Глава 30

* * *

Принцесса Селеста

Просыпаюсь от боли во всём теле. Разбудила меня служанка, подбрасывающая в огонь поленья. Моей затуманенной со сна голове потребовалось несколько мгновений, чтобы отделить телесную боль от душевной. Понимание природы боли не помогает и не облегчает.

Вздыхаю и гляжу на суетящуюся служанку с некоторой завистью.

Ей не приходится жить и иногда проводить ночи с нелюбимым мужчиной.

Мери замужем и любит своего мужа.

Потрогала свой ещё маленький живот и скривилась.

Беременность даётся мне тяжело. А ведь это только начало — всего три месяца, а уже я испытываю одни лишь страдания. Хотя страдания мои начались много раньше — как только брат меня выдал замуж за нелюбимого.

Политический брак, который принёс облегчение и выгоду для всех.

Кроме меня.

Лучше бы я умерла, когда узнала, что беременна. Но чуда не произошло. Быть может, я тогда умру прямо сейчас? Это будет гораздо милосерднее и лучше для всех.

Но смерть не спешит ко мне.

Видимо мои страдания, во время беременности заслуженны. Я ведь должна любить своего мужа, уважать и быть всегда рада ему. Но вместо этого я испытываю лишь раздражение и страх.

Не скажу, что муж мой плохой человек и обращается со мной он скверно. Нет. Никак нет.

Герцог Леонард Кролан-Элс — брат короля и весьма добрый человек. Он терпим и добр ко мне. Пытается ухаживать за мной, дабы пробудить во мне тёплые чувства, но тщётно.

Зато ребёнка Инмарий послал. И ворох страданий.

Служанка помогает мне выбраться из постели и сесть на деревянный горшок.

Почти час сижу на горшке и тихо вою от боли в опухших и затёкших ногах, головной боли и тошноты.

Сделав все дела, Мери помогает мне пройти в помывочную и обтирает меня со всех сторон.

— Ваша Светлость, завтрак уже поджидает вас. Как и вчера, снова в покои принесли всё. — Голос моей служанки звучит для меня слишком громко и до противности жизнерадостно.

А от мыслей о еде и вовсе становится дурно.

Поскрежетав зубами, говорю ей:

— Лучше целителя позови. Мне снова плохо. Пусть повторит мне настойку от болей и магией избавит от слабости да тошноты проклятой. Потом можно будет и поесть…

Мери закивала и помогла мне доковылять до кровати. Ноги ощущались как каменные столбы. Каждый шаг подобен настоящему подвигу.

Оказавшись в объятиях шкур, мне становится чуть легче, но только этот запах…

— Убери отсюда еду… — шиплю недовольно.

Мери забирает поднос и улетает прочь. Скорее за целителем.

Как мне кажется, ожидание длится долго, но всё когда-то заканчивается. Целитель вместе с Мари входят в мою опочивальню.

— Ужасный сегодня день, Ваша Светлость, вот что я вам скажу… Меня оторвали от прекрасного завтрака с горячим взваром и самыми вкусными пирогами с икрою, какие я только пробовал, и не успел прикоснуться к тарелке с кашей с мёдом и зимними ягодами… О, Великий Инмарий, принцесса, вы ужасно выглядите!

Целитель, внешне похожий на круглое и спелое яблоко, всегда имел странную манеру выражаться о том, что он думал и не стеснялся даже при короле выказывать свои недовольства, когда его отрывали от поглощения вкусной еды. Впрочем, все знали, что его ворчание безобидно и на самом деле зла он не держит.

Снисходительно ему улыбаюсь.

— Мой ребёнок мучает меня с момента самого зачатия… — прикасаюсь к своему животу. — Ваша настойка и ваша магия спасают меня от этих весьма неприятных симптомов и ощущений.

Целитель смешно качает головой и говорит:

— Не стоит беременным на столь раннем сроке увлекаться целебной настойкой, принцесса. Никто доподлинно не знает, как она может повлиять на ребёночка и его силу… Вот дотерпеть бы вам до месяца осьмого, а там уж и ребёнок в утробе подрастёт, и настойку можно принимать для облегчения… А магией своей я сейчас вас немного подлечу.

Поднимаюсь и сажусь в кровати, с огромным трудом, словно по сотне ступенек пробежала.

— С ума что-ли сошёл ждать столько? — хмурюсь я. — Я и дня не протяну с такими болями в теле и постоянной тошнотой. Давай сюда своё питьё и избавь меня от слабости и тошноты.

