Глава 2

Следующие дни напоминают затянувшийся кошмар.

Встаю на рассвете, помогаю готовить завтрак, натаскиваю воды из колодца неподалёку от забора. Выгоняю на выпас корову, кормлю кур и свиней. После этого отправляюсь на огород.

Сажали его явно с расчётом на то, что ухаживать за ним будет большая семья. Но, как я теперь знаю, несколько детей во время эпидемии умерло, и нам предстоит обрабатывать и убирать все овощи нашим оставшимся недружным женским коллективом. Помимо трёх взрослых дочерей умерли две младшие, два младших мальчика и один старший. Из чего делаю вывод, что семьи здесь принято иметь большие, а с контрацепцией проблемы, если она вообще есть. По крайней мере, наши соседи, насколько я успела заметить, тоже живут большими семьями, и страшно представить, какими они были до эпидемии.

На наши хрупкие плечи в этом мире ложится забота о доме, стирка, готовка, уход за животными, присмотр за детьми, шитьё. А если на улице слишком сильный дождь, принимаемся за сушку яблок и груш. Но и мужчины без дела не сидят: ходят на охоту, дубят шкуры, подновляют дом, сарай и забор, перемалывают зёрна в муку, запасают дрова и сено.

И жизнь была бы ещё терпимой, если б не проходила впроголодь под постоянно прилетающие мне затрещины за то, что старухе или матери я показалась недостаточно расторопной.

Но больше всего меня пугает полная беспросветность моего теперешнего существования. Становится страшно при мысли, что именно такой моя жизнь будет до тех пор, пока я не умру. И как выбраться из этой трясины совершенно непонятно. Вокруг лес. Судя по тушам, которые с охоты приносят мужики, в нём полно опасных животных. Никакого желания, чтобы смерть от дикого зверя вошла в традицию.

Очень хочется помыться, но я уже узнала, что здесь это не одобряют. Запах пота и немытых тел им нормально, а вот мытьё почему-то считается небогоугодным делом. И мыла я пока в этом мире не видела. Стирают золой, посуду чистят песком. Есть у меня догадки по поводу высокой смертности, но держу их при себе – в конце огорода возвышается деревянная человекоподобная фигура, и подножие у неё в подозрительных тёмных пятнах. К тому же вспоминается бабкин рассказ, что староста жертвы приносил, пытаясь эпидемию остановить. Хочется верить, что убивали животных, но в тёмные века всякое бывало.

В один из дней наша размеренная жизнь нарушается звоном колокола. Мы в это время как раз заканчиваем ужинать, так что вся семья разом подхватывается со своих мест. Следом за ними выхожу на улицу. Из соседних домов тоже выходят люди и направляются дальше по улице. Впервые вижу односельчан в таком количестве. Одеты они в такие же поношенные вещи, как и мы. И лица у них такие же измождённые. И судя по количеству детей, о контрацепции здесь всё-таки не слышали.

Оглядываясь на других женщин, отмечаю, что многие в синяках, иногда даже на лице. Похоже, я ещё оказалась в довольно сносных условиях.

Мы выходим к утопленной площадке, в центре которой на помосте стоит мужик в приличной по меркам этого поселения одежде: она не новая, но заплат на ней нет. За ним возвышаются три бугая и рядом топчется некрасивый горбатый мужичок с глазами навыкате и открытым ртом. От его подбородка тянется ниточка слюны. Сын старосты, которого мне бабка прочит в женихи? Я бы не удивилась.

Люди перешёптываются, недоумевая о причине сбора.

К нам подходит сухощавый плешивый мужик лет пятидесяти, чью левую щёку рассекает безобразный шрам. Он с такой сальной улыбкой смотрит на меня, что я чувствую себя куском мяса.

Отец ему улыбается:

– Юсыр, и ты тут!

– А то ж!.. Слышал, у вас тоже много кто помёр?

– Ага, – кивает отец. – Из девок только Марыся да Ижиса остались.

– Ох! Какая неприятность… А много ли выкупа за Марысю хочешь?

– Да хоть бы и козу.

– Козу… – мужик подходит ко мне, щипает за задницу и широко улыбается.

Отец, так же как и женщины вокруг, никак на это не реагирует. А у меня аж дар речи пропадает. Прежде чем успеваю возмутиться, Юсыр обдаёт меня зловонным дыханием и ухмыляется:

– Ну что, Марыся, пойдёшь за меня?

