Глава 14
Хрюша
Булат зашивал прореху в рукаве кафтана, кололся иглой, ойкал и бранился себе под нос. Демира окликнула его, подошла, присела рядом.
- Где ты ходишь, непуть? - возопил бедняга. - Помоги, а?
- Я зашью, - пожалела его воительница, - а ты воды в баню наноси.
- А чё я сразу? - вскинулся Булат. - Мыться вся орава будет, а воду таскай я?!
- Вперёд, кривые ноги! – Незримо выросший за спиной Халзан поднял брата за шиворот и отвесил под зад крепкий пинок.
Пробормотав ругательство, меньшой, однако, возражать не осмелился, подхватил стоящее у дверей большое ведро и вышел на улицу.
- Что ж ты так его? - вздохнула Демира. Взяла кафтан задиры, посмотрела на неумелое рукоделие, покачала головой, оборвала нитку и взялась перешивать.
- С ним только так и надо, - успокоил её Халзан и предложил: - Молока выпьешь?
- Давай, - кивнула Демира.
Он принёс кринку, кружку, налил, на стол поставил. Демира взяла, отхлебнула да фыркнула, обрызгав лицо белыми каплями, вспомнила, как атаман в коровью лепёху ступил. Небось, той бурёнушки молоко и пьёт, что Хрюше подарков под ноги накидала.
- Чего ты? – удивился Халзан.
- Пустое! – отмахнулась она и вернулась к шитью.
Он сел, наблюдая, как порхает игла в её проворных пальцах, укладывая ровные, опрятные стежки.
- Затишье кончилось, - сказал вдруг, - ещё день... От силы два дня безделья, и понесётся. Не сегодня завтра облавы ждать.
- Откуда знаешь? - Демира опустила иглу, взглянула так, будто желала проникнуть в самую глубь его сознания.
- Чуйка, - ответил Халзан, - уже раз так угадывал. Зря баню-то затеяли. Потом бы сразу от кровищи помылись.
- Ещё раз помоемся, - не огорчилась Демира, - было бы что отмывать.
Он ничего не ответил, молча смотрел, как она шьёт. Взял пустую кружку, задумчиво повертел в руках. Демира перехватила её, со стуком поставила на стол.
- Надо караул удвоить! - воскликнула. - Пусть эту ночь и следующую стерегут в оба! Скажи атаману!
- Скажи! - Халзан улыбнулся невесело. - "Брат, у меня чуйка!" Было уже так один раз.
- И что? - Демира отложила шитьё, жадно всматриваясь в его глаза.
- И то! - отрезал Халзан. - Хрюша сказал, это запуки старушечьи!
- А потом?
- А потом облава была! Не тут, не в Кирхуке. Давно, год прошёл.
- Ну! - Она нетерпеливо тряхнула головой. - Так и сейчас скажи ему!
- Ты скажи, а? - предложил Халзан. - Ты же с ним... - и осёкся, не договорил.
Демира перегнулась через стол, положила руки на его сцепленные в замок пальцы и крепко сжала.
- Что я с ним, Халзан? - спросила, зло щуря чёрные глаза.
- Да... - он стушевался, опустил голову, - ничего.
- Раз ничего, тогда и нечего! - Она резко встала, перешагнула через лавку и пошла к себе.
Пока рубаху чистую доставала, аж передёргивалась, вспоминая, что Халзан сказал, головой упрямо мотала, точно отгоняя непрошенные мысли. А в бане успокоилась. Сидела на полке, вытянув ноги, млела в горячем пару, думала. Прикидывала, как же со стороны глядятся учения с Хрюшей, что брат его подумал про них такое... А что? Дальше врать себе, что Хрюша не волнует её, интереса не вызывает?
Стараясь не задеть закопчёную стену - баня по-чёрному топилась, - Демира слезла с полка, лениво потянулась. Взяла лыковую мочалку, смочила в щёлоке. Мылась неспешно, растягивая удовольствие. Сполоснув волосы, замерла над лоханью с водой, рассматривая своё отражение. Дотронулась до носа.
