Глава 7

Следующую неделю Мария Васильевна провела преимущественно сидя-лежа в постели, в обществе приходящего ежедневно мистера Барнета, с которым успешно налаживала контакт.

Кстати, рассмотрев сквайра повнимательнее, она нашла, что первоначальное впечатление о нём было ошибочным: внешне мистер Барнет больше походил на Олега Басилашвили, чем на …Не вспомнила она имя английского актера, как ни старалась! «Уж простите» - мысленно извинилась перед британцем попаданка, но эта деталь – лицо великого соотечественника перед ней – грела душу.

В долгих неспешных разговорах под предлогом восстановления памяти, осторожно вплетая в беседы немного лести, немного мягкой критики прежних действий обоих родителей по отношению к Мэри, попаданка выяснила, в общих чертах, историю жизни семьи, частью которой стала.

Помогали ей и сновидения, изредка приоткрывающие завесу тайн прошлого тела и его окружения. Не сказать, что они были всегда понятны и однозначны, однако дали главное – растущую день ото дня уверенность, что гипотеза о существовании мира, похожего на роман, возникшая в первый момент попадания, вполне себе рабочая!

Вместе с тем, слыша имена, фамилии, названия географических объектов, описания местности, она осознавала, что здешняя реальность всё-таки отличается от книжной! Как говорится, Федот, да не тот!

Ну как бы двойники – эта мысль ей уже приходила в голову…Мало ли на Земле людей, бывших практически идентичными внешне и повторяющих судьбы друг друга, рожденных при этом в разное время и в разных местах планеты? Из разряда случаев, относимых к категории «Очевидное –невероятное»…

Проведя не одну ночь в мозговых штурмах, Мария даже предположила, что некоторые творческие люди имеют способность, посредством воображения, пронзать время и пространство и заглядывать в уже существующие иные миры! Там они «находят» сюжеты для своих произведений, «считывают» их и воплощают на бумаге в земной реальности, воспринимая эти ментальные путешествия как собственную фантазию! Почему бы и нет?

А кому-то (или всем?), после смерти физического тела, удается пересечь невидимые грани между мирами и оказаться в каком-то иномирье, ставшем ранее источником вдохновения для писателя или ученого, или вообще порожденного ими… Или неким разумом…Еще информация к размышлению...С ума сойти!

Скорее всего, она попала в такой альтернативный мир, напоминающий написанную мисс Остин знаменитую историю, но им не являющийся! Или, если на то пошло, в прошлое своего мира, а нынешнее её окружение –это те прототипы героев Остин, про которых она или слышала, или ей рассказали…И такое может быть.

Лазаридис периодически впадала в ступор от собственных размышлений: взрослая женщина всерьез рассуждает о существовании параллельных, даже книжных, миров и своем в них присутствии! И все это, как говориться, на голубом глазу!

Но, как бы госпожа попаданка ни пыталась отринуть реальность своих чувств и ощущений, они продолжали иметь место: утро наступало, физиология присутствовала во всей очевидности, мозг не отказывался привычно функционировать.

Короче, при всей абсурдности случившегося, Мария Васильевна Лазаридис вполне себе жила и здравствовала, только в другой реальности (как ты ее ни назови) и другом теле.

***

Примерно через декаду женщина перестала изводить себя сомнениями и окончательно решила принять ситуацию как данность: она теперь Мэри Барнет, со всеми вытекающими! Она молода, у неё есть семья, надо обживаться и думать о будущем. А значит, помимо сведений о прошлом предшественницы и окружения, необходимо выяснить свое финансовое положение, его обозримые перспективы и найти место в новом мире (каким бы он ни был).

Поскольку сидеть без дела она не привыкла, следовало ознакомиться с местными порядками и правилами и постараться применить свои знания и умения в этой реальности. Замужество для неё – не панацея, хотя отрицать этот вариант будущего сходу не стоит. Дети – уже сложнее, поскольку старородящие и в той жизни были в группе риска, а уж в условиях этого времени…«Так, не сейчас. Будем решать проблемы по мере их поступления».

***

Из разговоров с отцом бывшей хозяйки тела Лазаридис выяснила, что фраза Толстого об одинаково счастливых семьях применима к бракам сестер на 100%: у всех все хорошо, любят и любимы, плодятся и размножаются. Фантастика просто!

Мэри и мистер Барнет, благодарение Богу и усилиям родни, имеют целый взвод племянников и внуков: двое Мобри (сыновья, третий – в планах), трое Бёрли (сын и дочери), двое Фолкнеров (сыновья) и двое Мэйденов (дочери). Возраст потомков колеблется от года до девяти. Сюда не приезжали, но в Истон-корте бывают летом, не каждый год, правда.

- Ты же понимаешь, матушка не любила шум и суету, поэтому… – мистер Барнет отвел глаза, но вселенка поняла: «заботливая» бабушка предпочитала любить внуков на расстоянии.

