Глава 4

Минут через пять мы выходим к поляне, на которой пасётся здоровенный чёрный жеребец с жёлтыми глазами. Из-под его нижней губы действительно выступают клыки.

Некромант запрыгивает на жеребца и отправляется дальше, хорошо хоть шагом. Это не особенно галантно с его стороны, но делать нечего – топаю рядышком.

Через час доходим до полноводного ручейка. Некромант останавливается. Достаёт из седельных сумок свёрток промасленной ткани и командует:

– Иди помойся. От тебя ужасно несёт.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Разворачиваю ткань и обнаруживаю в ней мыло. Смотрю на него как на драгоценное сокровище, самый лучший подарок. От счастья даже слёзы на глаза наворачиваются.

– Тебе нужно намочить кожу и волосы, а потом натереться этим куском, пока не появится пена, – по-своему истолковывает мою заминку некромант. – И волосы тоже промой.

– Ладно!

Направляюсь вверх по ручью, но меня настигает окрик некроманта:

– Куда пошла? Здесь мойся! Не хватало ещё, чтобы тебя волк задрал – я видел следы, здесь большая стая.

Это отрезвляет. Свою смерть я помню смутно, но было очень больно. Повторять не хочется. Особенно сейчас, когда появилась возможность помыться. Тут уж не до стеснения. Да и чего там некромант не видел? Все женские тела устроены одинаково. А я стыдливой и в прошлой жизни не была, теперь уж и начинать странно.

Возвращаюсь поближе к некроманту, стягиваю с себя платье, беру мыльный брусочек и отправляюсь к ручью. Мыло пенится не так хорошо, как я привыкла, но всё-таки пена есть. И пахнет травами. Вода в ручье холодновата, но я настолько рада возможности наконец-то вымыться, что это меня совершенно не волнует. Конечно, слой грязи, что образовался на девушке, в чьё тело я попала, обычным мылом смыть сложно, тут бы в баньку или в горячей ванне поотмокать, но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.

Сперва дважды намываю тело, а уже потом принимаюсь за волосы. К концу процедуры успеваю замёрзнуть, но чувствую себя совершенно счастливой.

Закончив, оборачиваюсь к некроманту:

– Есть чем вытереться?

– Лови, – он бросает кусок ткани.

Сперва как следует растираю озябшее тело, а потом выжимаю и промакиваю волосы. И с удовольствием натягиваю относительно чистое платье.

Некромант наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица. А когда возвращаю ткань, кивает и складывает её в одну из сумок, притороченных к седлу.

Запрыгивает на коня и протягивает руку:

– Залезай.

А я что? Я очень даже «за». На коне всяко безопаснее, чем пешком топать. Хватаюсь за протянутую ладонь и с помощью некроманта усаживаюсь перед ним в седло. Платье задирается, обнажая коленки. В этом мире такое наверняка посчитали бы неприличным, но некромант уже имел возможность рассмотреть меня со всех ракурсов. Да и альтернатив нет. Так что устраиваюсь поудобнее и делаю вид, будто всё в порядке.

Конь набирает скорость. Вцепляюсь в луку седла, чтобы не грохнуться – падать высоковато, очень не хочется. Сперва стараюсь не прислоняться к телу некроманта, но всё-таки так гораздо удобнее, так что через какое-то время сдаюсь. Он это никак не комментирует, прижиматься к тёплому очень даже приятно, так что окончательно расслабляюсь. Жестковато, но на ум приходит, что спина защищена и пешком топать не нужно.

Сколько мы так скачем, сказать сложно, но к моменту, как некромант останавливается, тело болит от напряжения, а попа вообще горит огнём. Не уверена, что сама смогла бы слезть, так что очень радуюсь, когда мужчина хватает меня за талию и стаскивает с седла. Отмечаю, что он очень сильный – даже не поморщился. А ещё от него пахнет травами и чем-то химическим, но никакого пота или вони, что очень приятно. Если у него дома мытьё в порядке вещей, это уже будет мечтой, а не жизнью.

Правду говорили насчёт того, что человека очень легко сделать счастливым: достаточно сперва забрать у него то, что ему нужно, а потом просто вернуть всё, как было до этого.

Удержаться на ногах удаётся с трудом. Терплю, пока некромант подхватывает коня под уздцы и отводит на край поляны, а потом сажусь там же, где стояла.

– Как ты? – голос некроманта звучит равнодушно.

– Всё тело болит, – делюсь с ним я. – Мы остановились передохнуть?

– Не совсем. Переночуем здесь, а утром отправимся дальше.

Он снимает седельные сумки, роется в одной из них, а потом протягивает мне небольшую стеклянную баночку:

– Держи. Натри этой мазью все места, что болят.

– Хорошо.

