Глава 42

За эту неделю все измотались основательно. Даже в туалет малышку нужно было носить на руках. На ночевках мы с Дэбби кипятили бинты, нам очень помогала Алетта. Плюнув на все правила приличия, я велела ей ехать с нами в карете: мне показалось, что малышка доверяет ей больше остальных.

В общем-то, это было вполне логично. И я, и Дебби делали ей больно – перевязка ожогов не самое приятное действие. А вот Алетта потом сажала ее на коленки и тихонько шептала на ушко песенку. Что-то совсем детское и ласковое, типа нежной колыбельной.

До дома мы добрались без особых приключений, но меня очень беспокоила девочка. Она все еще отказывалась разговаривать, старалась не смотреть мне в глаза. Ожоги на ножках более-менее затянулись, но пока ее носили на руках – обувь надеть было невозможно, да и не было у нее обуви.

Замок встретил нас относительным порядком, вкусным ужином и горячей водой для мытья. Но первым делом я решила устроить девочку.

Поговорила с Мартой, поговорила с Алеттой, нормально отмыли ребенка, еще раз перебинтовали ножки. Новая кожица слишком тонкая, а туфельки я куплю ей позднее. Пока же просто нацепили на нее толстые шерстяные носки.

В одну из гостевых комнат, достаточно скромную, поселили маленькую гостью и ее новую няньку. Марта, кажется, была не слишком довольна, но я пообещала, что как только приедет отец девочки, так и решим дальнейшую судьбу Алетты.

-- Ты пойми, Марта, я и сама ничего о ней не знаю. Только ведь и бросать ее с незнакомой служанкой жалко, а к твоей племяннице она привязалась. И время это я Алетте оплачу, даже не переживай.

-- Воля ваша, леди Элиз. А только ненадежное это место. А ну как у отца ейного денег не будет на няньку? Да и растут детишки быстро, а племяшка потом кудысь денется? Ну, разве что ненадолго этакая работа ей.

-- Как лорд Хоггер вернется, так все и решим, – пообещала я.

Потом разгружали то небольшое количество вещей, что привезли из Вольнорка. Потом я выделила ткани на платья девочке и срочно усадила швей за работу. В общем, до ванной комнаты я добрела уже ближе к вечеру.

Дебби помогла мне прополоскать и расчесать волосы. И сейчас я, наслаждаясь заслуженным покоем в своей спальне, пила чай.

-- Дебби, пожалуйста, сходи к леди Миранде и скажи, что я ее жду. Кейти пусть передохнет. Потом я сама приведу леди к ним в комнату.

К сожалению, никаких особых подарков я малышке не привезла: мы слишком быстро уехали. А ведь она их ждала. Я готовила объяснения и думала, чем загладить свою «вину», но тут вбежала Миранда и застыла, глядя на вскочившую с подушки у камина Белку. Та настороженно вглядывалась в новое лицо в своем окружении, а потом робко вильнула хвостиком.

-- Уи-и-и-и!!! – Миранда запищала так тихо, но таким высоким голоском, что у меня заложило ухо, как будто комар зазвенел прямо у лица. – Это… это… она мне?!

Белка припала на передние лапки, задрала попу и, радостно вильнув рыжим пушистым хвостом, смешно скакнула несколько раз, приглашая поиграть. Миранда с разбегу упала на колени и робко протянула ручку. Белка осторожно понюхала и лизнула ладонь…

Минут пятнадцать они клубком валялись на полу. Миранда пыталась ее поймать и поцеловать, но получала ловкие «лизы» в нос и щеки. Коварная собака уворачивалась и обнять себя не давала. Белка радовалась и прыгала так, что даже запыхалась и, наконец, уселась, свесив узкий язычок набок и пытаясь отдышаться.

-- Не совсем. Леди Миранда, вам нравится эта собачка?

-- Она самая лучшая, леди Элиз! – малышка была совершенно честна и счастливо улыбалась. – Это самый-самый лучший подарок!

-- Это не подарок, маленькая леди. Но если вы подружитесь, то Белка будет любить тебя.

-- И спать у меня в комнате?

-- Если захочет, то иногда будет.

-- Я отдам ей свою подушечку!

Я засмеялась:

-- Думаю, мы обойдемся без таких жертв!

-- А что она любит кушать?

Я только вздохнула. Хорошо, конечно, что девочка так рада, но теперь предстоит объяснять многое. Что собачка – не игрушка. Что о Белке нужно заботиться: гулять с ней, купать и прочее; что кормить требуется отдельно и не позволять кусочничать со стола…

Да, многое придется рассказывать, а главное – контролировать. Но может, это и к лучшему? Пусть учится нести ответственность за других.