Пока пытаюсь подыскать слова для отказа, за меня отвечает отец:

– А куда она денется? Пойдёт. Раз уж уродилась рыжей, не до перебора женихов. Так что как урожай соберём, присылай сватов.

– Добре.

Юсур разворачивается и уходит, а меня передёргивает от отвращения. И вот этого мне прочат в женихи? Тот случай, когда казалось, что достиг дна, но снизу постучали.

Мужчина на помосте зычным голосом произносит:

– Я собрал вас здеся для того, чтобы сообщить о том, что минуло десять лет с того дня, как некромант выбирал себе жену. Завтра он должен объявиться снова. От каждого двора нужно выставить по одной девице. Не мне вам объяснять. Смотрины состоятся после полудня. На этом всё.

Народ кривится, но расходится. Пока идём, узнаю, что уже много столетий каждые десять лет некромант выбирает себе новую жену и забирает её в свой замок. Некоторые из девушек ревут – они уже сговорились с женихами, им не хочется покидать родные места и отправляться в неизвестность.

Информации слишком мало, так что решаю узнать у старухи:

– Бабуль, а почему раз в десять лет? А куда девается предыдущая жена?

– То нам неведомо, – важно отвечает старуха. – За последние годы только одна девка вернулась, но и у той отшибло память. А что с остальными – одним богам известно. Но приданное некромант той девке хорошее дал. Она хоть и перестарком вернулась, смогла хорошего жениха найти. Да и на лицо мало изменилась… Так что если он выберет тебя, ты уж поуслужливее да поуступчивее будь. Авось и выживешь.

Миленькая перспективка. Раз в десять лет некромант берёт девиц и потом непонятно куда девает. Может быть, любит только молоденьких? А как девица начинает стареть, новую подыскивает?

Хм… С чем у меня ассоциируется некромантия? Пентаграммы, мертвецы, зомби и скелеты. Этим меня не напугать – всю жизнь санитаркой проработала, всякого навидалась… А ведь когда я пришла в себя, старуха говорила, что эпидемию остановил именно некромант. Как-то это не вяжется с моим представлением о них. Но я некромантов встречала только в книжках и сериалах, кто его знает, как тут у них в этом мире. Однако полагаю, что если он не только по ужасам всяким, но и лечить умеет, значит, не так уж и плох. Если ещё и на внешность не урод, вообще было бы хорошо… Да и про ту девушку, которая вернулась, бабка говорила, что она не сильно состарилась. Может быть, потому что её жизнь была менее трудной, чем здесь?

Выходить замуж за отвратительного Юсура или за неведомого некроманта? Даже если некромант принесёт меня в жертву, этот исход как будто не так меня пугает, как батрачить и рожать до конца жизни, да ещё и терпеть побои. И убежать никак: это в нашем современном мире нападение волка крайне маловероятно, а здесь места дикие. Я пыталась расспросить бабушку, когда у неё было хорошее настроение, про другие поселения поблизости. Оказалось, что в трёх днях пути на телеге есть деревенька размером с нашу, а больше местные нигде не бывают. На телеге меня никто никуда не повезёт, надеяться на то, что сосватает кто-то из соседнего села, учитывая мой цвет волос, который в этом мире считается несчастливым, тоже не стоит. И согласия невесты тут тоже никто спрашивать не собирается…

Некромант? Пусть лучше будет неизвестное зло, чем будущее, которое ожидает меня в этой деревне. Как минимум я узнаю перед смертью чуть больше, чем знала до этого. А если некромант убьёт меня на каком-нибудь алтаре, так и не страшно: я уже знаю, что после смерти жизнь не заканчивается. В то, что после смерти нам воздаётся по справедливости, я уже не верю – всю жизнь честно работала, старалась быть хорошей женой и матерью. В общем, жила по совести. Так что явно не заслужила того, чтобы оказаться в таком положении. А значит, искупление грехов тут ни при чём, и есть шанс, что в следующий раз я снова попаду в свой мир. Или даже если в этот, но без своей памяти, всё равно будет неплохо – я не буду знать о другой жизни. Мне будет гораздо проще…

Решено.

Теперь мне нужно постараться сделать всё, чтобы некромант выбрал меня.