Глава 24

Раз. Он унизил меня при всех.

Два. Сознался, что хотел меня убить.

Три. Применил ко мне насилие.

Думаю, доказательств более чем достаточно.

Пошатываясь, шипя от боли и тряся обожжённой левой рукой, этот мерзавец замахнулся на меня для второго удара — но тут я заговорила.

Тихо. Чётко. Дрожащим от гнева голосом.

— Закончил, мразь?

Он так и замер с поднятой рукой.

— Что?!

— Спросила: закончил ли ты свой жалкий спектакль, червяк-недомерок? — вытерев рукавом кровь с губ, я встала с колен и выпрямилась. — Если даже нет, мне плевать. Потому что теперь моя очередь говорить, а твоя — слушать.

Глаза Леохряка округлились и полезли на лоб. Он явно не ожидал не то что такого ответа, но даже моей непокорности.

— Ты... ты...

— Ты назвал меня собственностью, — цедила я и, демонстративно подняв руку, загибала пальцы. — Ударил. Пригрозил заточить. Признался, что подослал убить. Грозился новыми страданиями, приводящими к моей смерти.

Когда пальцы «кончились» на одной ладони, получился кулак. Я криво улыбнулась, повернула руку, направив на него кулак, и продолжила:

— Прекрасно. Наглядно. При свидетелях. Идиот.

Из моего кулака ударила молния в пол у его ног.

Он отпрянул и попятился. Я увидела, что недоумение в его глазах медленно начинает перерождаться в страх.

— Отлично. Ты сам себя закопал, дубина, — прошипела я.

— Ты... ты не посмеешь...

— О, я не просто смею, — я резко сделала три шага вперёд, заставляя его отступить. — Я собираюсь уничтожить тебя. Медленно. Болезненно. И по закону.

— Ты... ты не можешь… — лицо мужчины стало стремительно сереть.

— Могу, — перебила я. — Ты, видимо, не понимаешь, что натворил, Леопольд? Потому что ты только что при свидетелях — я кивнула на Делайру и перепуганных слуг, — подтвердил все пункты моего заявления королю. Угрозы. Насилие. Покушение на убийство.

— Ты... ты подстроила… Я буду отрицать… Эти никчёмные рабы ничего не стоят…

— Да, я подстроила. Да, отрицай сколько хочешь. Нет, эти куда более достойные, чем ты люди, точно чего-то да стоят, — улыбнулась я. — Хотя… учитывая, что их слова будут стоить тебе репутации, имущества и свободы… Я бы даже сказала, что они очень много чего стоят. Я знала, что ты не сможешь сдержаться, ты же животное, Леохряк. Я объявляю тебе войну, гадёныш, и не приму твоей капитуляции. Меня устроит только лишь твоё полное разорение: материальное, моральное и юридическое. Ты издевался надо мной меня. Ты изменял мне. Ты заставлял меня смотреть на это. Ты украл моё наследство. Ты покушался на мою жизнь. Ты отравил меня и нанял банду головорезов. И ты действительно думаешь, что это всё тебе сойдёт с рук?!

— Ты моя жена! Моя собственность! Тебя никто не защитит! Ты обязана мне подчиняться! Заткнись! Заткнись! — завизжал мужчина и попытался снова рвануть ко мне, но ещё одна молния сорвалась с моих сжатых до побелевших костяшек в кулак пальцев и ударила перед ним.

«Кажется, придётся потом чинить здесь пол», — отстранённо подумала я. Или замок сам «отрегенерирует» эту разбитую плитку?

— Нет.

Я сказала лишь это одно слово. Твёрдо. Жёстко. Уверенно.

— Я подала на развод. Король уже знает, что ты вор, лжец и убийца, и теперь у меня есть свидетели, слышавшее твоё признание, — продолжила я. — Во-первых, брачный контракт, составленный моим отцом, гласит: в случае развода по моей инициативе — если я докажу, что ты меня бил, изменял или пытался убить — ты лишаешься всего, что получил через наш брак. А значит, я заберу у тебя всё, что было моим, и поверь, Леопрыщ, на этом не я остановлюсь. Я тебя уничтожу.

— Не сможешь, — побелев, прохрипел гадёныш.

— Во-вторых, ты приехал сюда с угрозами. Это уже покушение на жизнь дворянки. При свидетелях, — игнорируя его комментарии, продолжала я и указала рукой на Делайру. — За это полагается казнь, напомню тебе, идиот, как мне сказали эти умные «никчёмные» люди.

— Ты не посмеешь…

— Посмею, — прошипела я и сделала шаг навстречу, заставляя его отступить к лестнице. — В-третьих… Если ты когда-нибудь снова поднимешь руку хоть на кого угодно, я её тебе вырву, я клянусь. И даже твой драконий облик тебя не спасёт. А теперь — убирайся из моего замка. Пока я не позвала стражу.

Бледный, с безумным взглядом Леопольд замер. На долю секунды у него, судя по взгляду, появилась разумная мысль о побеге, но не задержалась. Потому что он вдруг резко поднял руки, вокруг его ладоней загорелось алое мерцание, и с перекошенным от ярости лицом он выкинул кулаки вперёд.

— Сдохни, стерва! — проревел мерзавец, и огонь сорвался с его ладоней.