Глава 25

Жёлтая машина с шашечками несла нас по МКАДу. За окном мельтешил отбойник, а чуть дальше него проносился весенний лес и рекламные щиты. Таксист всю дорогу косо посматривал на меня в зеркало заднего вида и явно что ждал подвоха. Я в свою очередь не обижался. Ждать подвоха от человека, который путешествует с кошкой и минипигом — это нормально.

— Вот здесь остановите, — попросил я. — Да-да, прямо на обочине.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Таксист включил аварийку и съехал с трассы. Остановился. Ещё разок с недоумением поглядел на меня, поблагодарил за поездку и попросил оставить отзыв. А как только мы вышли, резко отстегнулся и полез проверять — нет ли у него на заднем сиденье сюрпризов от свина с кошкой.

— Всего доброго! — улыбаясь, я помахал ему вслед и обратился к Шофранке: — Что дальше?

— А дальше пускай свин ищет для нас трюфель, — кошка пристально поглядела на нашу харамную ищейку. — Холодец, миленький, ты же нас понимаешь?

Холодец хрюкнул и неуклюже кивнул, мол, да, понимаю. Принюхался. Шагнул в сторону леса. Пролез под отбойником, опустил голову вниз и принюхался ещё тщательней, — прямо вот пятачком в землю врылся. А уже в следующий момент резко встрепенулся, завизжал и сорвался с места.

— Ты куда⁈ — я рванул вслед за свином. — Стой!

— Шустрый какой! — прокомментировала Шофранка, кое-как продираясь сквозь траву.

Блохастая сейчас не бежала, а скорее прыгала, как заяц с инсультом.

— А ты почему не такая шустрая⁈

— Я вообще-то городская кошка!

— Ты не городская, а помоешная!

— Слышь, Виталя⁈

— Чо⁈ Беги быстрее! Потеряем Холодца, меня потом Клим убьёт!

До опушки погоня прошла более-менее гладко, а вот дальше меня по роже начал хлестать подлесок. Стало больно, шумно и немножечко обидно.

— Стой! — крикнул я. Замер, прислушался, вычислил, откуда раздаётся свинячий визг: — Туда! — и рванул дальше. — Какого хрена с ним происходит⁈

— Не знаю! Может, от запаха трюфеля голову потерял⁈

— Он поэтому и называется «нестабильным»⁈

— Нет! — ответила кошка, подумала и добавила: — Или да! Не знаю!

— Да что ты вообще знаешь, зараза бесполезная⁈

— Дух! Твои слова меня очень ранят! Извинись, пожалуйста!

— Иди ты в задницу!

Ломая ветки, я нёсся всё дальше и дальше, навстречу чаще. Периодически останавливался, чтобы свериться с направлением, но в какой-то момент понял, что больше не слышу визгов.

— Всё, — сказал я. — Звиздец, — упёрся ладонями о колени и пытался отдышаться. — Упустили Холодца.

Однако уже в следующее мгновение понял, что это не самая главная из наших проблем. Потому что помимо звукоряда, который издавал свинёнок, я теперь ещё и шум трассы не слышал.

— Так, стоп!

Не будучи идиотом, я не стал крутиться вокруг себя и щёлкать лицом, а вместо этого застыл на месте. Особо сильно мы на бегу не петляли, поэтому МКАД должен быть прямо у меня за спиной. Ну… по логике вещей.

— Мы же не заблудились? — нервно хохотнул я, а сам взглянул на часы.

До похода в театр времени оставалось ещё прилично, но… это если только ты знаешь, где находишься, и у тебя нет в планах несколько часов блуждать по лесу.

— Хрен с ним, с поросёнком, — сказал я и обратился к кошке: — Давай, выводи нас.

— Как⁈ — возмутилась Шофранка. — Я тебе что, собака⁈

— Так вы же, по идее, тоже должны хорошо запоминать дорогу.

— Никому я ничего не должна!

— Ладно…

Нет, серьёзно. Теряться я был не намерен. Пускай опасности для жизни нет, и Лосиный Остров буквально окружён трассой со всех сторон, но блуждать в нём можно долго. Тут же и топи, и буреломы, и разлив Яузы где-то в глубине… короче говоря, чесать всё время по прямой не получится.

Холодец — иной и разумный, а значит, не пропадёт. Схухрик со своим ризотто тоже может обождать, — или вообще перебиться, потому что не так уж и сильно мне нужно докапываться до Источника. Честно говоря, я до сих пор не совсем понимаю, зачем мне это нужно. А самое главное для меня сейчас — это Ольга.