Целитель охает и ахает, но мой приказ выполняет.

Выпиваю горькую настойку и в тот же миг ощущаю, как головная боль исчезает, живот больше не ноет, ноги снова ощущаются ногами.

Дальше целитель избавляет меня от слабости в теле и тошноты.

Я снова чувствую себя живой, хоть и несчастливой.

— Так-то лучше, — вздыхаю с облегчением.

— Будьте здоровы, Ваше Сиятельство, — говорит целитель чуть недовольно. — Но вы должны знать, что я обязан рассказать герцогу о вашем самочувствии…

Махаю на него рукой. Пусть говорит, что хочет, не важно.

Мери снова принесла завтрак, но горячий и вкусно пахнущий, изливаясь непрерывным потоком бессмысленной болтовни о целителе, поварихе, всем женском племени в целом и Инмарии, в то время как я с аппетитом поглощала еду.

А вечером мне снова стало дурно. В прошлый раз сила целителя и его настойка помогли гораздо дольше. Почти пять дней я была свободна от болей и страданий, а тут и дня не прошло.

— Целителя зови, — приказываю служанке.

Спустя несколько мгновений, в опочивальню входит совсем не целитель и вовсе даже не Мери, а мой муж.

В руках он держит маленький сосуд.

— Доброго вечера, дорогая супруга, — приветствует меня Леонард.

— Не скажу, что он добрый, — отвечаю вяло и нехотя. Из-за герцога я сейчас страдаю. Его ребёнок меня мучает изнутри. — Мне нужен целитель. Я плохо себя чувствую.

— Я знаю, — говорит супруг, и в его глазах я вижу тень сожаления и сочувствия.

Он садится прямо ко мне на кровать и показывает пузырёк со странной жидкостью.

— Я отписал о вашем состоянии вашему брату. Он в свою очередь написал одному целителю в далёком графстве. Тот целитель, по имени Керуш, прислал особое средство и советовал вам принимать это лекарство, по три капли в день в течение всей беременности и тогда вы сможете выносить и родить здорового ребёнка и не навредить себе. Я смею предложить вам свою помощь и чтобы вы принимали это средство, как рекомендует другой целитель, изучающий природу человеческого тела.

Не верю своим ушам.

— Это лекарство избавит меня от болей?.. — спрашиваю осторожно.

— Да, — уверенно говорит Леонард.

— Тогда… я согласна принять его сейчас и пить по три капли каждый день, — говорю честно.

Супруг наливает в кубок воды, затем отвинчивает крышку нового целительского средства и капает ровно три капли. Чуть крутить кубком, размешивая.

Левой рукой обхватывает меня за шею и приподнимает голову. Холодная вода с лекарством иного целителя имеет вкус приятный — фруктовый. Выпиваю до дна.

Муж глядит на меня внимательно.

Ответно гляжу в его лицо. Сейчас, суровый с множеством некрасивых шрамов, сломанным носом и кривым ртом, он напоминает мне пирата. Но не пугает. Странно…

Его голубые глаза смотрят серьёзно, но вовсе не разочарованно, холодно или насмешливо, как это бывает чаще всего. А рука, поддерживающая мою шею, на удивление тепла и нежна в своей силе.

Он уложил меня обратно, плотнее укрыл шкурой и заговорил:

— Сейчас должно подействовать…

— Да… — киваю удивлённо. — Ни тошноты, ни слабости, ни болей не чувствую. Но мне также и наш целитель помогал.

— Его настойка несовершенна, а точнее вредна для ребёнка. Это средство совсем другое.

— Хорошо, — соглашаюсь с ним. А как иначе? Не согласиться не могу.

Но мне почему-то не противно смотреть на него и не испытываю чувства дикого раздражения, когда нужно быть смиренной и покладистой. Сейчас мне действительно хочется быть таковой.

— Завтра покажу тебе кое-что. Твой брат щедр на подарки, да и купцы в этот раз порадовали новым товаром. И всё из твоего королевства, Селеста. Надеюсь, тебе понравится.

— Понравится, по-другому и быть не может, — отвечаю сонно.

— Люблю тебя, моя принцесса…

* * *

Его Величество король Роланд Первый

Тренировка на мечах и бег — любимые занятия, чтобы проветрить голову и подумать о чём-то отвлечённом или же наоборот, сосредоточиться и поразмышлять о чём-то важном.

Сегодня как раз такой день, когда мне нужно подумать. Но моё уединение нарушает Тэйлор.