Пока я натираюсь сероватой маслянистой массой с расчётом на то, чтобы хватило на все больные места, некромант достаёт мешочек, открывает его и начинает рассыпать тёмный порошок по центру поляны в форме шестилучевой звезды. Затем на каждом луче расставляет разноцветные камни и свечи. Подождав, пока я закончу натираться, приказывает:

– Становись в центр пентаграммы, – и достаёт из ножных ножен длинный кинжал. Выглядит угрожающе.

Его конь подходит ко мне со спины и щерит клыки. Из его груди вырывается рычание.

Неужели моя жизнь в новом теле закончится тем, что меня прямо здесь принесут в жертву?

Оглядываюсь по сторонам – вокруг дремучий лес. Искать в нём спасение бессмысленно. Но если некромант решил принести меня в жертву, зачем ему было давать мне мазь? Или это не обезболивающее, как я подумала?

Когда поднимаюсь на ноги, ощущаю, что в тех местах, где я намазалась в первую очередь, почти не болит. Да и в целом боль как будто поутихла. Выходит, всё-таки это было обезболивающее? Непонятно.

– Если сейчас же не станешь в центр пентаграммы, Гром тебя убьёт, – угрожающе произносит некромант.

Конь подтверждает его слова вибрирующим рычанием.

Немедленная смерть или смерть через время? Делаю свой выбор: подхожу к пентаграмме, переступаю линию и застываю в центре.

Некромант поочерёдно смотрит на каждую из свечей, и под его взглядом они вспыхивают ровным белым пламенем. В воздухе разливается запах ладана, воска и чего-то химического. Некромант повелительно произносит фразу на незнакомом языке, а потом выжидательно на меня смотрит. Я смотрю на него в ответ. В голове неуместная мысль, что если я сейчас умру, эта смерть будет ещё нелепее предыдущей. Ну, какова вероятность у моих односельчан умереть от рук некроманта в этом мире? Думаю, крайне призрачная. Примерно такая же, как в моём мире погибнуть от клыков волка. Для остальных призрачная. А для меня, похоже, теория вероятности работает иначе.

Некромант приказывает:

– Протяни ладонь!

Как только выполняю, хватается за неё и, прежде чем я успеваю отреагировать, проводит кинжалом поперёк моей ладони. Протестующе вскрикиваю и морщусь. Сперва очень больно, но потом понимаю, что терпеть всё-таки можно.

Некромант, не выпуская моей ладони, снова начинает произносить какую-то тарабарщину. Завершает на высокой ноте и опять выжидательно на меня смотрит.

Я же не отрываю взгляда от своей ладони – рана оказывается не настолько большой, как показалось со страху. Кровь не течёт ручьём, а неохотно капает, стекая редкими каплями на землю.

То ли из-за кровопотери, то ли от усталости думаю совсем не о том, о чём, наверное, принято думать в таких ситуациях. Например, меня очень интересует, был ли продезинфицирован кинжал. Не хотелось бы выжить сейчас, а потом умереть от заражения или лишиться руки.

А ещё удивляюсь тому, что хоть некромант держит меня так сильно, что не только вырваться, но и даже сдвинуть его руку хотя бы на миллиметр не удаётся, однако при этом у него чистые, аккуратно подрезанные ногти. Я бы тоже такие хотела. Жаль, не уверена, что мои руки можно отмыть до такого состояния – кажется, грязь основательно въелась в кожу.

Некромант выпускает мою ладонь. Зажимаю рану, которая и без того почти перестала кровоточить. Радует, что порез неглубокий, скорее, царапина.

Некромант роется в сумке, достаёт пузырёк с прозрачной жидкостью, обрызгивает меня содержимым, после чего несколько растерянно произносит:

– Облик настоящий… И ты не демон. И не нечисть… Кто же ты тогда?

Надеюсь, что вопрос риторический, поэтому молчу. Некромант хмурится и повелительным тоном приказывает:

– Отвечай! Кто ты, и как оказалась в этом теле?

Вздыхаю. Прежде чем признаться, всё-таки уточняю:

– А почему ты думаешь, что я не Марыся?

– Потому что деревенские до одури боятся мыться. Мне каждый раз приходилось отмывать девок силой, и они при этом ревели. И ещё ни разу не было такого, чтобы они добровольно соглашались стать моими избранницами, наоборот умоляли меня не выбирать их, на жалость давили. А ты как будто и рада. И говоришь не так, как деревенские. И не боишься меня.

– А, – произношу я.

– А?! Отвечай, кто ты на самом деле?

Всё это время я держалась лишь на упрямстве и адреналине, но теперь на меня накатывает слабость. Усаживаюсь прямо там, где стояла, и пожимаю плечами:

– Не уверена, что ты мне поверишь…

– Я тебя слушаю.

– Я прожила всю жизнь в другом мире. А потом умерла, и моё сознание перенеслось в это тело. Вот и всё.

