Глава 45

После раздачи оружия я распорядилась подкатить поближе к воротам два больших валуна, которые заранее приволокли сарацины из-за стен крепости еще днем и наскоро обтесали. Когда начнется штурм, этими валунами мои воины подопрут ворота. Думаю, с такой поддержкой изнутри тарана можно особенно не опасаться. Даже интересно почему в средние века не додумались до такой простой вещи. Засовы различных конфигураций я на чертежах крепостей встречала, а чтобы здоровенным камнем изнутри ворота подпереть – такого не видела. Может, просто не попадалось мне на глаза эдакой простой, но, на мой взгляд, эффективной конструкции...

Прикинув откуда могут полезть на стены враги, я приказала подтащить к тем местам железные котлы и заранее развести под ними огонь, чтобы вода кипятилась. Жаль масла в Тортосе маловато было, сезон сбора оливок не подошел еще. А то кипящего маслица за шиворот штурмующим налить оно б, конечно, эффективнее было. Но за неимением такового и кипяток сойдет.

Длинные шесты с перекладинами на концах по моему указанию были разложены на стенах так, чтоб они всегда были под рукой если понадобится оттолкнуть штурмовую лестницу. Также я позаботилась о том, чтобы у самых сильных воинов, помимо основного оружия, на спине присутствовал один из закупленных мною колчанов с десятком коротких копий-дротиков – брошенное крепкой рукой с близкого расстояния такое оружие вполне могло пробить насквозь кожаный доспех или разорвать звенья качественной кольчуги.

Помимо отряда Элизабет, в крепости оставалось еще два десятка женщин обслуги, ранее работавших на мавров, а теперь – на меня. Точнее, на нужды крепости.

И сейчас нужда была очевидной.

- Так, дамы, - сказала я, собрав их, и при этом заметив, что воинственные женщины успели вооружиться топорами и большими мясницкими ножами. – Я вижу, что настрой у всех нас боевой, но от вас не требуется лезть в гущу битвы – для этого в крепости есть мужчины. А вот заниматься ранеными придется вам, потому, что они появятся сразу как начнется штурм. И будет их немало.

- Не переживайте, госпожа, - проговорила девица с топором, которая до этого ловко развалила деревянный чурбак одним ударом и отжала оружие у мавра, положившего на него глаз. – Мы свое дело знаем, и раненых не оставим. Но если придется защищать их и себя, топоры и ножи нам пригодятся.

Что ж, с таким аргументом не поспоришь, кухарка была права.

- Тут еще копья остались, и пара неплохих топоров, - заметила я. – Разбирайте, они ваши. И очень надеюсь, что завтра они вам всё-таки не пригодятся.

...Ну а когда я всё проверила и во всем удостоверилась, то почувствовала, что устала как загнанная лошадь...

До рассвета была еще пара часов, в течение которых халиф точно не двинет свое войско в атаку – ночью немудрено и своему товарищу по черепу саблей заехать, или сломать ногу, наступив в какую-нибудь рытвину или вражескую ловушку, потому в эти времена по ночам старались не воевать.

И эту пару часов я решила провести с пользой, а именно – поспать. Инэс приходила пару раз, приносила лепешки и верблюжье молоко, но есть не хотелось. А вот спать – смертельно. Потому я и направилась в главную башню, мечтая рухнуть на свой матрац и вырубиться – но в коридоре столкнулась с Бернаром, лицо которого светилось лучезарной улыбкой во весь портрет, хотя радоваться, на мой взгляд, особенно было нечему.

В руке жених нес пехотное копье средних размеров вокруг которого было намотано алое полотнище. Подойдя ко мне, Бернар, сияя как начищенный медный щит, протянул мне копье, и сказал лишь одно слово:

- Разверни.

Я подчинилась, отметив, что полотнище, совсем недавно бывшее плащом принца Мухаммада ибн Марданиса, аккуратно прибито к копью мелкими гвоздиками – и где их только жених нашел среди ночи?

А потом я ахнула, так как на конце знамя было обрезано на три треугольных «хвоста» в средневековом стиле и аккуратно прошито, а рядом с древком красовался белый щит с вышитым на нем золотым топором.

- Но... это невозможно! – воскликнула я. – За несколько часов нельзя сделать такую вышивку!

- А это и не вышивка, - довольно усмехнулся Бернар. – Присмотрись внимательнее, а то при свете факелов не очень хорошо видно. На щит я пожертвовал свою белую шелковую рубашку из далекой страны Чжунго. А золотая вышивка - это шелковый шнур, который девушки отпороли от моего камзола. Оказалось, что Элизабет и сама умеет хорошо шить, так что с работой они вдвоем с ее наемницей справились очень быстро. Ну а я разыскал медные гвоздики и приколотил флаг к копью. Правда, я всё равно против того, чтобы ты утром принимала участие в вылазке Элизабет.

- И почему же ты против? – негромко спросила я, с удивлением отметив, что мою сонливость как рукой сняло, зато пресловутые бабочки в животе словно сбесились, при этом явно стремясь в своем полете спуститься ниже положенного...

Бернар смутился, опустил взгляд, но всё-таки проговорил:

- Потому... что я боюсь тебя потерять.

Моя комната была совсем рядом, и я уже поняла, что этой ночью точно не засну. К тому же в моем теле сейчас ощущались подзабытые мною в моем мире желания, которые в условиях ожидания серьезной битвы требовали немедленного удовлетворения.

- Я тоже боюсь тебя потерять, Бернар, - проговорила я. – Но утром нас ждет битва, которая может забрать жизни у нас обоих. Потому мне кажется, что время до рассвета мы оба можем потратить так, чтобы умереть было не жалко...

Вместо ответа мой жених шагнул ко мне, наши губы слились в поцелуе, и нам осталось немногое – лишь сделать над собой усилие, оторваться друг от друга, перешагнуть порог моей комнаты, и забыть на короткое время о том, что ждет нас на рассвете...