Глава 20

Джеймс Мэйден чувствовал себя крайне неловко. Тесть с момента встречи не сказал ему ни слова, только кивнул сегодня в знак приветствия. Слуги выглядели какими-то испуганными и не смотрели ни на него, ни на жену. Свояченица же вообще не была на себя похожа. Сержант-майор даже на мгновение подумал, что перед ним другой человек.

Невысокая, стройная, с бледной чистой кожей, горящими (гневом? Да с чего бы?) глазами, в закрытом, но очень льстящем ее фигуре (не было такой раньше!) необычном платье с оригинальным воротником и ЭТОЙ прической, она вызывала у мужчины неоднозначные чувства.

И одно из них ему очень не понравилось – страх! У любимчика фортуны заныло в груди и появилось стойкое ощущение, что сегодня все пойдет не так, как задумали они с женой.

-Ну, что ты, дорогая, сестра Мэри прекрасно выглядит. Только немного бледнее обычного. Что-то случилось, сестра? Мы собираемся пройтись в Пендлитон, составьте нам компанию! Развеетесь, подышите воздухом…

***

Маша внимательно смотрела на самых одиозных местных «двойников» и сдерживалась изо всех сил. Оба так походили на сериальных персонажей, мистика прям, мелькнуло в мозгу. С той лишь возрастной коррекцией, что могла быть и в реальности, учитывая их образ жизни (что нетрудно было представить, даже исходя из недомолвок обитателей Литлл-хауса и откровений Люси).

Джесси, все еще манкая и шлюховатая, но талия начала расплываться (в платье это стало заметнее), под глазами намечались мешочки. Мэйден еще прям, но живот уже проступает, лицо отечное, а бакенбарды не скрывают брыли. «Не впечатляет от слова совсем. Пора этот фарс заканчивать» – решила попаданка и обратилась к гостям:

- Дорогая Джесси, какова цель вашего неожиданного визита? Судя по багажу и сезону, вы явно не просто так заглянули. Нам с отцом интересно, уж прости за любопытство, вы к нам надолго?

***

Тон, которым задала вопрос Мэри, не понравился ни Джесси, ни её мужу, еще больше им не понравилось, что слово взяла она, а не хозяин Литлл-хауса: было в этом что-то тревожное. Но отвечать следовало вежливо и спокойно, ведь от этого зависел результат, в который они уже уверовали. Это понимали оба незваных гостя…

***

Тишину, последовавшую за вопросом Мэри, нарушил мистер Мэйден. Он откашлялся, повернулся к тестю и поведал, что отправляется на службу в Индию, где надеется преуспеть и покрыть себя славой. В связи с чем обращается с просьбой к дорогим родственникам, дабы не подвергать малышек опасности дальнего и трудного путешествия, приютить любимых дочек на время их отсутствия, поскольку его обожаемая жена желает сопровождать его и поддерживать в этом великом начинании, готовая разделить с ним все превратности судьбы, как и завещано Господом для мужа и жены. Поэтому мы припадаем к вашим ногам и надеемся на понимание и благословение. Бла-бла-бла.

Весь этот слащавый и насквозь фальшивый монолог мистер Барнет выслушал, не дрогнув ни одним лицевым мускулом.

-Когда Вы намерены отбыть к месту назначения, зять? Кстати, мои поздравления! Как быстро летит время! Всего-то десять лет, и Вы – сержант-майор! Просто поразительная карьера! Ты такая счастливица, сестра! Как звучит – Джесси Мэйден, сержант-майорша! Так когда вы нас покинете, устремившись на крыльях Фортуны к блестящему, несомненно, будущему? – откровенно издевалась Мэри.

Джесси трясло от ярости, но муж крепко держал ее за руку, призывая молчать. «Пусть только оставят девчонок у себя! А потом она ей покажет, что значит быть Джесси Мэйден !» – пообещала себе бывшая пятая мисс Барнет.

Сержант-майор проглотил чуть завуалированное оскорбление и процедил сквозь зубы, натужно улыбаясь оказавшейся весьма языкастой третьей мисс Барнет:

- Вы так добры, сестра! Благодарю за поздравления. Мы должны прибыть в Лондон через два дня, поэтому отправимся с утра послезавтра. Девочки будут рады остаться у вас, и мы с женой надеемся, что они скрасят ваше одиночество. Они такие милые малышки!

-Да, да, – тут же встряла Джесси. – Мэри, тебе стоит позаботиться о моих детях, ведь своих у тебя нет и, как говорила покойная матушка, не предвидится! Ох, прости, наверное, тяжело пребывать в одиночестве в тишине старого дома, откуда мы все разъехались, обзаведясь собственными семьями? Ой, папа, я не имела в виду…

Мэри, проигнорировав сказанное сестрой и не давая ей закончить фразу, задала зятю следующий вопрос:

- Какое содержание намерены Вы, сэр, оставить дочерям? Или Вы будете пересылать выплаты с оказией? Или, смею подумать, Вы уже распорядились о предоставлении нам счета в банке на воспитание девочек?

Этого Джесси уже не смогла стерпеть! Она вскочила и принялась, не выбирая выражения и не стесняясь отца, орать, поминутно оскорбляя сестру-вековуху, минут десять, пока не выдохлась и не плюхнулась, в изнеможении, на диванчик.

