Глава 28

Перевалочная база выскочила из-за пригорка, когда глизеанское светило почти склонилось к горизонту. Дорога пролетела вообще незаметно.

А всё благодаря кому? Мне! Платон всегда любил послушать истории в моём исполнении, а уж когда к нему присоединился Ра, мне пришлось пересказывать им свои любимые фильмы. Весело было. Правда, к вечеру у меня немного сел голос, и Ра достал своими уточняющими вопросами, типа: «А чему учит история Буратино? Что необязательно ходить в школу и дуракам всегда везёт?»

В общем, остановке на ночь я была необычайно рада. Наконец-то смогу помолчать и принять горизонтальное положение, а то за долгие часы в машине попа стала квадратной. Меня не пугало ни то, что дикая Глизе-581, по наблюдениям, отличалась от той, к которой я привыкла. Ни то, что некоторые встреченные по дороге кочевники тоже от обитателей городов отличались примерно как столичные интеллигенты от представителей африканских племён — мы на очередной остановке с парой подобных семей столкнулись. У некоторых из них даже чипов не было, и они нас не понимали. Да и мы их через раз, потому что многие слова в наших переводчиках отсутствовали. Но это нисколько не мешало диким глизам понимать, насколько могуч и опасен Ра — инстинкты подсказывали, наверное, — чтобы дружелюбно нам улыбаться и кланяться.

Думаю, в лагере тоже таких полно. Ведь на поляне высилось с десяток шатров, а скучали лишь три машины, зато пёстрых повозок я насчитала аж восемь штук.

— Кру-уто! — выдохнул Платон, показывая на небольшой табун скакунов, пасшихся неподалеку. Этих зверюшек глизы в повозки и запрягали. — Так много топокулов! Нас на развивашках на них катали, мам! Они добрые, но только не любят, когда их за ушки трогают.

— Ещё бы! Будь у меня такие уши, я бы тоже из-за них комплексовала, — пробурчала я.

Локаторы у скотинок были знатные: большие, мясистые, оттопыренные и твёрдые, а ещё они ими не шевелили. Представляю, какие неприятные ощущения бедняги испытывают, когда на полном скаку в них всякие жуки и мошки бьются.

Ра загнал машину на стоянку. И, привлечённые звуком, к ней начали подтягиваться те, кто прибыл раньше нас. Я взялась за ручку машины, чтобы поскорее открыть дверь и выбраться наружу, но тут же была остановлена командой Ра:

— Всем оставаться на местах. Выходить только после моего разрешения, — отчеканил дар и, покинув автомобиль, направился к любопытным глизам.

А мы с Тошкой приоткрыли окна и высунули в них носы. Вернее — уши, ну, в общем, постарались не упустить ничего интересного.

Но, к сожалению, слов разобрать оказалось невозможно. Общались переговорщики тихо, а пространство вокруг них полнилось множеством посторонних звуков: то пение вечерних козявок, похожих на сверчков, то дрова кто-то взялся колоть, то мелкие глизеанцы с визгом промчались, кого-то догоняя. Поэтому пришлось довольствоваться картинкой и радоваться, что всё проходит мирно.

Ра что-то сказал — глизы отбили приветствия. Ра танцевать, естественно не стал, но сделал какой-то жест рукой. Один из местных куда-то побежал, но вскоре вернулся с другим сородичем — наверное, нашёл кого-то, кто с чипом, — и вся компания опять коротко переговорила, глизы сплясали, дар покрутил руками и пошёл к машине. С виду вполне довольный.

И чего было переживать? Глизы ведь совсем не агрессивные по отношению к себе подобным, а вот за хвосторыжек можно поволноваться.

— Тоша, дай мне Алису на руки и себе Тора тоже возьми, надо показать всем, что это наши ручные зверюшки, — поделилась я идей с сыном, и он понимающе закивал.

А когда Ра открыл дверь, его на сиденье ждали Багира и Шааз. Я быстренько пояснила капитану, что именно мы хотим сделать, и дар мой план одобрил.

— Тут часть совсем дремучие, — сообщил он, — от них чего угодно можно ожидать.

— Так, может, не будем тут останавливаться? Если ты устал, я поведу, — тут же встревожилась я, а моя квадратная попа заныла в предчувствии продолжения поездки.

— Нет, не до такой степени, Тая, не бойся. Они нам и нашему имуществу ничего не сделают. У базы даже есть постоянная охрана, которая защищает постояльцев от хищников — мы им, кстати, денег должны. Я другое имел в виду. Дремучие — потому что питаются тем, что добудут в лесу, а ещё в лагере нет никаких удобств. Могли бы хоть душевые организовать, а они в водопаде моются.

— Ну потерпи немного, завтра на «Разящем» насладишься цивилизацией и от души наешься своих полезных капсул. А сегодня я дам тебе губку — я их много взяла, — подколола даурианца и вышла из машины, прижимая к себе хвосторыжку.

Мы прошли через стоянку к краю поляны, выпустили зверьков гулять и доходчиво объяснили глизам, что на наших питомцев охотиться нельзя. Получили за это высокое звание заклинателей непокорных тварей и только потом отправились устанавливать палатку и готовить ужин.

К счастью, вечер и ночь прошли чудеснейшим образом! А всё благодаря обещанному Шу-у-Ба ливню. Мы как раз успели поужинать, когда на землю упали первые капли дождя и разогнали всех по шатрам. А то бы глизы устроили на полночи творческий батл — я их знаю! А так мы остались своей «семьёй» — даже хвосторыжки прибежали — за жёлтыми стенами термопалатки в полном уединении.

