Глава 48

Чем отличается жизнь в доэлектрическую эпоху от той, к которой привык человек, воспринимающий искусственное освещение везде и всюду как норму? Ранними подъемами, конечно! Свечи, лампы, лучины и иже с ними для большей части населения Земли были значительной статьей расхода, поэтому бесплатный дневной свет использовался по максимуму, и поговорки в разных вариациях это подтверждают: «Кто рано встает, тому Бог подает», «Кто рано встает, того удача ждет», «Ранняя птичка ловит червяка»…

Лазаридис, будучи в первой жизни конкретной «совой», в Литлл-хаусе и в теле Мэри Барнет изменила привычке засиживаться за полночь и перешла в режим «жаворонка»: день начинала, если не с рассветом, то ранним утром точно. Впрочем, здесь все так жили, по крайней мере, в провинции.

Утром женщины приготовили завтрак, на котором неожиданно выяснилось, что у мужчин есть срочные дела в городе (?), а тетушка Агата изъявила желание купить подарки племянницам и внукам. Компания распалась: мальчики – налево, девочки – направо, и только Лиам, заинтригованный фразой хозяйки Черри-хауса (Вишневого дома, поскольку Агата очень любила эти «ягодные» деревья) про романы Ф.Купера, испросил разрешение остаться дома и почитать до полудня, пока взрослые дяди и тети не нагуляются. Братья Милс, наоборот, решили сразу отправиться в Олд-Милл-корт (с каретой и лошадьми), там дождаться господ, и уже оттуда всем вместе отправиться дальше.

Относительно планов мужчин у попаданки были предположения (банк), а вот с Агатой – уверенность: тетушке не терпелось поболтать о своем, о девичьем. Остановить «слона» она и пытаться не стала, тем более, что шопинг с миссис Милтон всегда проходил увлекательно и результативно: аборигенка Абингдона знала всех и вся, поэтому с ней почти не торговались и покупки выходили очень бюджетными.

Заодно Мэри высматривала фасоны, детальки всякие, новинки «бритишпрома», выясняла потребности покупателей, чтобы после «производственных совещаний» с Роуз и Гейл найти «незанятые ниши» в их направлении деятельности и опередить возможных конкурентов по части «дамских штучек».

Так, за разговорами, советами, мечтами дамы обошли полгорода и, направляясь к дому поверенного, стали свидетелями чрезвычайного происшествия, подтверждающего мысль, что несчастье одного может стать выигрышем для другого или, по-простому, «Кому – война, а кому – мать родна».

***

В Абингдоне, благодаря Темзе, её притокам и развитой системе каналов, включенных в сеть водных дорог по всей стране, движение грузовых судов было довольно интенсивным. Использовался речной транспорт и горожанами в личных целях, так что, несмотря на приверженность англичан к правилам и порядку, столкновения лодок на каналах имело место: водоходы то мастерством мерились, то глупостью.

Из криков и стенаний жертвы, суеты ныряльщиков и добровольных помощников, а также комментариев зевак Мэри и Агата нарисовали картину катастрофы на воде, случившейся незадолго до их появления.

Столкнулись грузовая баржа, двигавшаяся вверх по течению посредством конной пары, бредущей по берегу, и небольшая узкая лодка, шедшая вниз. Виновником стал рулевой второй посудины, не сумевший сманеврировать вовремя и ударившийся бортом о баржу. Та лишь слегка вильнула в сторону, а лодчонку-то повело сильно, и плохо закрепленный на ней товар накренился да и посыпался в воду!

- А товаром были штуки разного полотна, вот незадача! Утопли, как топоры на дно ушедши… Нееее, не все, кое-какие поплавали, пока парни-то нырнули.. Достали часть…Намокло, конечно, а то, что со дна повытаскивали, так в иле да тине…Не продать таперича…– один из зрителей равнодушно оценивал происходящее, не обращая внимание на страдающего на берегу и отчитывающего неумелых спасателей добра владельца тканей, коим оказался знакомый Милтонам лавочник Джон Бобкок.

- А неча было жадничать! – продолжил сыпать соль на рану лавочника комментатор. – Говорил днесь, мала лодка, неудобно рулоны паковать, соскользнуть…А он – да ладно, не впервой…Ну вот гляди, что вышло-то… Кому нужон твой бархат, а, Джонни-жмот?

Мистер Бобкок, охрипший от крика, ожег злым взглядом говорившего, но промолчал, поскольку против горькой правды аргументов не было: десять рулонов тканей, обещанных лучшему портному столицы графства, можно было выбросить на помойку. Или пустить на тряпки…И это не считая убытков от дурной славы несостоятельного партнёра…

-Мистер Бобкок, даю 30 фунтов за все! Доставите ткани в Черри-хаус прямо сейчас, накину еще пять! – услышал лавочник и повернулся на голос: неподалеку стояла и наблюдала за его несчастьем ненавистная еще смолоду Агата Лоуман, Милтон по мужу, трижды отказывавшаяся выходить за него замуж! «Стерва…» – скрипнул зубами лавочник.

- Не отказывайся, Джонни, ты меня знаешь, второй раз предлагать не буду! Промедлишь – и того не получишь! – насмехалась «подруга дней его суровых».

-Тебе-то какая прибыль от тухлого текстиля, Агата? Сорок, тогда привезу – рявкнул Бобкок, мгновенно сориентировавшись, что с паршивой овцы можно хоть шерсти клок получить.

-Тетушка, ты права! Таких людей ничто не исправит…Жадность и недальновидность уже привела к потерям, а он продолжает гонор показывать – в тон жене Милтона протянула её спутница (племянница мужа, кажется, вспомнил Бобкок). – Пойдем, дорогая тетушка, если наши добрые намерения не ценят, зачем задерживаться? Жаль, что мудрость не всегда сопровождает старость…

И дамы повернулись, чтобы покинуть опустевший берег.

-Стой, Агата, стой, говорю! – прохрипел лавочник. – Не буду спрашивать, зачем тебе это тряпье, но…

- И правильно, Джонни, тебе и не надо…Ты грузи да привози, остальное – моя забота, – снисходительно проговорила в ответ миссис Милтон. – Да поторопись, гляди, сам-то мокрый весь, застудишься еще…Фанни – привет, пусть зайдет к вечеру, растирку для твоей спины заберет…

Женщины медленно удалились. Лавочник, проводив их недовольным взглядом, велел помощнику отвезти всю испорченную ткань в дом Милтонов, забрать 35 фунтов (тоже деньги, эх), плюнул с досады и на ошибки молодости, и на самоуверенность старости, и побрел домой… «Придется накинуть на остальные рулоны … Хорошо, что раньше выгадал на закупке! Не такая уж и потеря, если разобраться» – подумал Джон Бобкок, потер занывшую внезапно спину и ускорился: права ведьма Лоуман – не хватало еще заболеть!