-- Леди Миранда, я хочу вас познакомить с одной юной барышней…

-- О, вы привезли мне еще одну игрушку? А где…

-- Нет, леди Миранда. Эта девочка не игрушка. Она вполне живая, только немного болеет. Если вы хотите, мы вполне можем навестить ее.

-- А Белка останется здесь?

-- Белку можно будет взять с собой.

Рассматривали девочки друг друга несколько настороженно. Гостья сидела на кровати, вытянув ноги в носках поверх покрывала, закутанная в огромную сорочку. Ничего, через пару дней платье будет готово.

Белка, чуть поскуливая, стояла на задних лапках и просилась на постель. Миранда недовольно хмурилась. Она была и моложе возрастом минимум на год, и немного меньше ростом. Вцепилась мне в руку и спросила:

-- А это ее Белка или моя?

-- Белка, леди Миранда, сама по себе. Она будет дружить и с вами, и с этой малышкой, – я кивнула на рассматривающую нас гостью. – И даже со мной будет играть с удовольствием.

-- А девочка будет здесь жить? – Миранда все еще хмурилась, и я аккуратно ответила:

-- Какое-то время будет. Потом приедут барон Хоггер и её папа, тогда и решат все. А сейчас ей немного грустно от того, что папа остался в Вольнорке.

Алетта стояла у окна, несколько напряженно переводя взгляд с одной малышки на другую, но не вмешивалась. Я тоже замолчала, давая время им присмотреться. Миранда оказалась более решительной. Она все так же хмурила светлые брови, но спросила тихонько, даже робко:

-- Тебя как зовут?

Я только хотела вмешаться и объяснить, что гостья болеет и пока не может разговаривать, как та ловко сдвинулась к краю кровати, села, свесила ножки в огромных носках и сипловато ответила:

-- Белла… Это значит – красавица…

Я и Аллета переглянулись и замерли. Пусть малышка говорит что угодно, главное, она отходит от шока!

Миранда посмотрела на меня, подошла ближе к высокой постели и попробовала залезть туда. Я помогла, а потом, немного подумав, подняла с пола Белку и поставила между ними.

Псинка мгновенно облизала сперва Беллу, а потом для симметрии, Миранду и улеглась между ними пузиком кверху. Леди Миранда подвинулась поближе: так удобнее было гладить и чесать, и несколько обиженно сказала:

-- А Миранда значит восхитительная… Зато у меня есть кукла, которую зовут леди Глория…

На глаза Беллы навернулись слезы, и я поспешила вмешаться:

-- Жаль, что у Беллы нет куклы. Думаю, это не совсем хорошо. Правда, Миранда? Пожалуй, завтра мы все вместе сядем и сошьем для Беллы новую куклу. Хочешь?

Ответить на словах она не захотела, но кивнула темной головкой так, что кудряшка скакнула по щеке. Ну, хоть что-то…

-- Сейчас, юные леди, вы выпьете на ночь теплое молоко и ляжете спать. А завтра у нас будет много дел.

Миранда нехотя слезла с кровати, взяла меня за руку и ревниво спросила:

-- А Белка здесь останется?

-- А как ты хочешь?

Видно было, что девочка колеблется, она рассматривала валяющуюся на кровати Белку, чуть ревниво косилась на Беллу и, наконец, приняла решение:

-- Ладно, пусть сегодня ночует здесь. А завтра у меня. Так ведь можно, леди Элиз?

Я уложила спать Миранду, посидела немного, рассказывая сказку, и вернулась в комнату Беллы. Та еще не спала. Сказку я повторила, подумав, что это не слишком удобно, но хорошо уже то, что девочка слушает и не отводит глаза. Вернулась Алетта, и я, уже выходя из комнаты, получила таки награду:

-- Спасибо, леди…

Вернулась в свою комнату, хлебнула остывший чай и наконец-то открыла книгу тетушки Мажины.

***

Стронгер постарел с момента их последней встречи: прибавилось седины и углубились морщины. Но физически он все еще был крепок. Плохо было то, что капитан как бы застыл в своем горе…

В первый же вечер Генри снял самый удобный номер в гостинице, который только смог найти, и постарался напоить капитана. Тот долго пил не пьянея, молча сглатывая вино и морщась, а потом его просто прорвало:

-- … она кричала, Генри… Так кричала… А у меня на руках Белла, и я не мог… А потом тишина и только треск пламени и перекрытия рухнули, как только я вышел… Я даже Беллу не успел оттащить от дома – ей искрами ноги обсыпало… Саму-то я ее под плащом прятал, а ножки высунулись… и вот…

Тело погибшей жены капитана похоронили в гробу, с отпеванием, в отдельной могиле. Это то, что с трудом смог устроить лорд Хоггер. Большую часть трупов сваливали в общие ямы: у семей не было денег на достойные похороны.

