Глава 47

Вокруг замка располагались поселения местных крестьян, сбежавших из них во время осады Тортосы моим дядей. Пустые строения высотой около трех метров вместе с крышей отлично скрыли отряд наемниц, выехавших за ворота – и сразу же по моей команде направивших коней в сторону этих естественных укрытий. Чтобы пыль не забивала рот и ноздри, а волосы не мешались под руками и не падали на лица, наши головы были на восточный манер замотаны в полосы черной ткани, а всё торчащее, болтающееся и способное выпасть при бешеной скачке надежно зафиксировано кожаными ремешками.

В армии халифа нас никто не заметил.

Что в целом было логично.

Наверняка Абд аль-Мумину доложили, что Тортосу с поврежденной стеной и разрушенными воротами защищает горстка воинов, самонадеянно оставленных Рамоном Беренгером для охраны замка. При этом, разумеется, лазутчики халифа не брали в расчет сотню мавров принца – какой-же вменяемый военнопленный будет биться за того, кто его пленил? Да и кто им оружие даст? Скорее уж эти пленники, вырвавшись на свободу, атакуют победителей, которые теперь сами попали в непростую ситуацию...

Я прям была уверена, что Абд аль-Мумин думает именно так, словно в голову ему заглянула. Иначе как еще объяснить, что, переправившись через Эбро, армия халифа довольно вольготно расположилась лагерем на берегу реки. Разумеется, боевое охранение было выставлено в виде постов, воины которых кайфовали, жаря мясо на кострах и лениво поглядывая в сторону крепости. Или не поглядывая. А чего на нее смотреть? Небось, гарнизон Тортосы сейчас трясется в ужасе, ожидая наступления дня, когда доблестная армия халифа возьмет крепость словно свежую лепешку со стола, ждущую когда в нее вонзятся зубы хозяина.

Эти мысли дозорных тоже были понятны. Иначе бы халиф велел выставить вокруг лагеря хотя бы рогатки – эдакие предки противотанковых ежей, представляющие собой продольные брусья с навязанными на них пучками заточенных кольев. Никакой всадник не направит своего коня на такое препятствие, надеясь его перепрыгнуть – слишком высок риск того, что лошадь насадится брюхом на острую деревяшку.

Но рогаток не было. Лишь догорали костры, возле которых сидели сонные дозорные – либо лежали, беззаботно уснув на нагретой за день земле.

Непростительная оплошность!

Даже если рядом противник, которого ты считаешь слабым, никогда нельзя забывать, что это враг, способный на любую пакость. Особенно – в безвыходной ситуации.

- Вперед! – негромко приказала я, разворачивая алое знамя с вышитым на нем топором.

Кстати, непростое это занятие удерживать в одной руке древко с широким полотнищем, развевающемся на ветру, а в другой держать поводья, управляя конем. Но я справилась, хоть и сразу почувствовала насколько это сложно. Хорошо что в это время уже были изобретены стремена, в одно из которых мне получилось упереть древко знамени, найдя для него точку опоры. Ну и Буцефал оказался умницей, сразу поняв, насколько мне тяжело и заметно стараясь облегчить мне жизнь, чутко реагируя на малейшее движение поводьев.

А наемницы Элизабет уже стреляли!

Первый же нерадивый сторож, вскочивший на ноги с копьем в руках, тут же выронил его, схватился за глаз, пронзенный стрелой, и рухнул спиной в костер. Еще один стражник, открывший рот, чтобы заорать и предупредить своих, не успел это сделать, подавившись стальным наконечником, вышедшим у него с обратной стороны шеи...

Но, разумеется, не все воины армии халифа были такими раззявами!

Нас услышали!

Один за другим из шатров выскакивали сарацины – кто с мечом, а некоторые и с луком! На этих наемницы Элизабет реагировали оперативно, посылая в них по две-три стрелы, а то и поболее. Один, поймавший лицом и грудью аж четыре штуки, выронил лук и упал на колени, хватаясь то за одно древко, то за другое, и не решаясь выдернуть из себя какой-либо из источников лютой боли – вдруг еще больнее будет? Он так и умер не определившись, рухнув вперед и ломая торчащие из него тонкие палочки, красиво оперенные на концах...

- Знамя! – громко крикнула я.

Наемницы, увлеченные отстрелом врагов, опомнились. Элизабет и несколько ее девушек, находящихся ближе всего к кострам охраны, выхватили из колчанов специальные стрелы, концы которых были обмотаны просмоленной паклей, и, не слезая с коней, сунули их в тлеющие угли. Я б, наверно, не смогла так согнуться и с первого раза попасть стрелой в костер. Но, видимо, для наемниц такое было не впервой.

Пропитанная смолой пакля вспыхнула сразу, и десяток горящих стрел полетели в сторону халифского шатра, возле которого гордо реял алый флаг с изображенной на нем шахматной доской. Видимо, Абд аль-Мумин не был глупцом, если настолько сильно увлекался этой древней игрой, что разместил ее символ на своем знамени. Но в любую эпоху разум и самонадеянность могут прекрасно уживаться в любом человеке...

Пронзенное горящими стрелами в нескольких местах полотнище вспыхнуло сразу. Вдобавок несколько стрел угодили и в расшитый золотыми нитями шелковый шатер халифа, который наверняка стоил целое состояние...

- Уходим! – закричала я, разворачивая коня. Цель вылазки была достигнута, и совершенно ни к чему искушать судьбу, испытывая ее терпение собственной наглостью.

Наш небольшой отряд рванул по прямой к Тортосе...

И вовремя!

Потому, что вслед нам полетели стрелы и вопли сарацин, наконец понявших, что произошло. Обернувшись, я увидела, как всадники ловят коней, собираясь пуститься за нами в погоню.

Прекрасно! То, чего мы и добивались!

Но я решила, что этого мало, и, на мгновение бросив поводья, резким движением сорвала со своей головы черную ткань. Ветер немедленно подхватил мои золотые волосы, и эффектным плащом рассыпал их по моим плечам. Непросто было при таком маневре удержаться в седле, так как переменчивый ветер рвал полотнище моего знамени то в одну сторону, то в другую, норовя вырвать древко из руки – но я справилась!

И тут же за своей спиной я услышала буквально безумный рев, вырвавшийся из десятков глоток. Обидно конечно, когда на твой лагерь напали диверсанты, причинив незначительный урон. Но если такое в средневековье провернули женщины – это пятно позора на имени полководца и всей его армии, смыть которое можно только кровью!

И тут я почувствовала сильный удар в спину – настолько сильный, что едва не выронила знамя. Но усилием воли удержала его... И почувствовала, как под лопаткой стало горячо и мокро...

«Стрела... Я ранена» - пришла почему-то равнодушная мысль. Возможно потому, что главное сейчас в моей жизни было не моё ранение, и не его оценка на тему насколько оно серьезное. А то, доскачу ли я до распахнутых ворот Тортосы, не уронив от внезапно накатившей слабости знамя своего Ордена...

Дорогие мои читательницы!

Не пропустите! Сегодня у замечательной писательницы Виктории Веры скидка на ее книгу

"Служанка для прокаженного лорда", участвующую в нашем Литмобе!

https:// /shrt/9oeK