Глава 19

Викарий пришел сразу после завтрака, выполнил все положенные ритуалы, оговорил время похорон, велел молиться и ушел до того, как изволили проснуться и начать командовать миссис Мэйден .

Иномирянка же после ухода викария пришла в комнату, где устроили Люси, и обнаружила, что та сидит в кровати, прижав колени к груди, и смотрит на дверь.

«Ты сможешь, ты профи, Лазаридис» – подбодрила себя женщина и присела рядом со сжавшейся в тревоге племянницей предшественницы.

- Люси, здравствуй, ты меня помнишь? – девочка кивнула. – Хорошо. Ты можешь мне рассказать, почему вы приехали к нам, да еще без предупреждения? Нет, я рада, что ты здесь, просто мне нужно знать, понимаешь?

-Да, тетя Мэри. – Люси посмотрела на Машу серьезными не по-детски глазами и сказала, – Мама с папой едут в Индию на службу, в Лондоне через неделю они должны сесть на корабль до Портсмута, а оттуда с остальными отправятся по морю дальше. Мама хотела посетить театр и магазины. – Девочка говорила тихо, но внятно, как по заученному, при этом взгляд ее был обращен в себя.

- Вы едете с ними? – осторожно спросила Мэри, уже зная ответ. – Вы заехали попрощаться перед дорогой?

- Нет, папа сказал, что, пока он будет служить в Индии, мы будем жить у дедушки. А мама сказала, что нам будет лучше с Вами, тетя, потому что мы такие же неудачницы, как и Вы. И вообще, для чего еще Вы нужны, как не для заботы о жадных стариках и глупых детях. А вот ей следует заботиться о красивом успешном муже и украшать собой офицерские собрания в прекрасной, как она сама, Индии…

Маша просто обалдела от услышанного, и у нее непроизвольно вырвалось:

-Джесси сказала это тебе? Прямо в лицо?

Племянница взглянула на тетку и бесстрастно ответила:

- Нет, я просто слышала, как они с папой смеялись и говорили об этом накануне отъезда. Они меня не видели, я случайно…, а потом… дослушала до конца. Тетя Мэри, Тори ведь умерла?

«Е…твою мать! Джесси, сука …Ненавижу!!!». Лазаридис решила больше не тянуть.

-Да, Люси, мне очень жаль. У неё не выдержало сердечко. – Племянница уткнулась в колени. – Люси, посмотри на меня. Да, вот так, смотри и слушай внимательно. Ты не виновата в смерти сестры, потому что такие особенные детки, как Тори, слабее остальных. У них внутри все очень хрупкое, понимаешь? – Люси кивнула.

– Поэтому ей было трудно жить, как все, ты же и это понимаешь? Тогда поверь мне, пойми и прими то, что сестричка твоя сейчас в лучшем для неё мире, где ее любят и где она здорова. Ты сможешь? Молодец. Теперь о тебе. Ты останешься здесь, с теткой, которая еще сумеет тебя удивить, обещаю, и замечательным дедушкой, который будет тебя любить и баловать, но в меру. А еще с ушедшей в лучший мир, но оставшейся в памяти сестрой, к которой мы будем ходить, когда захочешь, договорились? Хорошо. А теперь я тебя попрошу побыть здесь до тех пор, пока я за тобой не приду. И что бы ты ни услышала, не выходи отсюда. Хизер тебя помоет и накормит. Ты можешь так сделать? – с надеждой спросила попаданка.

Девочка опять согласно кивнула, и Маша, скрепя сердце и сжав в кулак одну руку, второй погладила Люси по голове и поцеловала. А потом пошла наводить порядок, потому что услышала шум в коридоре.

«Второй акт Мерлезонского балета…Последний, обещаю».

***

С Джесси она столкнулась в коридоре, когда шла в свою комнату переодеться перед боем. Гостья, в незапахнутом халате, растрепанная и помятая слегка (понятно, почему), стояла в дверном проеме и с вызовом смотрела на сестру. Позади гостьи просматривалась кровать с лежащим в ней Мэйденом, а еще из комнаты доносился весьма характерный запашок. «Не утерпели, выходит…» – брезгливо хмыкнула про себя попаданка и посмотрела на Джесси, оценивая эту неизвестную ей родственницу.

Ну что сказать? Самая младшая из сестер Барнет была, даже в таком неприбранном состоянии, яркой смазливой кареглазой брюнеткой невысокого роста с аппетитными формами, откровенно демонстрируемыми перед менее наделенной таковыми сестрой, и блядской (по другому Мария Васильевна не могла выразиться) сутью.

