Глава 32. Прогулка

— Что же вы не пригласили его сиятельство к столу? — высказала мне претензию Алябьева, когда я вернулась в дом.

Стол к обеду был уже накрыт. Я отметила и украшенную кружевами льняную скатерть, которой он был застелен впервые с моего приезда, и фарфоровые блюда из сервиза, что обычно стоял нетронутым в шкафу в буфетной.

— Он не пожелал у нас обедать. Но, думаю, у вас еще будет возможность пригласить его к столу. Он явно намерен в Онеге задержаться. И он пообещал мне в следующий свой визит к нам привезти тот договор об аренде земли, на основании которого он намерен распоряжаться нашими землями. Он отчего-то забыл его в Петербурге.

Юлия Францевна кивнула с самым серьезным видом.

— Нужно будет сказать Глафире, чтобы накрахмалила салфетки и отстирала пятно на этой скатерти. А то вон, пришлось поставить на него вазу.

Ее желание достойно принять человека, который намеревался выселить нас из дома, было мне решительно непонятно. Но спорить с ней из-за этого я уж точно не собиралась.

После обеда я навестила Глашу Меньшую и рада была убедиться, что девочке стало уже гораздо лучше. Но я всё равно попросила Глафиру Авдеевну поберечь ее пока и не загружать работой. А потом и вовсе придумала, как на несколько дней от этой работы ее отвлечь.

— Вы хотите проехать по ближним деревням? — удивилась Юшкова. — Ох, умаетесь! Дороги-то у нас какие? По которым не всякая телега пройдет.

Я улыбнулась.

— Да-да, я уже слышала местную поговорку! Во всей Онеге ни одной телеги! Но ведь на самом деле и телеги, и экипажи тут есть. И не только у нас.

— Да толку-то от них? — махнула рукой кухарка. — После дождей только на санях и можно проехать. Ну, да сейчас, пока вёдро, может, и ничего.

— А в каких деревнях есть ловцы жемчуга? Мне бы с ними потолковать…

Юшкова задумалась, а потом принялась рассказывать:

— Вот есть деревня Амосовская верстах в семи отсюда. Там, почитай, человек сто проживает. Есть Павловская, она еще больше. Но она на левом берегу Онеги, переправу искать надо будет.

Мостов через реки тут не было, ни через Онегу, ни через Вангуду. А здешние лодочки казались мне слишком хлипкими и ненадежными, так что те деревни, до которых было трудно добраться, я сразу отбросила.

— А в Пороге есть ли кто, кто жемчугом промышляет?

Порог был по местным меркам уже селом. И хотя жителей там было не больше полутора сотен, в отличие от большинства близлежащих деревень, там были аж две церкви. И я давно уже хотела туда съездить.

— Есть! — кивнула Юшкова. — Можете и в Вангуду съездить, но там дорога шибко хуже.

Вангуда тоже считалась селом, и там тоже были две церкви.

— А вот Ефим Коковин где проживает?

— В Острецовской. Там жителей-то, поди, всего чуть поболе десятка наберется.

Вот с этой деревни я и решила начать. Может быть, до таких маленьких населенных пунктов скупщики жемчуга не добираются, и люди рады будут продать выловленные жемчужины мне?

— А Глаша Меньшая у нас откуда родом?

— Из Воронинской. Там дворов семь или восемь всего. Обе эти деревни недалеко от Порога.

Я велела Юшковой спросить у Глаши, не захочет ли она прокатиться со мной до своих родных мест, а потом и до Порога. И кажется, девочка сильно этому обрадовалась.

Ей было всего двенадцать и, конечно, она скучала по родным. Я попросила Глафиру Авдеевну приготовить нам съестного в дорогу. Наверняка мы проездим целый день, и мне совсем не хотелось остаться голодной. А еще попросила собрать отдельную корзинку с гостинцами для семьи Глаши. Не с пустыми же руками она поедет домой.

В день нашего отправления Глаша так радостно стала готовиться к поездке, что я тоже невольно заразилась ее настроением. Небо было ясное, и Глафира Андреевна сказала, что по приметам дождя быть не должно («Вон какая роса!»)

Девочка повязала на голову ту нарядную ленту, что ей подарила Татьяна, и взяла с собой Варину куклу. Чем же еще ей было хвастаться?

Учитывая, что возвращаться нам нужно будет поздно вечером (благо, что ночи еще светлые), я взяла с собой теплые плащи. А по разным карманам платья разложила деньги.

Я понятия не имела, сколько стоит жемчуг в городе. Но надеялась, что местные жемчуголовы не станут меня обманывать и задирать цену. Им же самим будет выгодно, если я стану покупать у них жемчужины за большие деньги, чем другие скупщики.

Правда, была еще опасность вступить в конфликт с этими самыми скупщиками, но я надеялась, что, во-первых, по деревням они не ездят, а принимают товар в самой Онеге. А во-вторых, что они сами не захотят ссориться с графиней. Да и не таких масштабов пока будет мой бизнес, чтобы привлечь внимание конкурентов.

В это утро на удивление рано встала Варя. Пока мы собирались в дорогу, она наблюдала за нами с крыльца с большим интересом. А потом вдруг спросила:

— Мадам, а можно мне поехать с вами?

Сначала я хотела ответить отрицательно. Это Глаша, трясясь по плохим дорогам, жаловаться не станет. А младшая Кирсанова привыкла к комфорту. А тут жара, оводы, слепни. Да и бабушка ее вряд ли обрадуется, если узнает, что она поехала с нами.

Но потом я всё же решила взять ее с собой. Когда-то нам нужно налаживать контакт. Так почему бы не сейчас? Да и развлечений тут было немного, а так хоть ребенок развеется. А может быть, и увидит для себя что-то новое. Вряд ли она прежде бывала в крестьянских домах.

— Хорошо! — кивнула я. — Только у меня будут три условия. Первое — ты должна понимать, что домой мы вернемся только вечером. Так что даже если ты устанешь, тебе придется терпеть. Второе — ты наденешь шляпку с самыми широкими полями, — Алябьева не раз при мне отмечала, что кожа благородной барышни должна быть белоснежной. — И третье — ты станешь звать меня не мадам, а Екатериной Николаевной.

Варвара взвизгнула и умчалась за шляпой.

А через четверть часа мы выехали со двора. В нашем экипаже стояли две корзинки с едой. А во взглядах обеих девочек были восторг и ожидание приключений.