Хрюша. У Хрюши нет носа. А как это, когда нет носа? Как пятачок у свиньи. Два провала на лице, длинные дырки ноздрей и между ними перегородка хрящика.
Указательным пальцем Демира подтянула пипку носа вверх, всмотрелась. Вот так. Как у свиньи пятачок. Только у атамана страшнее, вчистую же срезан нос, до самых щёк. Потому и Хрюша.
Демира вздохнула. Шагнула к лавке, взяла рушник, принялась вытираться. За дверью громыхнуло что-то, да так, что она подскочила в испуге. Снаружи упало, брякнуло, послышалась брань, кто-то заорал, обороняясь. Наскоро обмотавшись утиркой до подмышек, Демира приоткрыла дверь и выглянула.
Халзан волок от бани Булата, держа его за шиворот, как нашкодившего пса, и наддавая под зад коленом. Незадачливый соглядатай вырывался и вопил на весь двор:
- Чё, убыло бы с неё? Только посмотрел же, и всё! Какой вред-то от глаза?
Подошёл Хрюша, огромный, сильный, и молча свесил меньшому братишке леща.
- Не надо! - не выдержала Демира. - Заколотите дурака совсем!
Хрюша и Халзан обернулись, на миг застыли, увидев её, едва прикрытую льняным холстом, с разбросанными по плечам мокрыми волосами.
- Марш назад! - рявкнул начальник.
- Застудишься! - добавил его брат.
Демира послушно шагнула обратно, но, затворяя дверь, не удержалась, обронила сердито:
- Раскомандовались, умники!
И вослед ей донёсся стон измученной Булаткиной души:
- Какая же она красивая!
- Ты тоже ничего, - пробормотала Демира, надевая на влажное тело рубаху, - но попытай удачи в другом месте.
Она вернулась в дом и застала братьев, обсуждающих всё то же. Взъерошенный Булат горячо доказывал старшим, что баба без любви и ласки, что цветок без дождя, вянет.
- Ты последняя капля воды, которую она ждёт! - язвительно рассмеялся Халзан.
- А чем я плох? - растопорщился Булат. - Никто покуда не жаловался! А ваша Демира балована!
- Ступайте, мойтесь, - позвала балованная, подойдя к ним, - а то ж уйдёт весь жар. Народу-то много, всем баня потребна.
- Потрёшь мне спинку? - Шустрый негодник мгновенно оказался рядом и приобнял её за талию.
- С радостью! - согласилась Демира и шутя, но крепко дёрнула его за ухо. - В другой раз!
- Да что ж такое-то? - взвыл Халзан, хватая брата за кафтан и оттаскивая в сторону. - Горбатого могила исправит!
Хрюша стоял поодаль и молча смотрел на них, презрительно кривя губы.
- Не ори на него, - попросила Демира, - он не виноват, то жизни закон. Молод, горяч, весна...
- Вот! - обрадовался Булат. - Она понимает!
- Чего же не идёт с тобой? - подначил его Халзан.
- А кочевряжится! По-бабски! - нашёлся хитрец.
- Караул надо удвоить, - Демира повернулась к Хрюше.
- С чего вдруг? - удивился он. - Солдаты в городе? Соглядатаи доложили, тишина мертвецкая! Ни души!
- Халзан сказал, предчувствие...
Хрюша насмешливо оглядел брата, потом Демиру и дружелюбно предложил:
- Так и вставайте в дозор ночкой, кто ж вас неволит? Ходите от дома до леса, морозьте задницы! Холода ночами бодрые, не заскучаете! Предчувствие у них! - фыркнул. - Пророки! Пошли! - кивнул братьям. - Баня стынет!
- Я тебя предупредила! - сказала Демира.