— Присоединюсь, Ваше Величество? Позволите? — спрашивает он весело, подстраиваясь под мою скорость. Но Тэйлору тяжелее бежать. Бег не самое любимое занятие советника, если не сказать точнее, совсем нелюбимое.

— Позволяю, но побереги дыхание, — советую ему. — Оно тебе потребуется, я ещё долго буду бежать.

Некоторое время мы бежим рядом в дружеском молчании.

Но потом Тэйлор косится на меня, и чувствую, что он желает спросить.

— Орланд отписал, что скоро отправится в столицу, — произнёс чуть задыхаясь Тэйлор.

— Да. С нетерпением жду его возвращения. Впрочем, как и ты и другие при дворе. У всех скопилось столько вопросов…

— Он также отписал о новых изобретениях графини и такие оды ей пишет, что я уже сомневаюсь в его адекватности, Ваше Величество.

— Что ты хочешь этим сказать? — хмыкаю я. — Тебе не нравятся идеи графини? Или тебя коробит сама мысль, что эти идеи пришли в голову именно женщине, а не мужчине, особенно не тебе лично.

— Согласитесь, женщина должна заниматься вышиванием или какой-либо другой женской работой, а не забивать свою хорошенькую голову тем, как прокормить простой народ, как утеплить замок или вовсе соорудить нечто… да много чего! Те же сани! Вот откуда она это всё берёт, а?!

— Ты сейчас приводишь меня в ярость, — заявляю я и смотрю на своего друга и помощника насмешливо. — Ты привык всех женщин равнять одну к одной, забывая, что в мире абсолютно во всём бывают редкие исключения.

— Вы слишком благоволите ей, — пробормотал Тэйлор, закашлялся и согнулся пополам, когда мы остановились на тренировочной площади.

— Тебе нужно чаще бегать по земле, а не по девицам, — даю ему совет.

— Знаю, — весело отвечает он. — Что вы решили сейчас делать: снова бежать или попросить принести наши мечи?

— Мечи, — улыбаюсь товарищу. — Мне доставит большое удовольствие погонять тебя, Тэйлор. А давай пари, все три схватки мои — и я женю тебя на какой-нибудь баронессе, графине или герцогине. Увы, принцессы все уже распланированы.

— Инмарий упаси! Роланд, у тебя сегодня ужасное чувство юмора, — смеясь, говорит он. — Хотя-я-я-а-а… Быть может, на роль жены графиня Ретель-Бор и сойдёт. Я сразу научу её тому, что значит быть женщиной.

— Каким это образом? — хохочу в голос. — Будешь показывать, как носить юбку или закалывать шпильками волосы?

— Кажется, она свела тебя с ума, Роланд, — скалится Тэйлор.

— Скажем так, она, как личность, будоражит мой ум и вызывает любопытство в плане того, чем она ещё сможет нас удивить. Но даже если и не сможет больше, я не перестану ей благоволить. Такие люди миру нужны, особенно нашему королевству. Она вреда не творит, благо несёт, нашего Оранда очаровала… Истинная посланница Инмария, как по мне.

— Гильдия магов жаль сейчас не слышат тебя, Величество, — вздыхает советник.

— Ты обещал разобраться с этими псами, — напоминаю ему.

— По закону всё и сделали. Казнили всех виновных, но сами понимаете, верхушку не сдадут…

— Затаились, значит. И Зеррана так и не нашёл никто.

— Мои люди везде, Ваше Величество. Зерран рано или поздно голову свою поднимет, тогда-то мы и рубанём её. И гильдия магов всегда в стороне стоять устанет. Итак уже пошли слухи, что они желают пойти мириться с графиней. Хотят запустить свои гнилые ручонки в её и наши дела.

— Гляди, да не прогляди, Тэйлор. Лично отвечаешь за то, чтобы гильдия свой нос далеко не сунула. Графиня мне нужна. Пусть живёт и работает спокойно.

— А что насчёт её замужества?

— Орланд писал, что графиня решила подумать. Пусть думает. Замуж всегда успеется.

— Что-то ты сильно её балуешь, Роланд… — щурится Тэйлор. — Уж не для себя ли придержать решил?

— А если и так?

Тэйлор смешно разинул рот, но затем закрыл его и качает головой.

— Роланд, графиня загадочная личность… И она довольно странная…

— Не меньше странная, чем ты или я, Тэйлор.

Мы скрещиваем мечи.