Глава 20

Знойное марево стелилось над Ольденхоллом, превращая двор усадьбы в раскаленную сковородку. Я сидела в тени на крыльце, просматривая грубые записи Марты о запасах зерна — крошечная горстка с «чудесного» участка казалась каплей в море нужды. Но это была одновременно и капля надежды. Правда, ее отблеск мерк, когда я подняла голову и увидела Тома, бредущего от колодца в деревне. Он нес два ведра, но шел медленно, опустив плечи. Вода в ведрах, даже с расстояния, казалась мутноватой.

— Том! — окликнула я. — Что случилось? Вода опять плохая?

Он поставил ведра, вытер лоб грязным рукавом. Лицо было печальным.

— Чистят, миледи, как вы велели. Дно выскребли, стены… Но вода… после дождей опять мутится. И запах… — Он поморщился. — Эльза Фрица к ручью водила, далеко, в лесок. Боится опять колодезной. Говорит, животы у деток опять крутить начало.

Холодный укол пронзил теплую дрёму дня. Опять животы крутит. Кишечные инфекции. В моем прошлом мире — неприятность. Здесь, в нищете и антисанитарии — смертный приговор для слабых. Фриц выкарабкался, но следующий ребенок может не выжить. Колодец был чище, но не чистым. Фильтрация грунта нарушена. Поверхностные воды с грязью и нечистотами просачивались в него после каждого дождя. Наше «очищение» было косметическим. Нужно было решение. Причём радикальное.

Я встала.

— Годфри! Марта! Со мной! Том, веди к колодцу!

— Миледи? Сейчас же? Жара ведь! — запротестовала Марта, но, увидев мое лицо, поспешила за мной.

У колодца толпились женщины с ведрами. Вода в глубине выглядела темной, неаппетитной. Запах стоял сладковато-гнилостный. Грета, увидев нас, оторвалась от разговора с хмурой соседкой.

— Миледи… стараемся, но…

— Вижу, Грета, — перебила я, подходя к краю колодца. — Колодец глубокий, но грунт рыхлый. Вода фильтруется плохо. Любая грязь сверху — сразу сюда. И болезни — сразу к вам. — Я обвела взглядом женщин, их испуганные, измученные лица. — Так продолжаться не может. Нужна чистая вода.

Шепот пробежал по толпе. Недоверие смешивалось с отчаянием.

— Чистая? Но, как? — спросила та самая хмурая соседка. — Новый колодец копать? Где силы? Где время?

— Нет, — я покачала головой. — Мы сделаем этот колодец источником чистой воды. С помощью фильтра. И водопровода.

— Фильтр? Водопровод? — Грета смотрела на меня, как на говорящую лошадь.

— Устройство, которое очистит воду от грязи и зловредных… духов болезни, — упростила я, зная, что про микробы они не поймут. — И трубы, по которым чистая вода потечет прямо к колодцу, в общую колоду. Чтобы не черпали ведрами из грязной ямы!

Идея была проста, как все гениальное. Фильтр из подручных материалов. Водопровод из бамбука или выдолбленных бревен. Я быстро набросала схему палкой на утоптанной земле.

— Смотрите. Вот колодец. Рядом — большой резервуар. Деревянный или каменный. В него будет поступать вода из колодца. Но прежде чем попасть туда — она пройдет через слои. — Я ткнула палкой. — Сначала крупные камни — галька. Потом мелкий гравий. Потом толстый слой крупного песка. Потом слой древесного угля. И снова песок. Грязь, муть, зловредные духи — останутся в этих слоях. А в резервуар попадет чистая вода! Потом из резервуара — по трубам — в чистую колоду для набора! Понимаете?

Они смотрели на схему, потом друг на друга, потом на меня. Скепсис боролся с отчаянной надеждой.

— А трубы? — спросил подошедший Бертольд, почесывая затылок. — Где взять трубы? Железные — дорого! Не потянуть!

— Бамбук, — ответила я. — В низине у ручья его заросли. Он полый внутри. Или… — я огляделась, — …деревянные желоба. Долбить из прямых стволов. Как корыта, только длинные и с закрытым верхом. Фридрих-кузнец может скрепы сделать.

— Бамбук? — Конрад, стоявший в сторонке, фыркнул. — Хлипкий. Трещит.

— Покрыть смолой! — неожиданно вступил худощавый, молчаливый мужик с мозолистыми руками плотника. Я узнала его — Олаф, тот самый, что крыл крыши. — Смолы в лесу — навалом. Проконопатить, промазать — будет держать. А желоба… можно сколотить из досок плотно. Я берусь.

Олаф! Я чуть не рассмеялась от облегчения. Еще один узелок в сети взаимовыручки — и какой ценный!

— Отлично, Олаф! Значит, трубы — твоя забота. — Я повернулась к остальным. — Бертольд, Конрад — вам галька и гравий. Соберите на речке. Крупная, потом мелкая. Чистая! Марта, Грета — песок. Самый мелкий, речной, просеять! Том — уголь. Не пепел! Кусочки, после костра, не догоревшие. Годфри — организует общий резервуар. Каменный, если найдем плиты. Или сколотить крепкий ящик, обмазать глиной. Кто поможет Годфри?

Руки поднялись. Даже Конрад буркнул:

— Помогу. Только чтоб работало, а не баловство.

— Будет работать, — заверила я. — Потому что это наука. Не колдовство. А теперь — за дело! Чистая вода — это жизнь! Для детей! Для всех нас!