- Что? - Он обернулся, посмотрел на неё так, точно впервые увидел. - Ты меня предупредила? Когда отрядом командовать станешь, тогда и будешь принимать решения! - ответил как отрезал. - Опасаешься облавы, ступай и карауль до утра! А я понапрасну людей студить не стану! И так по весне через одного хворые! Тот кашляет, этого жар мает! Мне сильные воины нужны, а не мозгляки сопливые! В баню всех и зелена вина с перцем по чарке! И спать до утра! Самых крепких в караул определю! И ты спать иди! - приказал напоследок. - Занедужишь после бани - пеняй на себя!
Демира не стала спорить, повернулась и пошла к себе, хоть и закипала внутри тяжёлой серой пеной досада.
Она долго не могла уснуть, лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту, когда услышала тихий стук. Неслышно поднялась, взяла шерстяной плат, набросила на плечи, открыла засов. На пороге со свечой в руке стоял Халзан. Смутился, увидев её в нижней рубашке, опустил глаза.
- Входи, - Демира посторонилась, пропуская его в комнату, и закрыла дверь.
Лучше они поговорят здесь, чем в коридоре, не попадаясь никому на глаза и не давая пищу для слухов.
- Что ты хотел, Халзан? - спросила Демира, видя, что он не решается начать разговор. - В караул меня позвать?
- Караульные на посту, не дремлют, - ответил он, - я хотел сказать за брата...
- Пустое! - Она махнула рукой. - Командовать должен кто-то один. Он прав.
- Ты за меня подставилась...
- За тебя? - Она рассмеялась в изумлении. - Я тебя подставила, Халзан! Твою чуйку брату твоему выдала! Как смуту, как страх! Ты доверился мне, а я...
- Мне не впервой перед Хрюшей позориться! - улыбнулся он. Посмотрел на неё открыто, облегчённо. – Стало быть, не держишь зла на меня?
- Да за что, Халзан, за что? - Демира положила руки ему на плечи и тихонько встряхнула. - Так ты за этим и приходил?
- За этим, - кивнул он. - Хрюша посрамил тебя за страх и малодушие, а всё из-за меня.
- Вот нашёл об чём тревожиться! Мне укор глаз не колет! – утешила она.
- Ты, должно, такое прожила, что тебе Хрюшина немилость... - Халзан осёкся, нечаянно задев её прошлое, но пальцы Демиры ободряюще сжали его плечи, и посмотрела она тепло, понимающе. И так близко глаза её были... Чёрные, глубокие, сияющие, как звёзды в глубине колодца.
Он опустил взгляд и проговорил хрипло, точно сорвал голос:
- Теперь пойду... А то увидит кто, подумают чего...
- Ступай. - Её руки взлетели над его лицом, опустились, опять поднялись, круг очертили. Она улыбнулась, прошептала слова молитвы.
- Ты что сделала? - удивился Халзан.
- Ничего худого, - ответила Демира, - сделала то, что всю жизнь должна бы делать... И хоть я не та, не прежняя, но наговор от этого своей силы не утратил. Иди, Халзан, храни тебя Солнце.
Усилием воли он отвёл взгляд от её лица, повернулся и вышел из комнаты. Демира обессиленно опустилась на постель, прошептала в темноту:
- Солнца свет, Кронос Всевышний, боги всесильные! Сделайте так, чтобы сбылось его пророчество!
Приход Халзана прогнал сон. Демира лежала, завернувшись в одеяло, и ловила обрывки ленивых мыслей. Понимала, что одной задницей на трёх стульях не усидишь и нужно - если на самом деле нужно - сделать выбор. К Хрюше тянет подсознательно, потому что он главный, а ей необходим сильный и мудрый учитель, чтобы дальше идти дорогой мести. Это не настоящее чувство, не из сердца, а из головы, чтобы выжить, выстоять. И так не можно - своей корысти ради пользоваться его участием.
