Глава 25

* * *

Изабель Ретель-Бор

—..!..!..! Вы..! Ваши люди — идиоты проклятые!

— Госпожа графиня, прошу, держите себя в руках. Как-никак вы общаетесь с представителем верховного мага всей гильдии королевства Эндарра — Агвера Серийского…

Щурю глаза на этого ушлёпка и шиплю похлеще самой опасной змеи:

— Вы вообще собирались утаить, что явились от гильдии! Притащились, хотя вас не звали! И в письме от вашего верховного мага ни слова не сказано о вашем приезде! У меня уже имеются подозрения, что вся ваша шайка имела дела с Зерраном. И будьте уверены, свои подозрения я озвучу королевскому представителю и изложу их в письме самому королю!

— Да… да как вы смеете! — тоже шипит маг по имени Ханс. — Этот Зерран мог повлиять на моих людей, внушить им свою волю! Потому они и освободили его! Они тоже мертвы, как и ваша… Элен… Эти подозрения ваши… вы вообще женщина, графиня! Ваши подозрения не стоят ничего!

— Пока вы не явились в мой дом, никому Зерран почему-то не внушил своей воли! Он находился закованным в лишающие магию кандалы! И не делайте вид, будто не знали об этом. Ваши люди явно вели дела с бывшим управляющим, уж не знаю какого рода, но не просто так они помогли ему сбежать. И вот он результат! Несколько человек из охраны убиты! Моя любимая мамушка… Светлейшая и добрейшая женщина мертва! Ваши люди… на них мне плевать с высокой башни!

Сжимаю руки в кулаки и едва сдерживаю рвущиеся из груди рыдания. Не прошеные слёзы обжигают глаза, вот-вот потекут по щекам.

Чувства настоящей Изабель к мамушке были весьма сильны. Она очень любила Элен. Эта боль теперь тугим ершистым комком поселилась в моей груди.

Теперь я прекрасно понимаю выражение «прошлись по мне будто катком». Словно дух вышибло от осознания, что я больше никогда не услышу грудной голос Элен, не ощущу её тёплую заботу.

Да, я думала о том, чтобы отослать её от себя, например, к родителям, если она будет чересчур подозревать меня, но то были лишь мысли. Никогда, никогда, никогда я не желала ей смерти! Изабель любила её даже больше матери! Эта чёртова боль теперь рвала мне душу, ставила на колени, и хотелось выть.

Но я сильнее.

Затолкав глубже эти горькие и весьма неприятные чувства, взяла себя в руки и устроила полный разнос всем обитателям замка.

Ханса оставила напоследок.

Его-то пропесочила основательно. Мужчина чувствовал себя не в своей тарелке — факт. Но! Он не ощущал никакой вины! Это меня не просто бесило… Я была на грани и очень хотела разорвать мага собственными руками!

Мало того, что Элен и другие мои люди мертвы, так теперь поганец золотозубый Зерран на свободе!

Во как удружили сраные маги!

— Ваши речи полны грубости и отчаяния, я всё понимаю, — скрепя зубами цедит Ханс. — Но я не отвечаю за предателей. Они принадлежат гильдии. Но не мне. И прошу вас, графиня, проявлять больше уважения…

— Изаму! — зову кельрана.

Воин тут же оказывается в моём кабинете и слегка кланяется.

Киваю на мага и отдаю распоряжение:

— Помоги господину магу собраться. И его сопровождению тоже. Господа уже нагостились у нас и покидают замок и земли Ретель-Бор.

— Вы не можете меня отослать, — скалится маг. — Вы — женщина. И ваше поведение я могу трактовать как безумное…

Поднимаюсь с кресла и величественно, насколько могу в этой ситуации, приближаюсь к этому гадкому человеку.

К слову Ханс и внешне очень неприятный — лицо крысиное, хитрое. Глазки бегают, и он старается не глядеть на меня. Губа верхняя то и дело вздрагивает и невольно поднимается вверх, обнажая мелкие зубы.

Ханс владеет магией, но дар его слаб. Уж не знаю, за какие заслуги он сидит в гильдии при верховном магистре. Да и неважно это. Пусть катится отсюда, да поскорее!

— Вы правильно отметили, Ханс, — говорю спокойным, но ледяным голосом. Я отпускаю свой дар, и мой голос звучит звонко, хлёстко и, судя по тому, как он поморщился — больно. — Я — женщина. И лучше вам запомнить, что женщины имеют весьма долгую злую память. Вам придётся молиться, чтобы я когда-нибудь простила вас и ваших глупых людей. Если попадётесь мне на глаза — лучше сразу исчезните. Если начнёте творить гадости совместно с другими магами из гильдии…

Склоняюсь к нему, словно любовница в желании поцеловать и говорю с ненавистью, от которой он дрожит и его взгляд наполняется диким страхом:

— Если начнёте творить гадости совместно с другими магами из гильдии, то я не ручаюсь за себя и просто сотру всех вас в труху.