— Эть, — я развернулся ровно на сто восемьдесят градусов. — Идём туда, — и пошёл.

Шёл-шёл, и уже через несколько минут понял, что идём мы вообще не туда.

— Ты уверен, что мы возвращаемся обратно? — семенила рядом кошка. — Потому что я не уверена, что мы вообще куда-то идём. Вон то дерево я уже видела.

— Может, это другое дерево.

— Может, — согласилась Шофранка. — А может, и нет.

Паники не было, но вот злость на меня накатила лютая. Всё-таки «заблудиться в лесу» — это не то дело, напротив которого я хотел бы по жизни поставить галочку. Изредка я останавливался и пытался услышать шум дороги. И вроде бы даже слышал его в какие-то моменты, но вот беда — сразу же со всех сторон.

— Туда.

— Виталь, мы заблудились.

— Идём, говорю!

И вот, когда уже казалось, что хуже быть не может, мы врезались в самую что ни на есть чащу. Лес вокруг потемнел. Но только не как это обычно бывает, — постепенно с закатом солнца, — а резко, как будто бы кто-то выключил свет. Тут же на пути стали попадаться уродливые деревья — голые, скрюченные, с покрытой странными наростами корой. Да и под ногами теперь хрустело особенно интенсивно.

— Ой-ой-ой-ой, — прошептала Шофранка. — Что-то мне всё это не нравится.

— Думаешь, мне нравится? — спросил я и включил фонарик на телефоне, потому как только что чуть не влетел в очередной ствол. Ну… хоть фонарик на нём есть, и на том спасибо. — А что происходит-то? — спросил я. — Это магия какая-то?

— Нет, млять! Научно обоснованное природное явление!

— Понятно, — вздохнул я. — Чего ждать?

— Не знаю!

А уже в следующий момент чаща слегонца расступилась, и мы вышли на небольшую поляну, по центру которой рос себе тихонечко ведьмин круг из грибов с бледными острыми шляпками. Идеально ровных и жирных. То есть грибы в нём как будто пихались, толкались и залезали друг другу на голову. Ну а что самое интересное — светились в темноте. Не то болезно-жёлтым, не то гнилушечным светом.

— Стоп, — замерла кошка и попятилась назад. — Валим отсюда срочно…

— Что-то не так?

— Всё не так! — заявила Шофранка и резко рванула обратно. — Бежим!!!

А я решил, что это не та ситуация, в которой стоит переспрашивать или спорить. Как там говорится? Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем вглядываться в темноту и спрашивать: «Кто там?»

Прикрываясь руками от мерзких корявых веток, я побежал вслед за кошкой. Куда? Да хоть куда, потому что сзади нас уже что-то преследовало. Ни шагов не было, ни дыхания, но хруст веток и шорох я слышал очень отчётливо.

— Не смей оборачиваться!

— Даже не думал!

Постепенно хтонь начала отставать, и это радовало. Но тут же пришла новая беда — в какой-то момент я лишь благодаря «Памяти Поколений» сумел перепрыгнуть через поваленное бревно, и лишь благодаря чуду остановиться в двух шагах от трясины.

— Ёманарот, — прошипел я, подсвечивая фонариком пространство перед собой.

Чёрная стеклянная гладь раскинулась передо мной метров на десять вперёд. На том берегу такой же дремучий лес, позади бревно и злая лесная бабайка, а направо и налево сомнительного вида кочки из мха.

Но и это ещё не конец нашего увлекательного аттракциона!

— Посмотри наверх, — выдохнула кошка, и шерсть у неё на спине встала дыбом.

А я и посмотрел. На ветке прямо рядом с нами висело… что-то. С первого взгляда эта хрень напомнила мне пчелиный улей, который зачем-то насадили на палку, извозили в соплях и паутине, а потом повесили обратно. Ну а приглядевшись чуть внимательней, я понял — кокон! Огромный, серый и пульсирующий. Из его недр доносилось тихое, влажное чвяканье, будто внутри кто-то лениво переворачивался с бока на бок.

Личинка нетопыря

(Рассказывать долго, Виталь, но уясни главное — лучше не дожидаться, когда тварь вылупится. И ещё! На всякий случай предупреждаю — ты не в Мытищах. Так что особо не рассчитывай на городские бафы)

Имя: нет

Склонность: Убийственно-Тёмная

Я на такое нервно хохотнул и подумал вот о чём: обычно ведь предупреждают об обратном. То есть: «Осторожно! Ты в Мытищах!», — а тут всё наоборот получается. И получается, что у меня реально существует какая-то связь с городом. Но какая? И почему? И насколько сильно будет урезан мой дар вне «родной территории»?

