леди Элиз, вы не могли бы позвать…

Больше он ничего сказать не успел – шумно ввалилась толпа из нескольких женщин и мужчин, во главе с новоиспеченной маркизой Вэнкс. Двигались они быстро, как-будто торопились, и до фонтана дошли в считанные секунды. Одна из женщин, приятная пожилая матрона, вскрикнув, кинулась к диванчику:

-- Анжелина! Девочка моя! Ах, боже мой! Лекаря! Помогите же кто-нибудь! Барон, что вы сделали с моей девочкой?!

Кто-то из дам достал флакончики с нюхательными солями и совал под нос девице в обмороке. Она слабо застонала, но в себя приходить не торопилась. Один из мужчин спешно отправился назад, приговаривая:

-- Да-да, сейчас я приглашу домашнего лекаря маркиза. Боюсь, бедняжка леди Дарлингтон просто переутомилась.

Все суетились и ахали, девица продолжала лежать без сознания.

Маркиза Вэнкс тихонько откашлялась и, с приятной улыбкой, глядя на растерянного барона, сказала:

-- Думаю, милый Генри, теперь, во избежание скандала, тебе придется жениться на Анжелине! Все же обстоятельства слишком компрометирующие для вас. Вы так долго пробыли наедине, вдвоем…

-- Мадам Аделаида…

-- Вы можете называть меня теперь маркиза Вэнкс, господин барон.

Казалось, Аделаида испытывает особое удовольствие, повторяя тот момент конфликта в замке, когда барон потребовал титуловать официально. Она улыбалась так ласково и победно…

-- Да, милый Генри, я понимаю, молодость и красота моей племянницы свели вас с ума, вы позволили себе некоторые вольности… Брак – это лучшее решение конфликта!

Барон молча багровел лицом и явно не знал, что сказать этой гадине. Остальные слушали с любопытством, кажется, о чем-то уже догадываясь.

Подергав завязку плаща, я скинула его прямо в траву, распрямилась и вышла к людям:

-- Маркиза Вэнкс, – я приветливо кивнула ей, как равной. – Боюсь, что все не так печально, как вам показалось. Все это время я находилась здесь, вместе с леди Дарлингтон и бароном. Так что, слава Богу, я вполне могу поручится за добродетельное поведение девушки. У меня просто убежала собачка, – я погладила настороженно смотревшую на всех Белку.

Ноздри маркизы раздувались от злости, но, похоже, дамочка решила не отступать:

-- Я рада, что честное имя бедняжки Анжелины не пострадало. Но что здесь делаете вы, леди Элиз? Не помню, чтобы присылала вам приглашение. Все же экономкам здесь не место...

На меня смотрели с любопытством, как на нищенку, вломившуюся в тронный зал королевского дворца. А я чувствовала, как краска заливает лицо: чертова дрянь во мгновение ока сделала меня центральной фигурой конфликта.

-- Маркиза Вэнкс, леди Элиз находится здесь по моей просьбе. Я хотел дать ей поручение на утро, – сухо заявил барон. Он уже вполне успел взять себя в руки и, кажется, вполне осознал, как именно его хотели подставить.

-- О, понятно! Но все же, милый Генри, этой девице с ее репутацией не стоит находиться рядом с порядочной юной леди.

Наступила глубокая пауза, только Белка у меня на руках жалобно пискнула. В распахнутые двери зимнего сада ввалилась новая толпа гостей во главе с маркизом и его драгоценной тростью. Застонавшая девица подняла голову, ей помогли сесть.

-- Анжелина, милая, как ты себя чувствуешь?! – ее мать с недовольством поглядывала на барона и помогала маркизе изо всех сил: -- Барон что-то позволил себе, Анжелина?! Он испугал тебя?

-- Ах, маменька, я ничего не помню! – девушка приложила пальчики к вискам и жалобно повторила в оглушительной тишине: -- Совсем-совсем ничего не помню!

-- Ах, мадам Дарлингтон, -- продолжала Аделаида, -- мужчины порой бывают так небрежны! Да и потом, разве можно положиться на слово какой-то там пиратской девки? Мне кажется, милый Генри, – вновь повернулась она к барону, – вам все же стоит сделать предложение леди Дарлингтон.

Барон Хоггер глубоко и медленно вдохнул-выдохнул, а потом демонстративно громко ответил маркизе:

-- Боюсь, что это будет невозможно, маркиза Вэнкс. Не далее, как неделю назад, я сделал предложение леди Элиз, и она приняла его. Мне жаль, что ваша племянница столь слабонервна, что когда я познакомил ее со своей невестой, она упала в обморок.

И в глубокой тишине тихонько добавил:

-- Очевидно, от изумления.

Гости вокруг начали как-то неловко поздравлять барона, а сам Генри Хоггер, поклонившись маркизу, молча взиравшему на эту сцену, спросил:

-- Дорогой маркиз Вэнкс, позволите ли вы мне пригласить новобрачную на танец? Все же я ее родственник, и мне хотелось бы сохранить в своем сердце этот волнующий момент.

-- Разумеется, барон, разумеется… -- мне кажется, маркиз тоже что-то понял, так как улыбка у него была какая-то задумчивая. – Но тогда вы должны позволить мне танец со своей невестой! Родственные связи, – ехидно добавил новобрачный, – нужно укреплять!

-- Прошу прощения, маркиз Вэнкс, но я сегодня подвернула ногу и не смогу… -- меня уже потряхивало от избытка событий, но я сумела поклонится маркизу, придерживая Белку.

-- Жаль, очень жаль! – он кивнул мне вполне дружелюбно. -- Прошу всех вернуться в зал, дамы и господа.

Барон наклонился ко мне и скомандовал:

-- Идите в свою комнату, леди Элиз.