– Вот и всё?! Ты была чародейкой?

– Что ты! У нас нет чародеев. Вернее, я ни разу не встречала чародеев, – поправляюсь я. – Есть люди, которые утверждают, будто у них есть какие-то необычные способности, но доказательств этому нет. Я жила вполне обычной жизнью. За исключением нелепой смерти со мной ничего необычного не происходило.

– Что в твоей смерти было необычного?

– Я пошла в кустики в лес по нужде, а когда возвращалась обратно, на меня напал волк. Это для моего мира странно. В наших лесах водятся дикие животные, но обычно они на людей не нападают. Да и встречаются очень редко. Я, например, волка в дикой природе видела тогда впервые.

Некромант пожимает плечами:

– Может быть, это была волчица с волчатами, и она посчитала тебя угрозой?

Пожимаю плечами:

– Без понятия.

– Хм… Ты не врёшь, – задумчиво произносит он, глядя на свои пальцы, унизанные кольцами. – Ты веришь в то, что говоришь.

Пожимаю плечами:

– Другой версии у меня нет. Только эта.

– Когда ты попала в тело Марыси?

– Думаю, во время болезни.

– И её душа всё ещё внутри?

Пожимаю плечами:

– Без понятия. А в чём это может выражаться?

– Мысли, которые кажутся чужими. Иногда твоё тело может делать то, что ты не хочешь. Мысли могут путаться в самый неожиданный момент… Провалы в памяти?

– Ничего такого не было, – заверяю я. – И что теперь?

– Что теперь?

– Ты меня убьёшь?

– Нет. По крайней мере, пока. Но если выясню, что ты меня обманула – убью.

Невесело улыбаюсь:

– В таком случае я в безопасности… А зачем тебе нужна жена?

– Я живу в уединённом замке, прислугу найти сложно. Вернее, легко, но никогда не угадаешь, не подослали ли её за мной шпионить. А эта деревушка находится в глуши, любой незнакомый человек вызывает у местных недоверие. Да и я всех там знаю. Если девушка не будет возвращаться домой, то точно никому ничего не расскажет… Этот вариант кажется мне самым безопасным.

– Так ты искал не жену, а прислугу?

– Ну, да.

– О! Я точно не шпионка, – заверяю я. – Готовить и убирать умею, и не из пугливых.

– Рад это слышать, – усмехается некромант.

– А почему ты берёшь девушку из деревни раз в десять лет?

– На самом деле есть ещё одна деревня, как твоя. Слишком часто брать девок нельзя – местные будут недовольны.

– Но зачем вообще нужно делать это так часто? Все местные девушки умеют готовить, стирать и убирать. Да и к тяжёлому физическому труду привычные. Не думаю, что они не подходят тебе из-за профнепригодности.

– Ты права. Но они меня боятся. Иногда настолько сильно, что выбирают смерть, а не жизнь в моём замке. Кто-то пытается бежать, и как ты понимаешь, в лесу у них выжить получается недолго. Кто-то пытается меня убить, от таких я избавляюсь. Кто-то просто ревёт целыми днями. Несчастные случаи тоже бывали… Но я каждой девушке предлагаю сделку: если она продержится в  замке десять лет, сотру память, дам богатое приданое и выбор, где жить.

– И часто у тебя девушки доживают до того, чтобы приданое получить? Есть какая-то статистика?

– Одна из трёх.

– А сейчас в замке есть другие девушки?

– Нет. Последняя предпочла смерть тому, чтобы мне служить.

– Почему?

– Она посчитала, что лучше умереть, чем служить злу.

– А ты зло?

Он пожимает плечами:

– Смотря что считать злом.

Мой желудок выбирает именно этот момент, чтобы издать голодное урчание. Уточняю:

– Раз мы всё выяснили, может быть, покушаем? Я проголодалась.

– Ладно. Выходи из круга и насобирай хвороста. Только от поляны далеко не уходи. А я воды принесу.

– Ладно… А у тебя есть чем обработать рану? Не хочется, чтобы было заражение.

– Есть. Сейчас.

Встаю и выхожу из пентаграммы. Некромант задувает свечи, прячет их и камни в седельные сумки. Достаёт флягу, а затем просит меня протянуть ладонь. Щедро поливает рану из фляги чем-то алкогольным, из-за чего ладонь прорезает болью, затем протягивает чистую на вид полоску ткани:

– Перевяжи… Ты же умеешь?

– Да.

Перевязываю рану и отправляюсь на поиски дров. Бурелома хватает, так что труда это не составляет. Заодно, после того как некромант распрягает коня и уходит за водой, справляю нужду за поваленным деревом.