Все это время Стронгер смотрел куда-то пустыми глазами, и от него совершенно не было толку. Он невпопад отвечал, а напиться еще раз просто отказался:

-- Не могу, Генри… Потом снится всякое… И крик еще этот…

Нужно было что-то решать с лавкой, которую капитан держал для прокорма семьи. Нужно было решать вопрос с земельным участком: его могли просто захватить новые застройщики. Бумаги сгорели все, и восстанавливать их пришлось лорду Хоггеру лично.

В канцелярии герцогства сновали толпы народу, топтались погорельцы, и всем было что-то срочно необходимо. Писцы довольно улыбались: количество перепадавших им медяшек превратилось в обильный водопад.

Над самим Вольнорком, несмотря на морозы, долго еще витал запах гари. Да и почерневший от копоти снег в ближайших кварталах выглядел жутковато. Участилось количество нападений на ночных улицах, и барон искренне радовался, что успел отправить Элиз в замок. За городом тоже пошаливали, и один обоз уже подвергся нападению.

Впрочем, купцы отбились, а герцог не собирался миндальничать. Войска патрулировали улицы и собирали ополчение для ловли мародеров. Многие из погорельцев не отказались подработать, так что это беспокойство ненадолго.

И все это время, бегая, как какой-нибудь ловкий стряпчий с бумагами капитана, наводя порядок в его лавке и договариваясь с остающимся там приказчиком о новом ведении дел и письменных отчетах хозяину, валясь вечерами в койку совершенно без сил, барон думал об Элиз.

«Я так и не услышал от нее – да… Но не может же она отказаться? Или… Но если она откажется, у меня еще есть время. Она отслужит эти два года экономкой честно, как договаривались. У меня есть время… Я постараюсь ее убедить. А если нет?”

Размышлять о таком было больно, и думы его свернули куда-то в сторону: “-- Отец бы проклял меня, – усмехнулся Генри внутренне. – Взять девицу с подмоченной репутацией и без приданого?! Точно бы проклял! – почему-то от этой мысли стало даже весело. -- Какая мне, в сущности, разница, что будут говорить об этом браке? Но все же… Мне хотелось бы понять, что она выходит замуж не за мои земли…»

Генри ворочался в неудобной кровати, а капитан Стронгер все еще сидел у стола, пялясь в темное окно, за которым не было видно даже звезд. Он проводил так почти все дни, бессмысленно глядя в какую-нибудь точку и вздрагивая, когда с ним заговаривали.

-- Джон, ложись спать.

-- Сейчас… -- и ничего не изменилось, он даже не шевельнулся, чтобы раздеться.

За последние дни лицо его обросло неряшливой щетиной, он почти не ел. Генри казалось, что капитан даже рад, что сейчас нет нужды заботится о дочери. Эти мысли лорду Хоггеру сильно не нравились.

-- Джон, завтра-послезавтра прибудет охрана.

-- Да… Генри, у меня к тебе просьба -- пусть Белла поживет зиму в твоем замке.

-- Нет.

-- Генри, но тебе не придется тратиться на нее! Я компенсирую все расходы.

-- Не веди себя как идиот, Джон. Но я не собираюсь возится с брошенным ребенком. У меня и своих дел достаточно.

-- У тебя же есть твоя эта, как ее… Леди-экономка…

-- Джон, ты поедешь со мной и проживешь зиму в замке. Я понимаю твое горе… Но у тебя осталась дочь, и ты не скинешь с себя эту ответственность. А там уж видно будет.

Капитан помолчал и как-то неуверенно ответил:

-- Может, ты и прав, Генри… Может, и прав…

Из-за прихоти барона Хоггера прибывший в Вольнорк отряд охраны задержался на двое суток. Барон брал с собой только двоих и отсутствовал целыми днями.

-- По лавкам бегал, – равнодушно пожал плечами на вопрос сослуживцев один из солдат. – Что-то все искал там…

-- По каким? – полюбопытствовал молодой чернявый Блейк.

-- Не нашего ума дело, – недовольно буркнул Джонатан. – Тебя охранять наняли, а не языком мести. Вот и охраняй!

Капитан Стронгер, кажется, так и не заметил задержки.