Эпилог

Три месяца мы с Бернаром наслаждались обществом друг друга и нашим замком, который восстанавливали тщательно и с любовью, словно лечили хорошего друга, раненого в битве.

А на четвертый месяц со стен мы увидели тучу пыли – то, судя по знакомым знаменам, в Тортосу, на ходу строясь в боевые порядки, вернулась армия моего дяди.

Я сначала не поняла, что происходит. Мой любимый дядюшка Рамон Беренгер Четвертый вновь решил штурмовать Тортосу, управлять которой он меня и поставил?

Но, к счастью, всё решилось довольно быстро.

Нашего парламентера, высланного навстречу войску дяди, никто не стал убивать. Признаться, я не исключала, что его отрубленную голову отправят нам обратно как знак подготовки к осаде – мало ли что на уме у моего взбалмошного и своенравного родственника. Но вместо этого он лично подъехал к воротам Тортосы и помахал мне рукой.

- Открывай, племянница! - проорал он. – До меня дошли слухи, что Тортосу осаждает халиф Абд аль-Мумин! А я как раз захватил Лериду – и сразу же со всей своей армией поспешил тебе на выручку!

- Ну да, ну да, - пробормотал себе под нос мой муж, стоящий рядом со мной на башне. – Как же медленно в наше время расползаются слухи по Пиринеям. Я, скорее, поверю, что дядюшка Бернар решил сначала захватить город Лериду – зря что ли он ее осаждал? А после вернуться и посмотреть, что осталось от Тортосы после осады Абд аль-Мумина.

Я была примерно того же мнения, но в мои планы не входило ссориться с могущественным дядей, покровительство которого было выгодно моей семье. Потому я тихонько попросила Бернара:

- Только не говори ему этого в глаза, ладно?

- Конечно, свет очей моих, - улыбнулся муж. – Я уже далеко не тот легкомысленный парень, который несколько месяцев назад въехал в ворота Тортосы. Благодаря тебе я многое понял и осознал.

- Ну и отлично, - улыбнулась я.

...А потом мы сидели втроем в главном зале Тортосы, и дядя нахваливал кушанья, которые Инэс приготовила специально для него. Попутно, поглощая наваристую харису и заедая ее свежей питой, дядя расспрашивал нас о наших приключениях, периодически делая круглые глаза и восклицая:

- Продала его товар за такие деньги?! С ума сойти, я и не думал, что у меня под боком растет такое сокровище!

- Что? Спасла жизнь Бернару? Клянусь, такие приключения достойны рыцарского романа, которые в последнее время набирают популярность в наших краях!

- Женский рыцарский орден? Серьезно? Но это же против всех правил!

- Правила, дорогой мой Рамон, устанавливают люди! – жестко произнес мой муж. – И на Пиринеях волей небес эти люди – мы с тобой. Потому в данном случае я считаю, что моя жена достойна своего рыцарского звания, а также собственного ордена.

Дядюшка почесал грязным ногтем лысеющую макушку, исподлобья посмотрел на Бернара, видимо, вспомнил, сколько денег он ему должен – и расплылся в улыбке.

- А это ты хорошо сказал, дорогой мой родственник, что правила на полуострове теперь устанавливаем мы. Да будет так! Завтра же с утра я отправлю гонцов ко всем знатным господам этого края с вестью, что я, Рамон Беренгер Четвертый, граф Барселоны, Жироны, Сердани и Осона, своей волей принимаю, одобряю и поддерживаю создание женского рыцарского Ордена Топора! А его настоятельницей назначаю свою племянницу, отважную Эрменгарду Нарбоннскую, которая сумела отстоять замок от войск халифа Абд аль-Мумина. Моей волей все женщины-рыцари этого Ордена будут иметь право передавать свое звание по женской линии, участвовать в мужских собраниях, а также полностью освобождаются от уплаты налогов.

- Отличное решение, дорогой родственник! - улыбнулся мой муж.

- У меня не бывает плохих решений, - самодовольно рассмеялся граф. - Ну, чем вы еще можете меня удивить?

Мы с Бернаром переглянулись.

- Ну, думаю, тебе будет приятно узнать, что весной ты станешь дедушкой, - произнесла я. - Разумеется, двоюродным.

- Так, не понял... – нахмурил брови дядя. – Я как-то не силен в этих хитросплетениях родовых древ. Я стану двоюродным дедом... Кому?

- Моему ребенку, - улыбнулась я. – Который должен родиться примерно через полгода .

- Да ладно! – взревел дядя Рамон. – Ах вы, мой хорошие! Всё успели! И замок отстоять, и родственника мне заделать! Эх, кабы не обязательство об уплате некоторых долгов, которые висят на мне тяжким грузом, этот день был бы самым лучшим в моей жизни.

- Ах, да, совсем забыл, - проговорил Бернар. – Мы взяли богатые трофеи с разбитой армии халифа, потому сейчас не испытываем нужды в деньгах. И я хотел спросить: не прозвучит ли это как оскорбление, если я скажу, что ты ничего не должен ни мне, ни моей семье?

Дядя сделал серьезное лицо, приличествующее моменту, но продержался недолго, вновь расхохотавшись. После чего мощной рукой отбросил в сторону стол, за которым мы сидели, и заключил нас в свои медвежьи объятия.

- Не прозвучит ли как оскорбление? – проревел он. - Ну ты завернул, дорогой родственник! Клянусь небесами, это самый счастливый день в моей жизни! Ведь в ней нет ничего лучше, чем веселиться в кругу семьи, которую любишь больше всего на свете!