— Заблудились? — раздался голос позади.

— Мря! — кошка от неожиданности пошла на вертикальный взлёт, а я резко обернулся.

Прислонившись к дереву, невдалеке от нас стоял мужик в экстравагантном рванье. Серый балахон, высокие болотные сапоги и линялые джинсы, — а ещё диковинный аксессуар из лиан, которые жили своей жизнью и шевелились прямо на мужике. Лицо его скрывалось в тени капюшона, но я видел глаза. Жёлтые, как у мультяшного филина.

Лесопарковый

(Вроде бы и леший, а вроде бы и нет. Из-за близости к поселениям людей, эта древняя матёрая хтонь переняла многие их повадки, обычаи, и даже манеру мышления. Стал ли лесопарковый от этого более опасным? Более жестоким, озлобленным, подлым, высокомерным, жадным, эгоистичным, беспринципным и неуравновешенным? Ну конечно же да, Виталя! Мудрым справедливым старичком-отшельником с бородой из мха тут даже близко не пахнет. Перед тобой оголённый комок нервов, затюканный столичной суетой! Ах да, до кучи он ещё и Хранитель Лосиного Острова. Вот только способность «Штурмовик» почему-то не активна. Как думаешь, почему?)

Имя: Клён Природович Лосиноостровский

Склонность: Радикально-Тёмный

— Пс, — шепнул я Шофранке. — Что значит «радикально-тёмный»?

Кошка не ответила. Но, судя по тому выражению, что приняла её морда, ничего хорошего для нас это не значит. И надо бы что-то делать.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я и зашёл с козырей. Сперва назвал лешего по имени-отчеству, а потом сказал, что да, мы действительно заблудились.

— Брось, — судя по глазам, леший улыбнулся. — С чего бы вдруг вам заблудиться именно здесь и именно сейчас? Что, грибы пошли в начале июня? Или ягоды? Или я чего-то не знаю?

— Да мы… это… трюфель.

— Трюфель? — переспросил Лосиноостровский и вроде бы даже заинтересовался, но потом вдруг отмахнулся. — Лжёшь.

— Нет, не лгу.

— Не стоило сраному нейтралу лезть на мою территорию, — леший пропустил мои слова мимо ушей. — В голову не могу взять, зачем ты припёрся, но мне это не нравится. Я сам себе закон. Так было, есть и будет.

— Клянусь, мы случайно.

— Случайностей с вашим братом не бывает, — отрезал Лосиноостровский. — А даже если и так, то не надо СЛУЧАЙНО лезть в мои дела! И не надо СЛУЧАЙНО являться на мою территорию без приглашения! АААА!!!

И тут же леший начал меняться. Плечи мужика раздались вширь, руки вытянулись и покрылись корой, а пальцы превратились в острые сучья.

— Виталя, осторожно!

Да понятно, что осторожно, но что сейчас толку с той осторожности? Сейчас мне придётся сражаться, а я что-то как-то не готов.

Технически, благодаря «Щиту» и «Памяти Поколений» я могу скакать по этому лесу до посинения, но атакующих перков без «Штурмовика» у меня как не было, так и нет. Как мне эту тварь завалить-то? Измором взять? Или поджечь к чёртовой матери? Ай-й-й-й-яй! Самбучка! Как бы ты мне сейчас пригодилась!

— Если ты умеешь что-то эдакое, — обратился я к кошке, — то сейчас самое время им воспользоваться!

— Ага, — кивнула кошка и попрыгала на месте, как боксёр перед началом поединка. — Сейчас я ему харю расцарапаю. А потом обоссу!

Вот такая у моей спутницы ульта. Даже не знаю — то ли смеяться, а то ли плакать.

Тем временем лесопарковый окончательно превратился в древоподобного монстра и шагнул в нашу сторону. До точки невозврата оставалось пять, четыре, три… однако тут лесную тишь прорезал задорный поросячий визг. Вырывшись из-под поваленного бревна, на берег чёрной топи выскочил Холодец. Чумазый, грязный, весь в палой листве, поросёнок героически встал между нами и Лосиноостровским.

А Лосиноостровский…

— Э-э-э…

Лосиноостровский отреагировал странно. Сперва застыл на месте, потом прокашлялся, а потом гораздо менее эффектно обернулся в своё человеческое амплуа. Щёлкнул пальцами, после чего чёрное беззвёздное небо сменилось на исчерченную самолётами голубизну, и даже капюшон скинул. Под капюшоном обнаружилось лицо. Бородатое, волосатое и чуточку щербатое, однако вполне себе человеческое.