С удовольствием улеглись на удобные лежанки, вытянули ноги и очень быстро уснули под мерный шум дождя. Ну, лично я точно уснула мгновенно, а мои мужчины — не знаю. Хотя, думаю, они поступили так же, потому что проснулись мы все рано.

 Опять до глизов. Умылись, позавтракали, попрощались с охранниками и отправились дальше на север.

И вот тут меня догнал нервяк.

Чем ближе мы подбирались к космодрому и к «Разящему», тем сильнее у меня сосало под ложечкой и мутило душу. Со мной такое и раньше случалось, когда приближалось какое-то суперважное и ответственное событие. Подобное я испытывала перед свадьбой, перед защитой диплома, даже перед перелётом на море что-то типа нынешнего нервяка меня одолевало, но, правда, не настолько сильное. Пожалуй, сейчас я тряслась особенно интенсивно от того, что важнее момента, чем вскоре нам предстоял, у меня в жизни не было.

Или это всё потому, что таких моментов намечалось три одновременно: вскоре я узнаю, что с Платоном; точно выясню, есть ли в этом времени кто-то из моих знакомых, а в частности Захар; и… наверное, нам предстоит разговор с Ра. Я не знаю, о чём и как он произойдёт, но точно знаю, мы не сможем проститься молча, как в прошлый раз. Мне кажется, не только мы с Тошкой и хвосторыжками к даурианцу прикипели, но и он к нам. Вот всё это и заставляло меня маяться, задумчиво смотреть в окно и разговор поддерживать вяло.

Конечно же, эмпат Ра очень быстро меня вычислил и, взяв мою руку, положил себе на колено. Типа, не бойся, я с тобой! Я рядом! Но легче мне от этого не стало, и руку я убрала. Зато немного очухалась, приказала себе не палиться и решила рассказать сегодня сказку про Снежную королеву. Тем более за бортом машины начало заметно холодать, а кое-где даже лежал снег — навеивал тему.

Это немного отвлекло, и какое-то время я ни о чём не думала. Хорошо, капитан следил за обстановкой.

— Предлагаю сделать остановку здесь, — сказал Ра, тормозя у поля, покрытого тонким слоем инея, — никакой хищной живности тут нет, можем прогуляться до кустов. — Я скептически оглядела низенькие чахлые кустики. — Перекусим, вы оденетесь, я поменяю аккумулятор на мощный, и дальше будем топить без проволочек и слушать продолжение твоей, Тая, сказки.

— Нам часа два ещё ехать? — спросила, доставая термос, бутерброды и тёплую одежду.

— Нет, доберёмся быстрее. Мы не будем заезжать на космодром, — пояснил капитан. — Скоро я смогу послать сигнал своим, и они пришлют за нами грузовую каплю. Надеюсь, час на морозе глизеанский агрегат выдержит.

Вот тут нервяк и вернулся. От волнения есть совсем перехотелось, но я взяла пример с дара и заставила себя прожевать хлеб с ветчиной и запить это всё отваром, стимулируя аппетит напоминанием о пользе питания на холоде.

А когда Ра погнал машину к конечной цели, разогнав бедолагу до максимальной скорости, я вновь погрузилась в историю Кая, Герды и одинокой холодной женщины.

По мере моего рассказа и приближения Герды к владениям Снежной Королевы, пейзаж за окном менялся: небо стало низким и тяжёлым, сугробы высокими, а температура в машине упала. И вот на моменте, когда северный олень упал без сил, Ра опять свернул на обочину.

— Очень интересная сказка, Тая, но я тебя ненадолго прерву. Платон, сможешь определить, где мы? Ориентируйся вон по той горе, — попросил он сына, кивнув на ледяную махину.

Тошка деловито развернул свиток, огляделся и выдал вердикт:

— Это не гора, а курган Фа-ы-Ге — тут так написано. И до въезда на космодром двадцать три тысячи стеблей.

— Молодец! Значит, пора.

Дар опять в чём был выскочил на мороз, встал, широко расставив ноги и раскинув руки, а потом засветился, как новогодняя ёлка. Постоял так минуты три, вернулся и буквально упал на сиденье.

— Ра, тебе плохо, да? — сразу запаниковала я, кинувшись его ощупывать.

Дар был бледным, холодным, рисунки потухли, а на лбу выступила испарина.

— Всё будет хорошо, не волнуйся, — пообещал он мне пересохшими губами и прикрыл глаза.

Всё же его ранение простым шаарамом не вылечить, а вся демонстрируемая нам сила — лишь бравада. Разозлилась даже на самоуверенного даурианца! Правда, волновалась за него ещё сильнее.

— Тоша, давай скорее сюда хвосторыжек и термос с отваром, — скомандовала я, сдирая с себя свитер и набрасывая его на капитана.

Сын уже выкладывал зверюшек на плечи и колени дара, а я трясущимися руками открыла термос, налила горячего чая в стакан и подняла к губам Ра. Глоток он сделал, но больше не успел…

…потому что на дороге прямо перед нашей машиной из воздуха материализовалась большая алая капля, а из неё выскочили дар Ли и старпом — хоть убей не вспомню его имя.

Ура! Теперь мы точно спасены. Можно расслабиться…