«Про некоторых говорят – «ходячий секс», к ЭТОЙ лучше подходит – «ходячая похоть». И ведь ни стыда у неё, ни совести...Гордится собой, ишь, как сиськи выставила и зенками лупает, думает, Мэри должна ей завидовать» – подумала Лазаридис, не отводя взгляд. Джесси оглядела её в ответ, хмыкнула презрительно и заговорила:

- Здравствуй, Мэри. Когда принесут воду? Мне нужно привести себя в порядок. И еще – не забудь про завтрак. Или уже обед? Я так устала вчера, что проспала! – Джесси очень знакомым движением(прям как в кино) прижала руки ко рту и захихикала. – Пусть еще Хизер почистит наши вещи, я хочу навестить тетушку Файнс после обеда. Мы же посетим Пендлитон, дорогой? – обернулась она к мужу. – Будет забавно увидеть город, в котором я родилась! Боже, я умираю от смеха, как только подумаю о местных знакомых! О, вот и ванна!

Мэри молча уступила дорогу Тому и Дику, несущим деревянную емкость, и двинулась дальше, а хихикающая Джесси скрылась в комнате.

***

Иномирянка несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, оглядела себя в зеркало и вышла в коридор. Слуги уже заканчивали уборку комнаты «сестры», Молли выходила от Люси, а супруги Мэйден, судя по доносившимся снизу голосам, были в столовой, где рассказывали отцу о своем решении посетить Пендлитон.

Мэри Барнет выглядела настолько суровой и решительной в единственном черном с небольшим белым воротником наглухо закрытом платье и с высоко зачесанными в хвост волосами, что Молли даже споткнулась от неожиданности и начала заикаться.

- Мммм-ииии-ссс Мэ- мэри, яааа….

-Покормила девочку и идешь в кухню, да? Так. Скажи Тому и Дику, чтобы вынесли все вещи, что стоят внизу, погрузили на телегу, куда – спросите у кучера, он же остался спать в конюшне? – служанка закивала. – Сделаете это, пока мы будем в столовой, и как можно тише. Потом все скройтесь так, чтобы никто, кроме меня, не мог до вас докричаться, понятно? – Молли на миг зависла, а потом опять кивнула. – Хорошо, иди. Спасибо.

***

Мистер Барнет молча сидел во главе стола. Гости расположились по обе стороны от него и делились впечатлениями о происшествиях в дороге, о походе в город и прочей ерунде. Джесси уже нетерпеливо постукивала ножкой, а мистер Мэйден мягко и терпеливо улыбался: ждали Мэри.

Когда она вошла в зал, Мэйден подскочил и галантно поклонился, приветствуя родственницу, но резко смешался, увидев выражение ее бледного лица и необычную прическу. Мистер Барнет тоже удивился, но вида не подал, а вот у Джесси банально отпала челюсть.

Мэри села напротив отца и сказала: «Простите за опоздание», – после чего, не взглянув на соседей по бокам, взялась за ложку. Сквайр сделал тоже самое, поднес суп ко рту, давая, таким образом, знак о начале трапезы.

Джесси проглотила рвущийся наружу упрек и комментарий внешности сестры, хотя они просто-таки раздирали её сущность. Есть хотелось больше, чем делать замечания, и некоторое время в столовой царила тишина, нарушаемая лишь стуком приборов о тарелки и сменой блюд, подносимых прислугой.

Как только с едой было покончено, Хизер и Молли убрали посуду, а хозяева и гости переместились в гостиную, куда вскоре неподнимающие глаз служанки принесли чай и печенье. Хизер аккуратно прикрыла за собой дверь, и в тот же миг Джесси, повернувшись к сестре и не обращая внимание на отца, зашипела:

- Мэри, ты что это себе позволяешь? Ты, вообще, о чем думала, когда заставила себя ждать? Папа, она нас оскорбила, почему ты молчишь? Я не была дома больше десяти лет, и меня так встречают? И что с домом? Вы сделали ремонт? Значит, у вас есть деньги? Папа, как ты мог? Зачем ты так потратился? Что бы сказала на это матушка? Ты даже год траура не выдержал! Бедная моя мамочка, ей так грустно, наверное, на небесах?

Она начала показательно всхлипывать, Джеймс принялся ее утешать. Ни сэр Эбенезер, ни Мэри ничего не сказали и не сделали ни единого движения в её сторону. Не дождавшись реакции родни, Джесси прекратила плакать и снова вперилась взглядом в Мэри.

-Что-то в тебе изменилось, сестра – протянула она, – не пойму. И что это за прическа? Тебя не пустят ни в одно приличное общество. Должно быть, ты совсем от одиночества сбрендила. Дорогой, тебе не кажется, что Мэри стала странной?