Глава 26

Голос герцога был спокойным, но с металлическими нотками. Его пальцы замерли в странной, «скрюченной» форме на вытянутой вперёд руке — будто он только держал нити невидимого заклинания.

Я проследила взглядом за едва видным мерцанием — оно увеличивалось и переходило в ту самую магическую стену.

Ага, вот что произошло. Это «зеркало» Регенхейма сделало ТАКОЕ с Леопольдом.

— Всего тридцать секунд той боли, что тебе предстоит терпеть годами, если ты когда-нибудь снова переступишь порог этого замка, — подходя к Леосвину с гулко отдающимися в тишине холла шагами, чеканил Риан. — Если ты дотронешься до Талиссы ещё хоть раз, будет тоже. Если посмеешь поднять руку на её слуг тоже. Если попытаешься хоть как-то вмешаться в их жизнь — тоже. Я буду свидетельствовать против тебя королю. Если, конечно, леди Талисса согласится принять мою помощь. Ты понял меня?

Леопольд, с трудом подняв голову, уставился на него. В его глазах не было ни злости, ни ненависти — только животный страх.

— А если леди Талисса не согласится? — с лёгким сарказмом спросила.

Мой голос, в отличие от голоса герцога был не уверенным и твёрдым, а дрожащим и растерянным, да и сарказмом я прикрывала пережитые эмоции, будем уж откровенны.

Риан перевёл взгляд на меня и слегка улыбнулся. По-доброму, будем честны.

— Если не согласится, то значит, я сам займусь этим делом, без твоего, Талисса, разрешения, — усмехнулся мужчина. — Вот только в этом случае тебя не пустят на процесс, а ты, я думаю, хотела бы понаблюдать, как будет проходить суд над этим мерзавцем, которого ты мужем называла.

— Я всё ещё её муж, — внезапно взвыл Леосвин.

На секунду мне показалось, что Регенхейм сейчас пнёт его. Если честно, у него даже нога как будто дёрнулась, но Риан передумал и лишь поиграл желваками.

— Я мог бы отправить тебя к королю в цепях, — презрительно процедил герцог и склонил голову набок, будто рассматривая жалкое существо у своих ног. Так оно собственно, и было. — Но я вверяю твою судьбу той, что пострадала от твоих поступков сильнее всего. Талисса, тебе решать, что с ним делать. Можем сделать так, что он просто исчезнет и никто никогда не узнает, куда он делся. Можем сделать так, что его найдут павшего от рук бандитов. Дорога-то от вашего поместья длинная? Можем отдать королю. Тебе решать.

Это был не просто жест. Это был не просто выбор. Почему-то я остро ощущала, что это какая-то проверка. Месть — или милосердие? Суд — или прощение?

— Талисса, сжалься, — всхлипнул муж. — Не убивай меня.

Леопольд попытался подняться, но не смог: его дрожащие и скользкие от крови пальцы скользили по полу. Гонора в голосе у него, конечно, резко поубавилось, и теперь Леосвин выглядел жалким и насмерть перепуганным.

Его лицо покрылось красными пятнами от ожогов, одежда обуглилась по краям, но не сгорела, будто огонь тщательно вымерил, сколько боли причинить, чтобы не убить, но запомнилось надолго. Интересно, это случайность или тонкий расчёт Регенхейма? Уверена, что второе.

Я медленно подошла к щиту, всё ещё разделяющему нас с поверженным мужем, слыша, как каблуки сапожек отстукивают по мрамору чёткий, размеренный ритм. Остановившись в шаге, я скрестила руки на груди и наклонила голову набок.

— Сжалиться? — практически прошипела я. — Ты сейчас просишь меня о милосердии? Ты — меня?!

Побелевший от страха Леосвин торопливо закивал.

— Ты, который бил меня? Который унижал? Хотел убить? Который только что запустил в меня огненным шаром, надеясь сжечь заживо?! — сдерживая гнев, ледяным тоном процедила я. — И ты думаешь, что одно твоё слово «сжалься» должно заставить меня забыть всё это?

— Но ты моя жена, ты обяза…

Регенхейм едва заметно пошевелил пальцами, и невидимая сила отбросила Леохряка от щита, будто его ударило током.

— Прости! Прости! Я не это хотел сказать. Я... я изменюсь! — прекратив визжать и оправившись от шока, тут же захрипел Леосвин и снова пополз на четвереньках к щиту. — Талисса, клянусь! Я... я подпишу развод, отдам всё, что взял! Только... только не убивайте меня.

Я покосилась на Регенхейма, чьё лицо было каменной маской. Видимо, герцог действительно предлагал мне само́й решить участь этого подонка.

— А знаешь, что самое забавное, Леотварь? — присев на корточки, чтобы быть с Леопольдом на одном уровне, тихим, дрожащим от злости голосом заговорила я.

— Что? — эхом переспросил мужчина.