- Что, и Джесси не привозила своих? – с сомнением в голосе спросила Маша. – Поверить не могу, что она может быть ответственной матерью! Простите, отец.

- Мэри, а ты все же неплохо знаешь сестер – усмехнулся сквайр. – Да, именно дочери Джесси оставались у нас чаще других, однажды даже прожили пару месяцев. Тебе приходилась с ними заниматься…Девочки довольно тихие, неразговорчивые и, как бы это сказать, неухоженные… – мужчина задумчиво посмотрел в окно. – Старшая, Люсинда, Люси, ей девять, и Виктория, Тори, ей пять. Люси следит за младшей, везде водит за руку. Джесси… Она не изменилась, такая же неугомонная, шумная и ...

- Непосредственная, хочешь сказать? – Маша хмыкнула. – А если откровенно, то глупая, наглая, эгоистичная су…девчонка. Простите, батюшка, но почему-то лучше всего я помню насмешки и издевательства Джесси и пренебрежение матушки по отношению ко мне. Вот прямо ком к горлу подкатывает. – Девушка отвернулась, сделав вид, что вытирает слезы. – Вроде и понимаю, что нехорошо о покойной так говорить, но, хоть воспоминания и смутные, а ранят…Простите снова, отец…

Лазаридис действительно было стыдно, но что ей оставалось? Только играть, насколько хватит способностей и везения. Впрочем, благодаря параллелям из романа, сплетням Хизер, снам и обрывкам эмоций прежней хозяйки тела, периодически из ниоткуда охватывающим попаданку, не так уж она и ошибалась в оценках…

Мистер Барнет погладил дочь по голове.

- Все в прошлом, милая. Прости их и живи дальше. Давай лучше подумаем, как нам провести Рождество? Мой юбилей отмечать не следует, траур. Да. На Рождество мы обычно ездили к одной из девочек, не помнишь?

Маша вроде задумалась на мгновение, а потом предложила:

- Батюшка, а может, останемся дома, вдвоем? Попросим кухарку наделать вкусностей, украсим дом, одарим слуг и будем петь рождественские гимны или просто посидим у камина? Мне так хочется отметить праздник только с тобой, ни с кем не хочу делить твое внимание. По крайней мере, в этом году. Пожалуйста? А на Пасху отправимся, куда скажешь!

Состроив умильную (как ей казалось) мордашку и молитвенно сложив руки, попаданка смотрела на отца Мэри и отмечала, как в его глазах появляются смешинки и довольство.

***

Мистеру Барнету было приятно такое отношение некогда нелюдимой и нелюбимой дочери. Ему вообще стала нравиться новая версия Мэри: ее вдруг появившаяся мягкость, внимание к нему, интерес к его рассказам и умение слушать, отсутствие жалоб и чопорности, своеобразное мышление, тихий смех, редкие, но меткие замечания и весьма здравые рассуждения.

Почему он раньше этого не замечал? Единственным объяснением, как ни прискорбно, оставалось влияние миссис Барнет и воздействие, которое оказывала на дочь покойная супруга.

«Жена действительно зашугала Мэри, принизила ее самооценку и превратила нормальную девочку в какое-то чучело говорящее! Отдавая предпочтение Джесси, особо не споря со мной по поводу старших и махнув рукой на Мэгги, она, упокой Господи ее душу, все свое недовольство и «нервы» вымещала на несчастной Мэри. Видимо, в последние годы она вообще с ней не церемонилась… – корил себя сквайр. – А я не мешал, предпочитая книги и поместье. Я виноват перед Мэри. Вторая моя ошибка! Надеялся, что только Джесси – мой промах, и не видел, вернее, не желал видеть, как страдает Мэри от самодурства матери и равнодушия отца. Ну, ничего, теперь я могу исправить хоть что-то» – снова поклялся себе хозяин Литллхауса.

- Давай так и поступим! Отправим поздравления сестрам, Милтонам, перед Сочельником посетим миссис Файнс и встретим Рождество вдвоем!

Мэри захлопала в ладоши и счастливо рассмеялась. А Мария Васильевна со стыдом отметила, что ложь во благо сработала, поскольку был у неё корыстный интерес в этом разговоре: держать многочисленных и неглупых (скорее всего) родственников максимально долго вдали от Литллхауса и оттянуть момент неминуемой встречи как можно дальше по времени.

Ей требовалось максимальное доверие и одобрение мистера Барнета, чтобы сестры настоящей Мэри приняли Машу без лишних вопросов. Поэтому, чем позже они увидятся, тем лучше для всех. За зиму Мария Васильевна намерена укрепиться в семье, приучить обитателей поместья к обновленной третьей мисс Барнет, получить их поддержку и окончательно вписаться в альтернативную реальность