И с братьями атамана по зыбкому краю ходит. Булат её открыто в свою постель тащит. Халзан вздыхает молча, смотрит, как на статую богини дождя засушливым летом. Она ни тому, ни другому повода не давала. Но, если бы, как собака цепная, границы свои охраняла и лаяла, едва на горизонте чужака завидит, ничего бы не поменялось. Она единственная женщина в отряде, и не избежать ненужного внимания, как ни старайся. Не будь щедры к ней боги, наделив красотой, не братьев восхищённые взоры на себе ловила бы, а простых разбойников. Не обошлось бы сторонённо жить, родись хоть трижды дурнушкой.
"Будь что будет, " - решила она, засыпая. Придут неприятности, встретит, и разберётся, а пока что ещё ничего не случилось.
- Вставайте! Тревога! Облава! - прозвучал второй, если не третий окрик, а первый она в дрёме прослушала.
Вот и свершилось! Сон как рукой сняло. Кляня себя за недогляд, ведь знала же, знала! - Демира вскочила на ноги, схватила лежащий в изголовье топорик и, как была, в нижней рубашке, выскочила из комнаты.
Миг лишь промешкала, а внизу уж свалка кипела. Спасибо раззяве-хозяину, что в верхней люстре лампады забыл погасить, светили хоть. В темноте-то их перерезали бы всех, как свиней.
Разбойники, поднятые с кроватей в исподнем, вооружённые тем, что похватать успели, хлестались с солдатами в железных доспехах. Один по лестнице бежал, скаля зубы и что-то крича, не разобрать было среди прочих воплей.
- Иди сюда, иди! - Демира отступила назад, прислонилась спиной к двери, подняла топор.
- Куда супротив щита твой тесак капустный?! - проорал, взлетая на последнюю ступень, солдат.
- А сюда вот! - Она скользнула на пол, стремительно, будто капля воды с мокрой крыши, на спине прокатилась прямо ему под ноги, коротко рубанула. Тёплая кровь брызнула ей в лицо, солдат заорал, оседая вниз обмякшей кучей.
Демира не разглядывала, куда попала, по хозяйству его мужицкому или вбок по бедру. Отшвырнула с дороги прочь, ступила на лестницу и внизу увидела лучника. Удобно устроившись за опрокинутым столом, он целил в голову Хрюше, сцепившемуся с противником врукопашную.
Главарь разбойников побеждал. Свалив на пол врага, прыгнул на защищённую доспехом грудь, сдавил пальцами бычью шею, и меткий стрелок поспешил на подмогу товарищу. Вот-вот отпустит тетиву, пошлёт стрелу, и острое железо навек успокоит горячего атамана.
- Хрюша, сзади! - заорала Демира, прыгая через перила на лучника, сминая его, сбивая с ног. Через стол перелетели, покатились, она головой приложилась об пол, ругнулась, вскочила. Не примериваясь, махнула топором. По воплю поняла, что попала. Поскользнулась на пролитой крови, свалилась на спину, так, что ноги кверху, и рубашка чуть не до горла задралась, всему люду честному обзор на голый зад открыв.
После краснеть от срама придётся, не до того сейчас! Демира вскочила на ноги, кинулась к противнику, ударила. Вырвала из расколотого черепа топор, огляделась, а уж и свалке конец. Разбойники солдат добивали, и лишь один из своих сидел на полу, не двигаясь, опустив голову на залитую кровью грудь.
Караульных, должно быть, тихо стрелами поснимали, коль в дом ворваться смогли. Не предупредили об облаве дозорные, не успели, из своих не спал кто-то и поднял всех. Прав оказался Халзан, не подвела его чуйка.
- Хрюша! - Демира бросилась к учителю, что как раз успел разделаться со своим поединщиком.
Он подхватил её, она крепко обняла его, прижалась всем телом, через тонкий холст рубахи чувствуя жар его обнажённой груди. На Хрюше, окромя исподних портов, другой одёжи не было. Босой, чёрные волосы встрёпаны, но повязка на лице крепко затянута. Ни днём, ни ночью не снимает, надёжно прячет свою беду.