— Это у вас что, свинёнок Клима Ульриховича? — спросил он.

— Да-а-а, — осторожно протянул я.

— Так, а чего же вы мне сразу-то не сказали, что от него пришли⁈

Леший махнул рукой, и в этот момент два ближайших дерева изогнулись под немыслимым углом. Подхватили поваленное бревно, что до сих пор отрезало нам путь, и приподняли его над землёй, сотворив эдакую арку.

— Пойдёмте скорее! — сказал Лосиноостровский.

— Простите, куда?

— Как это куда? Хотя бы чаем мне надо гостей напоить, верно? Пойдёмте-пойдёмте!

Переглянувшись с кошкой, я лишь пожал плечами. А вот Холодец, паскуда неугомонная, уже убежал куда-то вперёд.

— Не отставайте!

Ну… ладно. Такой Клён Природович нравился мне гораздо больше, чем прежний. Да и потом: что нам сейчас ещё оставалось делать? Заново нарываться на грубость?

— Пошли, блохастая.

И мы пошли. Внезапно, идти по чаще вслед за лешим оказалось очень удобно — деревья сами убирали с пути свои ветки, а под ногами вместо валежника образовалась тропка из мягкого пушистого мха. Почти что красная дорожка, только не красная и не ковровая.

— Ребят, вы извините, — изредка оборачиваясь, оправдывался за своё поведение Лосиноостровский. — Если бы сразу знал, что вы от Пидонова, ни за что бы не стал вас плутать.

— Да ничего, — ответил я. — Бывает.

— Бывает, — согласно кивнул леший. — Но всё равно неловко как-то получилось.

Долго ли, коротко ли, наш новый друг довёл нас до огромного поваленного дерева. И когда я говорю «огромное», я имею это и имею в виду. Тут завалилась какая-то грёбаная подмосковная секвойя, — не Иггдрасиль, конечно, и даже не Генерал Шерман, но всё равно! Высотой поваленный ствол был метра в три с половиной.

Далее Лосиноостровский взялся за сучок, который на поверку оказался дверной ручкой, и открыл вход в своё жилище.

— Прошу! — улыбнулся он. — Проходите, гости дорогие!

А я тут же словил чуть ли не самый сильный когнитивный диссонанс в своей жизни. За порогом я ожидал увидеть что-то типа землянки или норы хоббита, а нарвался на квартиру в стиле хай-тек. Светлые стены, иллюминация из светодиодных полосок и гладкий пол с подогревом. По полу, кстати, деловито ездил туда-сюда робот-пылесос.

— Проходите-проходите. Не разувайтесь, ребят, нормально.

Раззявив рты, мы с кошкой двинулись дальше и попали на кухню. Панорамные окна выходили прямо на небольшое лесное озерцо, а сама кухня была гладкая и белая, как и всё вокруг. Встроенная техника оказалась настолько встроенной, что леший сам пару раз ошибся, тыкая на кнопки, пока из стены наконец-то не выдвинулась кофемашина.

— Дорогой⁈ — раздался крик из соседней комнаты, и следом на кухню вышла девушка.

Симпатичная, лет тридцати, а по типажу — ну прямо моя Оля.

— Ой.

Одета она была в спортивный костюм, — лосины, майка, кроссовки и полоска на лоб. Светлые волосы собраны в хвост, а на лице блестят капельки пота.

Иная

Имя: Лада Леонидовна Лосиноостровская (в девичестве Щеботухина)

Склонность: Светлая

— Ой, — повторила девушка и улыбнулась нам. — Здравствуйте. Дорогой, почему ты не сказал, что у нас будут гости?

— Так я и сам не знал! Ребята пришли от…

От кого мы пришли, Клён Природыч так и не договорил, потому что в следующий момент откуда-то появился свин. Забежал в дом, огляделся, на старте пробуксовал копытами по белой плитке, и бросился навстречу к Ладе Леонидовне. Лада Леонидовна в свою очередь тут же опустилась перед ним на корточки, крикнула:

— Холодец! — и рассмеялась, когда свин начал прыгать и пытаться лизнуть её в лицо. А когда эта умилительная встреча закончилась, поднялась и сказала: — Извините, я только-только с дорожки слезла. Сейчас быстренько сполоснусь и выйду к вам. Дорогой, поухаживай за гостями.