Мои слова самонадеяны, но почему-то я уверена, что король будет на моей стороне. Да и муж мой жив и здоров. Наверное. Кельраны не оставят.

Кстати о них.

Изаму демонстративно подходит ко мне и становится плечом к плечу. Глядит на Ханса так, словно он мусор под ногами, что так мешается.

— Сами выйдете или помочь? — спрашивает его кельран.

Ханс переводит взгляд с меня на воина, и я вижу, как в его глазах рождается обещание отомстить мне.

Ну и флаг ему в руки. Пусть попробует.

— Я запомнил ваши слова, графиня. Слово в слово передам верховному магу…

— Вот и славно, что запомнил, — улыбаюсь холодно. — Повторяй перед сном, как страшную сказку.

— Вам это с рук не сойдёт, — шипит он.

Кельран выводит его из кабинета.

Я опустошена.

И могу поплакать. Навзрыд.

Позволяю боли взять верх и выйти наружу.

Плачу долго и горько, но вместе с тем, внутри, будто что-то развязывается и становится легче.

Боль Изабель уходит.

А у меня дела. Но сначала нужно написать письма королю, сраному верховному магу, что отправил ко мне идиотов, Агнесс и родителям.

Астер. Надеюсь, ты скоро ко мне явишься…

Вытираю платком лицо, потом звучно сморкаюсь и когда стучат в дверь, вздыхаю и сдавленным голосом отвечаю:

— Входи…

Королевский представитель.

Кельраны стоят у дверей и смотрят на меня в ожидании приказа.

— Пусть входит, — милостиво разрешаю.

Мужчина видит меня заплаканную, ну и пусть. Я ведь женщина, мне можно и пореветь.

— Вы плакали, — замечает он сухо.

Нет, блин, хохотала!

— Что вы хотели? — спрашиваю так же сухо и наливаю себе воды.

— Нам пока не удалось с вами обсудить ситуацию с Зерраном. Увы, я прибыл немного позже и не успел повлиять на ситуацию…

Вздыхаю и тру виски.

— Давайте поговорим об этом всём завтра. Я ещё не отдохнула с дороги и весьма дурно себя чувствую после всех этих жутких новостей.

Он смотрит на меня как-то странно и нехотя соглашается.

Гад. Хотел меня начать допрашивать, когда я эмоционально нестабильна. Ага, щаз! Будет настаивать, то услышит довольно нелицеприятные сведения о себе.

Но мужчина удаляется.

* * *

Представитель Его Величества короля Роланда Первого Орланд Криперс

Несколько дней я не трогаю графиню. Только наблюдаю. Слушаю. Запоминаю.

Странная женщина, но интересная. Странность её обозначена не безумием или самодурством, а необычностью поведения абсолютно во всём. Говорит порой такие речи, вроде и по-нашему, но словно она чужеземка. Глядит прямо, не отворачивается и не опускает взгляд, как подобает смиреной деве. Да и твёрдостью духа отличается от всех дам, что когда-либо встречались мне. Не припомню, чтобы кто-то был таким прямолинейным, но при этом умным, хитрым и дальновидным.

Она грамотно организовывает своих людей, словно всю жизнь этим и занималась.

Но откуда ей знать, кто и чем должен заниматься, если по рассказам слуг, графиня до того самого скорбного дня, когда она упала со скалы, лишь молилась с утра до ночи, да за вышивкой сидела. Носа из своих покоев так и вовсе старалась не показывать, а сейчас, если отбросить условности, по меньшей мере, полководец в юбке. Ну и ну.

Хотя те же слуги тут же начинали оправдывать её поведение этим самым падением. Графиня-то на грани жизни и смерти побывала, жуткие переживания испытала, тут любой изменит своё отношение к своей жизни. Вот и она начала меняться. Даже магический дар открылся и непростой, сам Инмарий отметил графинюшку своим благословением, а это что-то да значит.

Но пока я могу сделать такой вывод: графиня Изабель Ретель-Бор хорошая женщина… Благородная женщина. Поведение её хоть и вызывает недоумение и растерянность, но лишь поначалу. А как же ей благодарны бывшие рабы! Я то и дело слышу слова молитв, что возносят эти люди, побывавшие и познавшие все прелести рабства.

Да и сами местные смотрят на графиню хоть и с некоторым страхом, но благостно. Ведь даже дураку понятно, что зиму графство переживёт. А ещё обсуждают её идеи… Но идеи, о которых шепчутся обитатели какие-то безумные и дикие. Враки, поди. Что взять с глупцов, поди всё не так поняли.