- Цел? Не ранен? - Демира подалась назад, осмотрела, ощупала его сильные руки, плечи.
- Тише, ласточка, тише! - рассмеялся Хрюша. - Ох, и горячая! Ох, заполошная! На подмогу бросилась, вояка голожопая! - Он стиснул её в объятиях так, что косточки хрустнули.
Отстранил, оглядел, увидел, что её щёки, лоб кровью забрызганы, а глаза в пол-лица распахнуты, смотрят с тревогой.
- Да если бы я не успела! - Демира оттолкнула его, прошла вперёд, выдернула из бревна стены стрелу, показала. - Вот так над головой твоей прошла! Потому что успела я! Сверху прыгнула на него, оттого и смазался выстрел! А не успела бы?
- То пылать костру погребальному, а тебе под началом Халзанки ходить! - хохотал атаман. - Спасибо, милая! Так спешила меня от смерти спасти, что собственную задницу недосуг прикрыть было!
- Испугалась я! За тебя испугалась!
- Да понял я, понял! - Хрюша привлёк её к себе, стёр кровь со лба, наклонился и осторожно коснулся губами виска девушки, тонкой брови, обнял бережно, спрятав на своей груди её лицо, закрыл руками, погладил по спине. - Горячка безумная! – прошептал, зарываясь лицом в её волосы. - Не бросайся так в бой, наперёд будь умнее!
- Ладно! - жарко выдохнули ему в шею её губы.
- Она жизнь тебе спасла! - Халзан подошёл к ним. - Быстра, как ветер! – добавил восхищённо. - Впрок пошла наука! Способная ученица!
- Умница! - Хрюша нехотя отстранил Демиру, но совсем рук не убирал, держал на её плечах, и она не спешила уйти, смотрела в глаза ему, улыбалась счастливо.
- Ну? - насмешливо вздёрнула бровь.
- Чего? - не понял он. Или притворялся, что не понял.
- Скажи это, Хрюша! - потребовала Демира.
- Чего сказать? - Он наморщил лоб, соображая.
- Что Халзан прав был! А ты не послушал его! А мы тебя предупреждали!
Главарь разбойников смотрел на неё, в его чёрных глазах вспыхивали задорные искорки, но молчал, не уступал ей.
- Говори, атаман! - повторила Демира, и за дружеской поддёвкой прозвучала требовательность. Ей было важно, чтобы признал он неправоту свою и значимость слов, предчувствия, состояния души Халзана.
- Давай, старшой, ты можешь! - поддакнул подошедший Булат, солидарный со средним братом неосознанно, не думая, той же чуйкой.
- Ну? - встрял и сдержанный Халзан.
- Да чего вам всем надо? – отмахнулся начальник. - Марш спать! Скоро рассвет, работы на полдня, пока эту падаль стаскаем, пока отмоем всё... Свои потери не считаны! Отдыхать всем! Разошлись!
- Хрюша! – Демира легонько толкнула его в грудь. - Скажи, что мы правы были, а ты ошибался!
Он, может быть, и не хотел при всех свои чувств показывать, да только руки точно отдельно от разума жили. Опять легли на её талию, притянули к себе, на плечи скользнули, огладили бережно.
- Ладно! Ошибался! – признал нехотя.
- Да-а-а! - радостно заорал Булат, подскочил и обнял их обоих. Халзан с другого бока притиснулся, и уступил атаман окончательно:
- Да подавитесь вы! Спать идите! Ступай, Демира, простынешь!
Он понять не успел, что она сделала, так быстро всё случилось. Рванулась вперёд, и её губы, нежные, как лесная земляника, коснулись его сухих обветренных губ. Дотронулись, оставив лёгкий сладковатый привкус, и она побежала наверх, в свою комнату, а он смотрел ей вослед, прижав пальцы к устам, не веря тому, что почувствовал.
А братья отворотили взор, подчёркнуто глядя в сторону. Молчали. И ушли потом, не сказав ни слова.