— Именно это я и собирался сделать.

Дальше — больше. Не очень уверенно ориентируясь на собственной суперкухне, леший принялся суетиться. Сперва налил мне чаю, — причём заварил шайбу чего-то китайского, и заварил правильно, через пролив, — потом плеснул в блюдце молока для Шофранки, и наконец поставил перед Холодцом миску с водой.

— Пуэр, — прояснил мне Лосиноостровский, завидев, что я принюхался к чаю. — Хороший. С горы Мэнхай. Причём, — улыбнулся он, — в этом я уверен на сто процентов. Сам привёз.

— Спасибо.

Леший устроился за кухонным островком напротив меня, и тут между нами возникло неловкое молчание. Ну а ещё бы! Всё-таки кроме поросёнка Клима Ульриховича у нас не было точек соприкосновения вообще.

Избегая взгляда Лосиноостровского, я начал оглядываться по сторонам и тут вдруг заметил целую батарею фотографий. Вот леший и Лада позируют на фоне ревущего водопада. Вот они же в Венеции, на гондоле. Вот неоновые вывески Токио, вот какие-то горы, а вот Эйфелева башня.

— Были в Париже? — спросил я, чтобы хоть как-то завязать беседу.

— Да-а-а! — просиял Лосиноостровский. — В том году ездили…

А дальше его стало невозможно ни заткнуть, ни перебить. Сперва леший вывалил нам всё про свои путешествия с «Ладочкой», а потом, когда к столу присоединилась сама Ладочка, копнул чуть глубже. Зацепился за то, что очень благодарен пузатому купидону, а дальше рассказал про историю их любви.

— Если бы не Клим Ульрихович, — сказал он, — то я бы никогда не познакомился с моей Ладочкой. Я тогда был… ну… скажем так: сложным человеком. Лес, одиночество, все дела. А Клим как-то раз приехал ко мне с каким-то вопросом, уже не помню, с каким, увидел, как я тут дичаю, и говорит: «Слушай, а хочешь, я тебя с одной девушкой познакомлю?»

— Да-а-а-а, — протянула Лада и добила историю самостоятельно.

С её слов получалось, что её чуть ли не насильно определили жить к жуткому и сварливому отшельнику, которому на самом деле нужна была капелька любви и заботы. Диснеевская история, короче говоря. Прямо вот по канону.

— А вы-то его откуда знаете? — спросила госпожа Лосиноостровская.

— Клима-то? — уточнил я. — Так он постоянный гость у меня в ресторане.

— О! — оживилась девушка. — У вас есть свой ресторан?

— Да.

— Надо будет зайти! Правда, дорогой⁈

— Обязательно заходите, — ответил я и зачем-то ляпнул: — Совсем скоро мы будем работать для иных круглосуточно.

— Красота, — кивнул леший. — Мало кто решается на такое, молодой человек, уважаю, — а затем вдруг резко нахмурился. — Одного только не пойму, ребят. А на кой-чёрт вы вообще в чащу полезли?

— Так я ведь вам уже говорил, когда вы хотели нас… э-э-э… покарать, по всей видимости.

— Дорогой! — возмутилась Лада.

На что леший тут же начал оправдываться, мол, а я чо? Я ничо, это нейтрал на нашу делянку залез, а я подумал, что надо ему ручки с ножками оторвать. Ну… это если ужать весь поток его слов до смысла. После же леший с невозмутимым видом повернулся ко мне и сказал:

— Виталий, извини, память дырявая. Особенно в моменты… наивысшего эмоционального напряжения, так сказать.

— Понимаю.

— Ага, — кивнул леший. — А раз понимаешь, то напомни, пожалуйста. Зачем вы здесь?

— Трюфели, — сказал я.

— Нестабильные?

— Именно.

— Пф-ф-ф-ф! Так бы сразу и сказали!

Меня так и подмывало напомнить, что именно так мы сразу и сказали. Но… причин промолчать было всё-таки больше.

— Погнали, ребят, — Лосиноостровский вскочил со стула. — Сейчас я вам такие места покажу! Там этих трюфелей, как собак нерезанных!

Итог: в половину пятого вечера я буквально с ноги ворвался в ресторан. Залетел в офис, открыл сейф и забросил на нижнюю полку целый пакет нестабильных трюфелей. Куда мне столько, учитывая, что срок годности у них всего двое суток? А вот хрен знает. Но чувство такта и здоровая природная жадность сделали своё дело. Дают, как говорится, — бери.

— Что это? — затревожился тревожный.

