Глава 52. Настоятель

Царившее за столом настроение переменилось с приходом еще одного гостя. Это был мужчина лет сорока в монашеском одеянии.

— Просим за стол, ваше высокопреподобие! — засуетился хозяин. А поскольку другие гости с вновь прибывшим знакомы еще не были, он тут же его представил: — Прошу любить и жаловать — новый настоятель Пертоминского монастыря архимандрит Кирилл.

Новость о приезде нового настоятеля в расположенный на побережье Белого моря Пертоминский Спасо-Преображенский монастырь я уже слышала. И теперь смотрела на архимандрита Кирилла с большим любопытством. Он производил впечатление интеллигентного и скромного человека.

— Ваше высокопреподобие, вы прибыли к нам на север прямо из столицы? — спросила Евгения Васильевна.

— Да, именно так, — подтвердил он. — Но в Петербурге я лишь получал назначение. А до того служил инспектором в Смоленской духовной семинарии.

— Его высокопреподобие имеет степень кандидата богословия, — не преминул отметить Дубинин.

Гость лишь покраснел, кажется, не слишком довольный тем, что его персона привлекла такое внимание.

Хозяйка стала предлагать ему то одно, то другое блюдо.

— Благодарю вас, госпожа Дубинина, — он покачал головой, — но не считаю возможным вкушать такие яства, зная, сколь много людей голодают сейчас рядом с нами.

Он сказал это не слишком громко, но слова его услышали многие, и за столом сразу установилось неловкое молчание. Он произнес не осуждающе, скорее кротко, но в этой кротости был свой упрёк. И каждый из гостей, наверно, принял его на свой счёт.

Градоначальник покраснел и насупился. Ему уж точно был неприятен этот разговор.

— Стоит ли, ваше высокопреподобие, говорить об этом именно сейчас, в праздник? Поверьте, я как глава города делаю всё возможное, чтобы помочь тем, кто особо в этом нуждается. Но, к сожалению, мои возможности не так широки. А неурожайные годы у нас на Севере случаются часто, и каждый крестьянин знает об этом и должен быть к этому готов. Уж сколько было говорено о том, чтобы в каждом хозяйстве делать разумные запасы продовольствия. Но ежели эти люди не желают позаботиться о себе сами, то кто же в том виноват?

Он начал говорить мягко, но с каждой следующей фразой распалялся всё больше и больше.

— Не стану спорить, Зиновий Петрович, — вздохнул настоятель, — в чём-то вы, безусловно, правы. Но у всех ли была возможность такой запас сделать?

— Ежели бы они работали лучше, — вмешался в разговор другой гость — один из местных купцов, — так всяко бы таковую возможность сыскали. Ленивы они, ваше высокопреподобие. Да и пьют много.

— Позвольте с вами не согласиться! — не выдержала я. — Да, среди крестьян тоже есть те, кто проявляют лень и беспечность, но разве же только они страдают сейчас от голода? Я несколько дней назад была в двух деревнях. Это два десятка дворов, и в каждом из них едят хлеб, испеченный из муки, смешанной с сосновой корой и лебедой. Не могут же все эти люди быть сплошь ленивы.

— Голубушка Екатерина Николаевна, — улыбнулась Евгения Васильевна, — стоит ли нам, женщинам, лезть в мужские дела?

Разгорелся спор — и с той, и с другой стороны нашлись свои защитники. Но поскольку мы находились в доме Дубинина, его позиция нашла больше сторонников. Да и она была куда более удобной — ведь если обвинить во всём сам простой народ, то совесть уже не так будет мучить.

Я заметила на себе внимательный взгляд Меркулова. Граф наверняка вспоминал тот разговор, что состоялся у нас с ним в зале Коммерческого собрания. Он-то точно не удивился тому, что от меня услышал сейчас. Я ожидала, что он поддержит градоначальника, но он предпочел промолчать.

— Я прибыл в монастырь только два дня назад, — сказал архимандрит. Он не повышал тона, но, чтобы услышать его слова, все остальные тут же замолчали. — И только я разместился в отведенном мне доме, как напротив окон увидел человека, который умер от голода. Он пришел в монастырь за помощью, а мы не смогли ему помочь. А вчера жена другого умершего крестьянина принесла в монастырь своего восьмилетнего ребенка и оставила его на скотном дворе — испугалась, что не сможет прокормить его сама. Монастырская братия с самого начала зимы кормила всех голодных, что приходили в монастырь. Но средства монастыря на исходе. И люди действительно едят хлеб с оленьим мхом и соломой. И некоторые умирают уже не от голода, а после того, как в монастыре их кормят настоящим хлебом. И вид тех, кто приходит к нам, производит в высшей степени тяжелое впечатление.

После такого обсуждения аппетит пропал почти у всех гостей, и званый вечер завершился совсем не так, как начался. И хотя настоятель никого ни в чем не обвинял, невозможно было не думать о том, что в случившемся была некая вина и местной власти.

Я вышла на крыльцо и стала дожидаться там Юлию Францевну и девочек, которые еще одевались и раскланивались со знакомыми. А следом за мной на улицу вышел и Меркулов.

— Зиновий Петрович выглядит довольно обескураженным, — сказал он. — Мне даже стало его жаль.

— А вот мне жаль тех людей, что умирают от голода, — резко сказала я. — Я, конечно, понимаю, что даже глава города не мог предотвратить голод, но то, что он ведет себя сейчас так, как будто бы ничего не случилось, не может не вызывать удивления. В таких ситуациях разве не должно государство в лице чиновников предпринять хоть что-то?

Я совсем забыла о том, что в этом времени ко многому относились совсем по-другому.

— Мне кажется, Екатерина Николаевна, вы чересчур строги к господину Дубинину, — усмехнулся граф. — И почему вы думаете, что государство имеет тут какую-то обязанность? Разве оно виновно в том, что случилось?

— Ежегодно сотни тысяч пудов хлеба отправляют за границу, — напомнила я. — А ведь этот хлеб сейчас куда полезнее был бы здесь. И там он зачастую продается дешевле, чем у нас. Но это, разумеется, от господина Дубинина не зависит. Однако есть и то, на что он мог бы повлиять. Насколько я знаю, в самой Онеге есть люди, которые зная о нужде голодающего народа, стали скупать хлеб и задерживать его продажу, надеясь на то, что он повысится в цене. И этот хлеб гниет на складах и амбарах в то время, как он мог бы спасти десятки и сотни жизней. Но, конечно, куда проще списать всё на лень и пьянство простого народа!

Наверно, я наговорила бы куда больше резких слов и, возможно, поссорилась бы с Меркуловым (чего мне совсем не хотелось), но тут из дома вышли Алябьева с внучками, а ко крыльцу подъехали наши сани. И мы раскланялись с его сиятельством и поехали домой. Но всю дорогу я продолжала наш мысленный спор.