Глава 56. Соперница

Чтобы отвлечься, я снова стала ездить по деревням, скупая жемчуг. Хоть и Юлия Францевна, и Климент Прокопьевич пытались меня от этого удержать.

— Не барское это дело, — покачивала седой головой Алябьева, — с мужиками дела вести. На то у вас управляющий есть. И про то, что вы женщина, тоже помнить надобно.

О, я прекрасно помнила об этом! Особенно по ночам, когда Илья Александрович приходил ко мне в снах. Это было волшебно и ужасно одновременно. Пока я еще спала, общение с ним придавало мне сил. Мне казалось, что всё это наяву. И, кажется, я улыбалась.

Однажды мне сказала об этом даже Глаша Меньшая.

— Вас, должно быть, что-то хорошее приснилось, ваше сиятельство? — спросила она, когда принесла мне утром чашку чая.

Я, покраснев, кивнула. Да, сон был хорошим. А вот пробуждение каждый раз заставляло меня ощущать мучительную тоску.

Я пыталась убедить себя, что это глупо. Мы с Меркуловым не были не то, что обручены, но даже ни разу не говорили о каких-то чувствах. Разве он объяснялся мне в любви? Разве делал хоть что-то, что позволяло бы мне надеяться, что между нами что-то есть? Нет.

Так с чего же я решила, что я ему небезразлична?

Я всё придумала себе сама. Я вела себя не как человек из двадцать первого века, а как кисейная барышня из девятнадцатого. Тоже мне, Татьяна Ларина нашлась!

Впрочем, следовало порадоваться хотя бы тому, что я не написала ему какого-нибудь нежного письма и не скомпрометировала себя.

Теперь я нечасто выезжала в Онегу, хватало дел в поместье. Правда, я не могла не думать о том, что до сих пор не знаю, кому принадлежала эта земля. Ответа на направленный в Петербург запрос я так и не получила. И в глубине души я понимала, что это могло объясняться действиями всё того же Меркулова. За небольшое вознаграждение любой служащий в министерстве согласился бы попридержать ответное письмо.

Может быть, граф потому и задержался в Петербурге, что был занят оформлением документов. От таких мыслей мне становилось не по себе.

Но иногда в уездный город выбираться всё-таки приходилось — Таня и Варя не должны были совсем одичать в нашей глуши. Если я не хотела, чтобы они превратились в замкнутых и боящихся общества барышень, им нужно было общаться со сверстниками.

В Онеге было не так много семейств, которые устраивали званые вечера для молодежи и детей. Но когда такое случалось, приглашения отправляли и нам. И вот на сей раз мы приехали в дом главы местного отделения банка Георгию Ивановичу Волчкову, сыну которого исполнялось пятнадцать лет.

В саду был накрыт богатый стол, и дети искренне радовались привезенным из Архангельска сладостям. А сам виновник торжества с сестрами были актерами домашнего кукольного театра, представление которого в этот день вызвало особенно бурные аплодисменты гостей.

Я подумала о том, что нужно бы устроить праздник и у нас в имении. Этого наверняка от нас ждали. Многие помнили о том, какие пиршества закатывал Георгий Андреевич Кирсанов.

Но всё это требовало немалых средств, и моя внутренняя жаба пока не готова была пойти на такие расходы. А приглашать гостей и экономить на всём значило вызвать лишние пересуды и упреки в жадности.

— Не думала, что вы решитесь сюда приехать! — услышала я вдруг женский голос за своей спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Анастасия Зиновьевна Дубинина столь редко удостаивала меня своим вниманием, что по голосу я ее не узнала.

Я посмотрела на нее с удивлением, не вполне понимая смысл ее слов. Что она хотела сказать этой странной фразой? Впрочем, я не сомневалась, что раз уж она подошла ко мне, то изволит это объяснить. Так оно и случилось.

— Вы лишили нас общества графа Меркулова, а теперь делаете вид, что вы тут ни при чем? — ее губы изогнулись в неприятной усмешке. — А ведь для нашего города его присутствие было крайне важным. И сам господин Волчков, в доме которого мы сейчас находимся, тоже наверняка немало об этом сожалеет. Местному банку совсем не помешали бы капиталы его сиятельства, которые он мог тут разместить. И даже те самые простолюдины, о благе которых вы столь похвально заботитесь, тоже многое потеряли из-за того, что Илья Александрович вынужден был изменить свои планы.

Я слушала ее в большом изумлении. Ее пояснения только еще больше меня запутали.

— Я не понимаю, о чём вы изволите говорить, — сказала я. — Какое отношение я имею к отъезду его сиятельства?

Возможно, она намекала на то, что он уехал в Петербург для того, чтобы собрать обоз с продовольствием для голодающих? Она считала, что именно я побудила его так поступить?

А в ее глазах уже стояли слёзы. Должно быть, она связывала с графом Меркуловым большие надежды. И дело наверняка объяснялось не только холодным расчетом, но и чувствами.

— Послушайте, Анастасия Зиновьевна, — я даже пожалела ее, — вы заблуждаетесь, приписывая мне столь сильное влияние на Илью Александровича. Он уехал в Петербург, потому что у него там были какие-то дела. И если они задержали его в столице, то…

— Не делайте вид, сударыня, что вы не знаете, какие именно дела его туда позвали! — в голосе Дубининой зазвучала злость. — Он поехал туда, чтобы вернуть вам ту землю, в которую вы так отчаянно вцепились!

— Что?

— Да-да! — она еще больше повысила голос, и хотя мы стояли на большом расстоянии от других гостей, на нас уже стали оборачиваться. — Он получил документы из Петербурга о том, что право аренды на землю было передано ему, ибо вы не платили за нее надлежащим образом. Эти документы прошли через папеньку, так что я всё доподлинно знаю. Но их получение почему-то его сиятельство совсем не обрадовало. Хотя прежде он ведь хотел именно этого! Построить на этих землях новый завод и обосноваться в Онеге. А вы всё испортили!

Я пыталась осознать то, что она сказала. Значит, землю у нас с девочками всё-таки отобрали и передали ее графу. Но почему он ничего нам не сказал? И почему тогда уехал, если всё получилось именно так, как он и хотел?

— Ну, что же вы молчите, Екатерина Николаевна? Вам нечего сказать? Я не знаю, как вы на него повлияли. Возможно, вы не погнушались применить свои женские чары и опустились до того, чтобы вступить с ним в недостойную приличной дамы связь, — ее щеки запылали. — Но он запретил папеньке кому-либо рассказывать об этих документах и заявил, что поедет в Петербург, чтобы вернуть всё так, как было прежде. Только не делайте вид, что вы об этом не знали! С чего бы ему так пренебрегать своими интересами и отказываться от них в вашу пользу?

Она говорила что-то еще, но я уже не слышала. Я не могла поверить ее словам.

Неужели Меркулов действительно поехал в Петербург, чтобы вновь переделать договор аренды и вернуть землю мне? Но разве это возможно? Ведь я не давала ему никакой доверенности. И мы ведь так и не погасили долги по аренде.

Ах, как же мне хотелось, чтобы он рассказал мне об этом сам!