Из экспрессивного выступления миссис Мэйден явствовало, что Мэри обязана позаботиться о племянницах просто потому, что это ее долг как старшей сестры, а еще потому, что так решила Джесси, сэр же Эбенезер, как дед, должен обеспечить внучек всем необходимым (по определению, так сказать), и потому, что так бы решила матушка, если бы была жива.

В память о покойной мистер Барнет обязан поступить правильно, то есть, не требовать никакого содержания и заставить Мэри хорошо воспитывать девочек, чтобы не опозорить в будущем славное имя Мэйденов. И вообще, Джесси доверяет им самое дорогое – детей, какие могут быть разговоры о деньгах?!

- Папа, почему ты молчишь?! – топнув ножкой, закончила праведный монолог раскрасневшаяся от гнева и возбуждения «младшая мисс Барнет» («Она же все еще таковая в этом доме, разве нет?»).

Мистер Мэйден тоже молчал. В гостиной были слышны лишь всхлипывания и невнятные причитания негодующей гостьи, и вдруг – ржание лошадей за окном. Джесси, сидевшая к нему ближе всего, встрепенулась, откинула тонкую штору и, увидев стоящие на подъездной дорожке карету и повозку, похожую на ту, в которой они приехали, задала недовольным тоном сестре вопрос:

- Мэри, там прибыли еще гости? Кто это? Где мы все теперь разместимся? И почему карета так напоминает ту, на которой мы приехали? Дорогой, посмотри, разве это не наша повозка? Что происходит, Мэри?

Маша встала, расправила платье, улыбнулась горько сквайру, подошла к двери в гостиную и обратилась к супругам Мэйден:

-Все очень просто, дорогая сестра. Вы, твой обожаемый муж и ты, уезжаете прямо сейчас. Ваши вещи уже упакованы, Энни положила немного провизии для вас и кучера. Люси останется в Литлл-хаусе, мы о ней позаботимся. И пока я жива, у нее всегда будет место, где ее любят. Всего хорошего. Прошу! - и попаданка широко распахнула створки дверного полотна.

Гости недоуменно переглянулись, посмотрели на хозяина Литлл-хауса, все также безучастного к происходящему, почему-то безропотно поднялись и двинулись на выход. И только у самой главной двери, когда сержант-майор, накинув поданый Хизер плащ и поклонившись стоящим в холле продолжавшему безмолвствовать тестю и суровой свояченице, вышел из дома, Джесси вдруг спросила:

- А где Люси и Тори? Почему они не вышли нас проводить? Папа, где мои девочки?

Сэр Барнет посмотрел на младшую дочь долгим нечитаемым взглядом, поцеловал в лоб, сказал тихо « Храни тебя бог» и медленно зашагал в кабинет, более не оглянувшись. Хизер тенью скользнула за ним. Сестры остались одни.

-Мэри, почему ты молчишь? – капризным тоном заговорила Джесси. – Ну ладно, я тебя прощаю, раз вы оставляете девочек здесь. Они, наверное, устали вчера. Тогда пусть отдыхают. Я буду писать. А знаешь, без мамы мне этот дом не интересен. Оставайся, сестра, владей, ведь это все, что есть и будет в твоей никчемной жизни! Пока жив папа, разумеется...Потом-то тебе придется...

Джесси, презрительно ухмыляющаяся и довольная тем, что опять щелкнула по носу противную дурнушку Мэри, и, что пусть и раньше, но все сложилось так, как они с мужем и планировали, что впереди ее ждет Лондон и Индия, замечталась и не заметила, как поднялась сначала одна рука сестры и опустилась на ее левую щеку, потом обожгло ударом правую, потом – левую и опять – правую.

Мэри, хлестко, со всей силы нанося на привлекательное личико младшей Барнет пощечину за пощечиной, теснила ее между тем к входной двери. И Джесси, ошеломленная ударами настолько, что даже не пыталась отклониться и хоть как-то защититься, пятилась назад, пока, получив толчок в грудь, не оказалась задницей на ступеньках крыльца, недоуменно глядя, как перед ней закрылась дверь родного дома.

-Догогой…– говорить выставленной за порог гостье было больно, из угла её разбитого рта сочилась кровь, голова гудела от побоев. – Догогой, она …меня исбива…Мэ..ги – бормотала сидящая на ветру огорошенная миссис Мэйден.

Сержант-майору было уже на все наплевать. Ему не терпелось уехать! Подняв избитую и дезориентированную жену с придверной площадки и запихнув в карету, зять Барнетов привязал свою лошадь к заднику транспортного средства, уселся в салон сам, свистнул кучеру и возчику, хлопнул дверцей и покинул негостеприимный дом тестя. «Слава богу, все закончилось! А Джесси успокоится, и довольно скоро...» – подумал Джеймс Мэйден и выбросил из головы мысли о случившемся в Литлл-хаусе. Цель приезда оправдалась, и это главное! Теперь – вперед и только вперед, в прекрасное далёко!

Карета тряслась по неровной дороге, мимо проплывали унылые пейзажи весеннего Беркшира, рядом хлюпала разбитым носом и невнятно жаловалась Джесси, а в душе мистера Мэйдена расцветало предвкушение невероятного успеха, ожидающего его, несомненно, очень скоро, пусть и за тридевять земель…