Глава 33

Запах свежей бумаги — грубоватый, с легкой ноткой древесины и тряпок — все еще витал в кабинете, смешиваясь с запахом чернил. Марта сосредоточенно выводила в новой «Книге Урожая и Запасов» столбец с цифрами по осеннему ячменю. Я проверяла расчеты, радуясь ее прогрессу.

— Миледи! — Дверь распахнулась так резко, что Марта посадила кляксу. На пороге стоял Эдвин, сын старосты. Он дышал как загнанный заяц, лицо было землистым от страха и усталости. В руке он сжимал рог. — Сигнал! С холма Заячий Спуск! Три костра! И рог… три коротких, один длинный!

Ледяная рука сжала мое сердце. Три костра — максимальная тревога. Три коротких, один длинный — чужаки на нашей земле, и… опасность от болезни. Этот сигнал мы ввели всего неделю назад, после тревожных слухов.

Я вскочила.

— Где? Кто? Откуда?

— Не у нас, миледи! — Эдвин перевел дух. — Старик Генрих… он с Заячьего Спуска видел… видел повозку. Со знаками сэра Бартоломью! Сосед с востока! Она ехала по их дороге, но свернула… к их деревне у ручья. И… и люди бежали от нее. Кричали. А потом… потом из деревни дым пошел. Не от печей. Густой. И крики… страшные крики…

Сэр Бартоломью. Его поместье граничило с нами со стороны леса. Человек не злой, но безалаберный и бедный. Слухи… да, слухи ползли уже пару дней. Шепотом. «Лихорадка у Бартовых людей. Люди горят и кашляют кровью. Мрут как мухи».

— Чума? — прошептала Марта, крестясь, ее рука с пером дрожала.

— Не чума, — резко сказала я, вспоминая симптомы из медицинских справочников. Высокая температура, ломота, кашель, иногда кровохарканье… — Скорее, жестокая горячка. Тиф, возможно. Или что-то подобное. Не менее смертельное. — Я посмотрела на Эдвина. — Повозка была одна? Больные в ней?

— Не знаю, миледи! Генрих издалека видел. Но люди от нее бежали! А теперь… дым в их деревне. Наверное, сжигают умерших… или заразу.

— Сжигают слишком поздно, — пробормотала я. Если болезнь уже в деревне… она как искра в сухой траве. Ветер… торговцы… бродяги… дороги ведут и к нам. И к Кадвалу. И дальше. Паника — лучший друг заразы!

— Годфри! — крикнула я в сторону коридора. — СРОЧНО!

Через минуту Годфри был в кабинете. Я быстро объяснила ситуацию.

— Лихая новость, — хмуро проговорил он. — Что делать, миледи? Закрыть границы? Никого не пускать и не выпускать?

— Закрыть. Но не только границы, Годфри. Закрыть Ольденхолл. Полностью. На карантин. — Я видела, как Марта и Эдвин широко раскрыли глаза. — Эдвин, беги к отцу. Скажи: немедленно собрать всех у колодца. От мала до велика. Говорить буду я. Годфри, прикажи Тому и всем нашим на границах: никого не пускать на территорию Ольденхолла. Ни купцов, ни бродяг, ни гонцов. Никого! Если кто подойдет — предупредить криком держаться на расстоянии. Если будут лезть — использовать луки, чтобы отогнать. Не убивать! Но не подпускать! Понятно?

— Понятно, миледи! — Годфри кивнул и выбежал.

— Марта, — я повернулась к ней, — бери все запасы нашей грубой бумаги и уголь. Запишем правила. И беги в кладовую. Нам нужно все мыло, что есть. Зола от печей. И уксус. Всё!

Деревня собралась у колодца быстро. Лица были испуганными, полными мрачных предчувствий. Вести о горячке у Бартоломью и о дыме над его деревней уже расползлись. Я встала на крыльцо дома старосты, чтобы меня все видели.

