Глава 25

Огненный шар, выпущенный Леопольдом, рассекал воздух с шипящим свистом, оставляя за собой дрожащий от жара след. Я видела, как искры вспыхивают в его ядре, распаляя шар всё сильнее.

Время для меня будто остановилось.

А я поняла: я не знаю, как защищаться. Если моя магия не сработает, как и прежде на «автомате», кажется, я сейчас умру.

Эти мысли пронеслись в сознании с ледяной ясностью. Я не чувствовала страха — только странное, почти отстранённое любопытство. Интересно, насколько сильно больно будет?

Я даже руки в защитном жесте начала поднимать скорее на инстинктах, чем осознано: я чётко понимала, я не успею. Но вдруг тело отреагирует магией, если я попытаюсь хотя бы руками «защититься»?

Отрешённо я начала уже подводить итоги моей этой новой, хоть и скоротечной жизни. Было интересно. Познавательно. Не скучно.

Я успела попасть в засаду каких-то бандитов, поссорится с мужем и обзавестись женихом, поднять мнение о Талиссе в глазах её служанок… Я даже успела умереть и воскреснуть!

Хорошая, в общем, получилась эта жизнь. Жаль только так и не успела пнуть Леохрюка между ног, а в остальном — ни о чём не жалею.

Глядя прямо в глаза своей смерти, я где-то за краем сознания слышала крики служанок позади и видела расплывающееся в самодовольном оскале лицо ненавистного Леоплюха…

Но прежде чем пламя успело коснуться меня, воздух передо мной дрогнул.

Словно невидимая рука провела по пространству, и там, где секунду назад была пустота, возникла стена.

Не плотная, не массивная, а едва заметная. Скорее, похожая на тонкую плёнку воды, дрожащую в воздухе и переливающуюся перламутром.

Огненный шар ударил в неё — и произошло нечто невозможное.

Пламя не погасло. Оно отразилось.

СРАБОТАЛО! Видимо, моя магия защитила меня.

Огненный шар не просто отразился — он развернулся и, будто теннисный мячик, полетел обратно с такой же силой, с какой было выпущено. Прямо в Леосвина.

Я видела, как его глаза — эти маленькие, злые, свиные глазки, прищуренные в торжествующей ухмылке — вдруг округлились. Его рот, ещё секунду назад искривлённый в злобной гримасе, начал открываться в немом ужасе.

Он даже заорать не успел. Огонь накрыл его с головой.

— А-А-А-А-А-А-А!

Голос, конечно, был нечеловеческим. Это не был не просто крик боли — это был вой загнанного зверя, внезапно оказавшегося в собственной ловушке.

Леопольд затрясся, его руки взметнулись вверх и начали отчаянно шлёпать по телу. Видимо, он пытался сбить пламя. Но пламя обвило его, словно питон, и выпускать из своих объятий не собиралась.

Огонь лизал кожу, заползал под одежду, но… но ткань не горела, а тело не обугливалось. Он просто был поглощён этим пламенем, но абсолютно точно жив. Это была пытка.

Я ужаснулась: это... это моя магия с ним сделала такое? Или это его собственная магия поглотила сейчас его?

От этого зрелища и понимания, что ЭТО бы ждало меня, не возникни защитная стена между нами. По спине пробежал холодок, но я сжала кулаки, убеждая себя, что этот Леохряк точно заслужил это. Нечего жалеть этого мерзавца.

Но… это точно моя магия может сделать такое?

Леопольд выл и орал, и этот звук звенел в ушах, но я была не в силах отвернуться. Его кожа медленно начала краснеть и покрываться волдырями, но его агония длилась слишком долго.

«Муж» упал на колени и пополз в мою сторону, оставляя кровавые следы на мраморном полу.

Он не умирал.

Он страдал.

— Помоги!!! Останови!!!

Но защитная стена не пустила его ко мне. Вскинув руки на «щит», с воем и плачем, Леопольд продолжал молить меня остановить «это».

А я не знала как. Я даже не уверена, что я это с ним сделала. Скорей всего это его же заклинание отразилось на него самого.

Не знаю, сколько времени это длилось, но огонь угас также внезапно, как появилась стена. Просто — щёлк — и его не стало.

Леопольд рухнул на пол, и его тело задёргалось в судорогах. На коже оставались волдыри, одежда слегка дымилась, но в целом гадёныш был вполне жив. Учитывая, что он только что полыхала как свеча, это было странно.

Никто к нему не рванул, но и издалека было слышно, насколько было хриплым и прерывистым его дыхание, а глаза — стеклянными от шока.

В холле, не считая всхлипов и воя Леохряка, повисла мёртвая тишина.

— Тридцать секунд, — раздался голос Регенхейма откуда-то сбоку.

Я резко обернулась. У двери стоял герцог и смотрел на Леохряка с таким презрением, что даже мне стало неуютно.

— Это длилось всего тридцать секунд, — повторил Регенхейм. — Как тебе, Леопольд, понравилось?