К успеваю сложить костерок  до возвращения некроманта. Он достаёт кресало и разжигает огонь. После чего ставит по обеим сторонам костра рогатины, подвешивает на палку котелок с водой и снова возвращается к сумкам. Вынимает из них несколько мешочков, тарелки, чашки и ложки.

Спохватываюсь:

– Нужно ткань развесить, которой я вытиралась. Она наверняка мокрая.

– Точно! Держи, – некромант достаёт ткань и протягивает её мне.

Пока развешиваю ткань на ближайшей ветке, вода успевает закипеть. Некромант набирает в чашки воду, а затем насыпает туда траву из мешочка. После этого добавляет в котёл полоски сушеного мяса, крупу и сушеные овощи. Кружку протягивает мне:

– Это отвар, снимающий боль и усталость. Осторожно, горячее.

– Спасибо, – благодарю я.

Сижу на бревне и голодным взглядом наблюдаю за варевом в котелке. Запах настолько хорош, что мой рот наполняется слюной. Очень радуюсь тому, что некромант добавляет в костёр какую-то травку, отпугивающую насекомых – противный писк комаров и мельтешение мошкары успели уже надоесть.

Чтобы как-то отвлечься, интересуюсь:

– Некромант, а ты слышал раньше о переселении душ?

– Называй меня Файтар. А тебя как зовут на самом деле?

На ум приходят все эти истории про силу имени, так что называть своё настоящее не хочется – раз тут есть магия, кто знает, вдруг и имя силу имеет.

– Можешь называть меня Марья. Так что? Слышал?

– Только о том, что в человека может вселиться демон. Он постепенно пожирает душу того, в кого вселился. Поскольку демон не умеет жить в человеческом теле, оно быстро умирает, и демон возвращается в свой мир.

– У них отдельный мир?

– Да.

– Ты из-за этого подумал, что я на самом деле демон?

– Это была одна из версий. Маловероятная. На твоём теле не было повреждений, злобы я в тебе тоже не чувствовал. Однако был шанс, что демон вселился недавно.

– Но ты проверил, и оказалось, что я – не демон?

– Да.

– Это радует… А какие ещё были варианты?

– Иногда нечисть может принимать людской облик. Обычно подмена происходит во младенческом возрасте, поэтому детей у нас не принято оставлять без присмотра. И ни в коем случае им нельзя бывать в лесу. Но некоторые виды нечисти могут проникнуть в дом, если он без оберегов. Такой ребёнок растёт как обычный, только никогда не плачет и не улыбается. Если вырастет достаточно большим, может обернуться и съесть всех, кого успеет. Поэтому детей, которые вызывают подозрение, показывают некромантам… Ещё нечисть может загрызть в лесу девку, обернуться ею и вернуться в деревню. Но таких легко вычисляют – нечисти сложно двигаться в облике человека, да и точно скопировать облик тоже.

– Жуть какая!

– У вас такого не было?

– Нет. Никакой нечисти или демонов. По крайней мере, я сама не встречала и о таком не слышала.

– Может быть, просто не слышала?

– Не думаю. Новости у нас разносятся очень быстро. Есть старые сказки, в которых упоминается нечисть, но теперь их воспринимают только как сказки… А боги в вашем мире есть?

– Конечно! Если в вашем мире умирают люди, то и у вас они есть.

– У нас есть много религий, но не все верят в то, что боги на самом деле существуют… Это сложно объяснить. А почему ты уверен, что в вашем мире боги есть?

– Потому что моя сила от одного из них. От бога смерти Акана. Он действительно существует, так же как и загробный мир.

– Видел своими глазами?

– Конечно. Я же некромант.

– У нас некроманты только в выдуманных историях встречаются, так что я не особенно разбираюсь в этом вопросе.

– И что говорят?

– Все разное. Из общего – некромант может поднимать мёртвых… Думаю, на этом всё. В остальном всё разное и про разные миры.

– Я действительно могу поднимать мёртвых как в виде зомби, так и в виде высшей нежити… Страшно?

– Не знаю. Решу, как увижу… А что ты ещё умеешь?

– Изгонять демонов, распознавать и изгонять нечисть, обереги делать, проклятья снимать, находить источник болезни… Много чего, долго перечислять.

– А ты уже родился со своими способностями?

– Всё не так просто. Какие-то способности у меня имелись, но до того, как я принял покровительство бога смерти, они были очень слабыми… Каша уже сварилась. Можно накладывать.

Себе Файтар накладывает много, но и меня не обделяет. Мясо чуть жестковато, но я так по нему соскучилась, что рада и такому.

После ужина некромант уносит котелок, а мне поручает нарубить еловых лап для лежанок. Чем я и занимаюсь до его возвращения. Затем Файтар выдаёт мне два куска плотной шерстяной ткани, так что устраиваюсь с удобством.

Перед сном думаю о том, что если некромант не обманул, будущее вырисовывается довольно радужным.