— Люди Ольденхолла! — мой голос прозвучал громко и четко, заглушая шепот. — Вы слышали вести. Смертельная горячка пришла к нашим соседям. Она рядом. Она быстрая и безжалостная. Но! — Я сделала паузу, глядя в глаза испуганным, но доверяющим мне людям. — Но она не войдет в Ольденхолл! Если мы будем умны! Сейчас я скажу, что делать. И это — закон! Нарушать его — значит подвергать опасности себя, своих детей, весь Ольденхолл!

Я взяла у Марты первый лист бумаги с крупно написанными углем пунктами. Марта стояла рядом, держа корзину с кусками мыла, мешочком золы и кувшином уксуса.

— Первое! — объявила я. — Никто не покидает Ольденхолл! Никто! Ни по каким делам! Границы закрыты! Наши сторожа на рубежах никого не пустят и к нам не подпустят!

Ропот. Но ропот согласия. Страх болезни был сильнее неудобств.

— Второе! Если у кого-то: жар, озноб, ломота во всем теле, сильный кашель — немедленно изолироваться в своем доме! Вывесить на дверь красную тряпицу! И послать за мной или Мартой! Не выходить! Не общаться с соседями! Еду оставлять будут у порога!

— А как же работа? Поля? — крикнул кто-то.

— Поля подождут! — ответила я резко. — Здоровье — важнее! Третье! Вода! Пить только кипяченую! Никакой сырой воды из ручья или колодца! Кипятить минимум четверть часа! Марта раздаст золу для дополнительной очистки воды.

Марта начала раздавать куски мыла и мешочки с золой, которые мы с ней быстро набили.

— Четвертое! Чистота! Мыть руки с мылом! Часто! Особенно перед едой, после туалета, после любой работы! Мыть лицо! Убирать дома! Выметать сор! Выносить отходы подальше от жилья и закапывать!

Люди одобрительно закивали головами.

— Пятое! — я подняла кувшин с уксусом. — Уксус! Разводить с водой! Мыть полы, дверные ручки, лавки! Протирать все, чего касаются руки! Уксус убивает заразу! Каждому дому — по кружке уксуса! Разбавлять один к трем с водой!

— Шестое! Рынок — закрыт! Никаких сходбищ! Никаких посиделок! Общайтесь только по необходимости и на расстоянии! Не ближе чем на два шага!

— Седьмое! — я посмотрела на старосту Грету. — Грета, выбери двух самых надежных и сильных парней. С телегой и лошадью. Они будут нашими связными с внешним миром. Но! Они не должны входить в чужие деревни или поместья! Они будут оставлять то, что нужно, на границе, на перекрестке. И забирать то, что для нас оставили. Все посылки — обрызгать уксусом! Телегу после каждой поездки — мыть с уксусом! Самим — мыться с мылом и менять одежду!

— Будет, миледи! — кивнула Грета, нервно обхамивая лицо рукой.

— Это не наказание! — сказала я, видя подавленные лица. — Если мы будем строго соблюдать эти правила — горячка пройдет мимо нас! Мы защитим наших детей, наших стариков, наш дом! Доверитесь ли вы мне? Будете выполнять указания?

Мгновение тишины. Потом гул голосов:

— Доверимся, миледи! Будем!

— Вы спасли нас от голода, от грязи… спасёте и от заразы!

— Мы будем соблюдать! Клянемся!

— Тогда по домам! — скомандовала я. — И немедленно выполнять! Марта, Грета — раздавайте мыло, золу, уксус! Годфри — проверь посты! Никаких исключений!

Начались дни напряженного ожидания и строжайшей дисциплины. Деревня замерла. Поля пустовали. Дым из труб был единственным признаком жизни. Наши люди на границах докладывали о мрачных вестях: болезнь бушевала в деревне Бартоломью, перекинулась уже на соседние хутора. До нас доносились слухи о смертях, о панике, о бегстве людей, которые только разносили заразу дальше. Кадвал, по слухам, просто приказал выпускать стрелы по всем, кто приближался к его границам, не разбирая, больны ли они.