Глава 31. Договор

Я собиралась съездить в Онегу, чтобы еще раз поговорить с Меркуловым, но делать это не потребовалось, потому что он приехал к нам сам.

Когда его экипаж подъехал к нашему крыльцу, Глафира Авдеевна прибежала ко мне с докладом. Кажется, гости тут бывали нечасто, и появление графа переполошило весь дом.

Алябьева заволновалась, что наш обед окажется недостаточно хорош для него. Татьяна запаниковала из-за того, что ее любимое платье оказалось в стирке. А Варя просто присоединилась к общему беспокойству.

Мне было особенно странным, что Юлия Францевна так хотела радушно принять гостя даже после того, как я рассказала ей о его намерениях. Неужели надеялась повлиять на его решение?

Впрочем, его сиятельство в дом так и не вошел. Он остался возле крыльца, попросив Юшкову передать, что будет ждать меня на улице.

Мне тоже, как и Татьяне, захотелось приодеться. Чтобы он не подумал, что у нас в гардеробе нет ничего приличного. Но потом я решила, что это слишком большая честь для него. Своего мнения о нас он всё равно не изменит. Так зачем же было стараться произвести на него впечатление?

— Добрый день, ваше сиятельство! — я не стала делать книксен и лишь чуть наклонила голову.

Мы находились не на балу, да и расшаркиваться с этим человеком мне совсем не хотелось.

Хотя выглядел он сегодня, пожалуй, еще более интересным, чем в прошлый раз.

На нём был простой, но элегантный костюм из темно-серой ткани, а в качестве украшения — светлый шелковый шейный платок. В руках у него была трость, но учитывая, что он отнюдь не хромал, это был скорее модный аксессуар.

— Простите, Екатерина Николаевна, что приехал без предупреждения! — счел нужным извиниться он.

— Ну, что вы, Илья Александрович! — откликнулась я. — Вы же говорили, что эта земля уже ваша, так что вы можете бывать тут безо всяких церемоний.

— Изволите язвить, ваше сиятельство? — усмехнулся он. — Впрочем, именно поэтому я и предпочту не входить в ваш дом. Чтобы вы не вообразили себе ничего того, что не соответствует действительности.

— Но разве вы приехали не для того, чтобы обозреть свои владения? — удивилась я.

Мы так и стояли друг против друга — я на крыльце, а он возле него. Но я не собиралась уговаривать гостя войти в дом и выпить с нами чаю. Хотя Алябьева наверняка уже озадачила Глафиру подготовкой стола к трапезе.

— Не скрою, это именно так. Находясь в Петербурге, сложно составить мнение о целесообразности строительства здесь завода. Хотя пока я добирался до Онеги, я раз десять пожалел о том, что отважился на это путешествие.

— Всего-то десять раз? Это не так уж и много. Когда я ехала сюда, я ругала себя за это решение на каждой кочке, на которой подпрыгивал экипаж.

— Вполне представляю себе, каково вам было оказаться тут после Москвы, — сочувственно вздохнул он. — Но именно поэтому я и полагаю, что вам будет куда разумнее вернуться домой.

Знал бы он, откуда я была родом! И хотя говорил он вполне по-дружески, его слова вызвали у меня негатив.

— Мой дом сейчас тут, ваше сиятельство. Равно как и дом дочерей моего покойного мужа. Так что не пытайтесь обставить ситуацию так, будто вы оказываете нам одолжение. Я понимаю, что вы не обязаны думать о наших интересах. В финансовых делах каждый сам за себя. И не ваша вина, что арендная плата Кирсановыми не вносилась вовремя. Вы имели полное право воспользоваться этим, что вы и сделали. Но я надеюсь, что вы позволите и нам иметь об этом собственное мнение, которое не будет совпадать с вашим. А еще мне хотелось бы посмотреть на документ, дающий вам право на эту землю. Полагаю, он у вас с собой?

Он выдержал мой взгляд. Но в ответ на мой вопрос покачал головой.

— К сожалению, нет. Я собирался в дорогу в спешке и, увы, часть документов оставил в Петербурге.

Вот как? Неужели он думает, что я ему поверю?

— В таком случае, ваше сиятельство, нам пока не о чем разговаривать. До тех пор, пока вы не предъявите доказательств, что право распоряжаться этой территорией перешло к вам, я буду считать, что это не так.

— Это ваше право, Екатерина Николаевна. Впрочем, я много думал о нашем с вами разговоре у Дубининых и пришел к выводу, что поступать так с вами и вашими падчерицами и в самом деле было бы слишком жестоко с моей стороны. Так что я готов предложить за этот особняк разумную компенсацию. Поскольку я хотел бы наблюдать за строительством завода лично, мне всё равно придется искать себе какое-то жилье. И хотя мне не слишком нравятся столь помпезные строения, это лучше, чем съемная квартира в Онеге.

Мне показалось странным, что он готов был пойти на такую уступку, и теперь я еще больше сомневалась в существовании договора.

— И где именно вы собираетесь строить завод? — спросила я.

Он поманил меня за собой и направился к угору, с которого открывался превосходный вид и на реку, и на ближайшие окрестности.

— Вон там! — он указал в ту сторону, где на берегу раскинулась довольно большая деревня. — Пока я ехал сюда, я велел кучеру остановиться в нескольких местах. И это место показалось мне весьма подходящим. Хороший доступ к реке, невысокий берег, ровная местность.

— Но там находится деревня! — я не сомневалась, что он видел это и сам.

— Ну, так что же? — он пожал плечами. — Для тех, кто готов будет пойти работать на завод, я построю многоквартирные дома на его территории. А остальным придется перебраться в другое место.

— Но эти люди жили здесь испокон веков!

Для него это вряд ли было серьезным аргументом. И он это подтвердил.

— Лес рубят — щепки летят, Екатерина Николаевна! Не пытайтесь воззвать к моей совести. В некоторой степени я лишился ее шесть лет назад, когда бывшие крепостные моего отца, оказавшиеся недовольными условиями освобождения, подожгли нашу усадьбу. И ладно бы мы прежде жестоко относились к ним! Но нет! Мой отец был одним из самых прогрессивных помещиков нашей губернии и всегда заботился об интересах своих крестьян. Но они быстро забыли об этом. И когда после пожара отца хватил удар, и он скончался, я понял, что никто не ценит хорошего отношения. А раз так, то стоит ли вообще его проявлять?