Да уж, у графини однозначно прекрасная душа, раз она даже после последних событий с Зерраном и магами не погрузилась в низкое и циничное равнодушие ненависти к людям. Поражён до сих пор, что она использовала найденное сворованное Зерраном золото в благих целях, а не на свои прихоти, как это сделала бы другая дама. Например, купила бы себе дом в столице и перебралась туда, дабы быть ближе к королевскому двору и модным новинкам. Но нет, она решила пока что облегчить нищету, помогая не только тем, кто нуждался в помощи, но абсолютно каждому человеку, кто живёт на её земле.

Но то лишь первое мнение о графине. Оно слишком зыбко и хрупко, чтобы ему доверять. Если копнуть глубже, то могут вскрыться другие факты, раскрывающие человека с других сторон.

Поэтому, я не подвожу поспешно итогов, пока основательно не узнаю всё. Много я людей разных повидал за свою жизнь. Многие из них были хороши, словно наливные яблочки. Но стоит куснуть, как обнаруживается внутри гниль, червивость и прочая испорченность.

Так что пока я лишь составил поверхностный портрет графини Ретель-Бор. Пока она мне нравится, как человек. Интересная, необычная, добрая, но не добренькая и благородная. Да.

Да-а-а… А вот маги из гильдии сильно подставились и графиню подставили. Это ж надо было привести в дом таких тупиц! Права Изабель, что прогнала шайку недоумков. Его Величество и духовенство с давних времён не жалуют гильдию магов. Слишком уж они стараются больше власти прихватить, да монарху со священнослужителями не подчиняться.

Эх, жаль, с одной стороны, что Зерран бежал. Но с другой — графине то на руку. Зерран своим побегом и убийством подтвердил свои дурные намерения и уже свершившие дела, что описывала графиня в своём письме. Но есть и третья сторона. Зерран явно имеет среди разного круга пособников. И среди черни, и среди знати. А это значит, судьба графини Ретель-Бор в опасности. Да и королю подобные личности не нужны.

Когда графиня со всеми почестями похоронила своих людей, я выждал её три дня, и лишь потом осмелился явиться к ней для разговоров.

Стоя перед её кабинетом, в котором она проводит большую часть своего времени, я ощущаю небывалое волнение, какое изредка случается перед встречей с королём. И чтобы утаить от графини своё смятение, прикрываю глаза и читаю молитву.

Кельран докладывает Её Сиятельству обо мне, и я слышу её тихий голос. Графиня разрешает меня пропустить.

Графиня стоит у окна, смиренно опустив руки. В окно не видно ничего. Слюда лишь пропускает утренний свет. Но она так смотрит, словно видит всё, что делается за этой хрупкой преградой. А быть может и правда, видит?

— Доброе вам утро, уважаемый Орланд Криперс, — произносит она, медленно оборачиваясь. — Не сильно скучали эти дни? Уж сами видите, какие дела сложились в замке.

Она желает доброго утра простому служивому, не имеющего ни титула, ни громкого уважаемого имени. Меня боятся и ненавидят в королевстве. А ещё больше презирают. Вроде как приближён к самой власти, но не имею ничего.

Да уж, таких как я, называют королевскими псами. И живут, как правило, псы, не так уж и долго… Но это всё неуместная лирика.

— И вам доброе утра, Ваше Сиятельство. Уж простите меня, что ко всем вашим заботам и хлопотам ещё, и я добавился…

Графиня чуть вздёргивает тонкие брови, как будто пытается убедиться в искренности моих слов, и я отчётливо вижу глаза графини. Яркий и живой ум светится в этих чудных глазах.

— Инмарий простит, Орланд Криперс…

Мне вдруг подумалось, что не портит её красоту даже скромное, можно сказать скудное одеяние, а возможно, как раз наоборот, целомудренный покрой платья подчёркивает женственность и очарование молодой графини.

Да, с виду сама покорность и смирение, пока не наткнёшься на острый взгляд. И никакой застенчивости, что удивительно!

Она указывает мне на кресло. Сама же величественно опускается в своё хозяйское, которое принадлежит графу и больше напоминает трон. Но графиня хоть и худенькая, да невысокая, но смотрится на этом кресле-троне весьма уместно. Видимо, сказывается внутренний характер, королевская осанка и положение головы. Вся её поза так и говорит будто, что она здесь хозяйка.

Хороша.

— Его Величество король получил ваше письмо и велел мне разобраться со всеми вашими бедами, госпожа графиня, — начинаю я издалека.

Она вдруг ухмыляется одними уголками губ и глаза её смеются.

У меня возникает стойкое ощущение, что она уже знает все мои мысли наперёд.

Что ж, раз так, то пока свою силу применять не стану. Послушаю, что скажет и лишь, после можно будет «прощупать» её при помощи магии.