Глава 48
Я доскакала.
Умница Буцефал последние десятки метров до ворот не обращал внимания на мои судорожные и бестолковые дерганья поводом, когда я, борясь со слабостью, пыталась восстановить равновесие в седле. Конь танком пёр прямо в ворота – и мы с ним влетели в них вместе с отрядом Элизабет, одновременно услышав за нашими спинами и как скрежещут тяжелые засовы, задвигаемые в металлические скобы, и как хлопают спускаемые тетивы о защитные щитки на предплечьях наших лучников, стоящих на стенах – и как кричат за этими стенами сарацины Абд аль-Мумина, расстреливаемые практически в упор...
Элизабет, скакавшая чуть впереди, обернулась – и успела подхватить знамя, едва не выпавшее у меня из рук. А из седла меня буквально вынул подбежавший Бернар, лицо которого было бледным, словно декабрьский снег.
- Ты же обещала мне, что никуда не поедешь! – воскликнул он с неподдельным ужасом в голосе – видимо, мой взбледнутый вид говорил о моем состоянии лучше любых слов.
- Я обманула тебя, прости, - слабо улыбнулась я.
- О небо, у тебя из спины торчит стрела!
- Но я вроде пока жива, - пробормотала я. – Хотя, надо признать, ощущение не из приятных...
Но Бернар меня не слушал. Выхватив нож, он распорол ткань на моей спине – и облегченно выдохнул.
- Если б не кольчуга, ты была бы уже мертва. Стрела ударила точно под лопатку – лучник метил в сердце. Но при ударе об кольчугу застрявший в ней наконечник расщепил древко стрелы, и две длинные щепы прошли между звеньями доспеха, пробив кожу.
Бернар взялся за древко, я почувствовала рывок – и немедленное облегчение. По ощущениям, кровь под кольчугой пошла сильнее. Но теперь у меня в спине не торчала стрела, я выяснила, что не хлопну ластами с минуты на минуту – то есть, жизнь стремительно начала налаживаться.
- Да? – удивилась я. – То есть, я не умру, и даже романтично не полежу у тебя на руках, пока ты будешь нести меня раненую куда-нибудь, как принято в слезливых женских романах?
Нервная дрожь понемногу меня отпускала, и вместо нее пришло словоблудие. Видимо, когда женский организм получает сигнал, что он ранен, с ним случается стресс по шкале десять из десяти, сопровождаемый мыслями типа «всё, я скоро отойду в лучший мир, плачьте по мне, люди, а я пошла морально готовиться к неизбежному трындецу, стеная и жалея себя». Но когда выяснилось, что меня всего лишь поцарапало деревяшкой, сразу куда-то делись и слабость, и готовность упасть в обморок, и мысли о том, как же это несправедливо будет загнуться во цвете лет.
Сейчас вселенская справедливость была восстановлена, и я мысленно поблагодарила Элизабет за то, что она вынудила меня забрать себе действительно крутой доспех. На самом деле, под лопаткой болело неслабо, будто туда молотком вдарили, и, думаю, помимо ранок потом синяк там будет нехилый. Но, поскольку я выяснила, что моя смерть отменяется, сейчас я не могла пропустить столь волнующий исторический момент, как реальный штурм средневековой крепости.
Бернар обнял меня, и я на мгновение прильнула к нему...
Но лишь на мгновение!
Когда же он попытался подхватить меня на руки, чтобы отнести куда-то, я вывернулась, пискнула «благодарю, милый!» – и побежала к стене, смотреть что там происходит снаружи.
Взбежав по каменной лестнице, я взглянула вниз - и поняла, что самое интересное всё-таки пропустила!
Уцелевшие всадники халифа улепетывали, нахлестывая своих коней, а под нашими стенами валялось около полусотни сарацин, утыканных стрелами, словно ежи. С учетом того, что в средние века семь сотен человек это была уже вполне себе серьезная армия, получалось, что Абд аль-Мумин только что потерпел не критичное, но чувствительное поражение. При этом у нас потерь не было, если не считать моей стрелы в спине, и разорванной кожи на шее одного нашего лучника – сарацинская стрела прошла вскользь, не задев сонной артерии.
Сейчас мои воины орали и улюлюкали вслед всадникам халифа, позорно бежавшим с поля битвы. Можно было сказать, что моя авантюра удалась. Войско Абд аль-Мумина было не побеждено, но репутационно-психологическую потерю понесло ощутимую. И я очень надеялась, что халиф сегодня предпримет плохо спланированную стихийную атаку на стены Тортосы – ведь тогда мы, возможно, сумеем отбиться от армии, число воинов которой значительно превосходило количество защитников моей крепости.