— Не переживай, это просто грибы.

— А почему так странно пахнет?

— Кошка, — я обернулся на Шофранку, которая уже расположилась на подоконнике и вылизывала из шерсти ошмётки подлеска. — Объясни ему, ладно? У меня реально времени нет. Всё! Всем пока, Холодец, не скучай!

Свин многозначительно хрюкнул мне на прощание. Финальный штрих — предупредить Лёху о том, что вечером может зайти гость, который назовётся Климом Ульриховичем…

— Кем, прости?

— Ульриховичем, — повторил я. — Да-да, как Ларс. Э-э-экзит лайт, — пропел я. — Энтыр на-А-айт! Так вот! Проводи его, пожалуйста, в офис, он там свою хрюшку заберёт. Только сам туда не заходи, пожалуйста, а то я для персонала сюрприз готовлю. Испортишь.

— Виталь, — вздохнул Клыканов и положил мне руку на плечо. — Слушай, а давай поговорим? Как дела у тебя вообще? Как здоровье? Не хочешь в ПНД обследование пройти? Так, чисто чтобы удостовериться…

— Иди к чёрту, — улыбнулся я и побежал дальше.

Успел! И даже с запасом успел — появился дома за пять минут до того, как обещал. Ольга уже красилась перед зеркалом в прихожей. Чёрное платьишко, серьги, колье, ну прямо богема. Для театра — самое то.

— Привет, — я быстро поцеловал её в щёку.

— Привет.

А затем, пока она не заметила, что я весь в лесной грязище, буркнул:

— Я в душ, — и на какой-то суетной инерции умчался дальше.

Всё! «Приключение на пятнадцать минут» завершилось успешно, и при этом я сдержал слово перед главным человеком в моей жизни. Так что без двадцати семь вечера мы с Ольгой уже были в театре.

Способность «Штурмовик Баланса» активирована.

Ну кто бы мог подумать?

Ладно. Чай, не с дурными намерениями пришёл, а сугубо духовно обогатиться. К слову! После ремонта театр я узнал с большим трудом — слишком уж просторно здесь стало. С одной стороны, это было красиво и удобно, — не спорю, — с другой же совершенно потерялся тот провинциальный душок, который меня всегда так забавлял.

А вот гардеробщицы остались те же!

Седовласая синьора с лицом бульдога лежала локтями на стойке, щурилась и ненавидела всех подряд. Причём совсем непонятно почему. Зимой, когда её со всех сторон атаковали куртками, такой настрой можно было бы понять. Но сейчас-то чего? Сейчас, по поводу хорошей погоды, работы у неё не было вообще.

— Прошу, — я галантно пропустил Ольгу в зрительный зал.

Сидели мы близко и по центру. И, конечно же, я захватил с собой фляжку с коньяком — это у нас такая культурно-маргинальная семейная традиция. Сперва микродвижениями откручивать крышку, потом тайком от соседей делать глоток и хихикать. Есть в этом что-то запретное. Шкодливое что-то, из детства.

Ну а тем более стоило выпить потому, что показывали сегодня комедию. Про официально объявленный учёными конец света, который встречают жители глухого села. Клянусь, это не совпадение! Это просто жена досконально знает мои вкусы.

Оля держала меня за руку, смеялась, и я чувствовал, что всё хорошо. В кои-то веки и прямо сейчас — ВСЁ! ХО-РО-ШО!

— Смотри на сцену, — шепнула жена, а я ответил:

— Не-а.

Первый антракт подкрался внезапно. Сюжет оставил меня чуточку голодным, — так, наверное, и должно быть, — и мы наперегонки с толпой отправились в буфет. Взяли с Олей по бокальчику игристого и бутербродов. Я считаю, что этот ритуал просто необходим, чтобы проникнуться театром по полной.

— Ну что, за нас?

— За нас.

Устроились мы у небольшого круглого столика и через панорамное окошко глядели на фонтан. Люди вокруг шумели, смеялись и обсуждали спектакль. Я к этому моменту уже окончательно расслабился и головой вырвался из сказочного потустороннего мира, как вдруг:

— Виталий!

К нашему столику подошёл мужчина лет сорока. А может быть, и старше, но при этом хорошо сохранившийся, — его возраст выдавали разве что морщины вокруг глаз. Длинные светлые волосы, рубашечка, брючки. Настроен он был явно дружелюбно, и всё бы ничего, если бы не одно «но».

Иной

(Суперспособность: появляться не вовремя. А хотя шучу, Виталь, нет такой способности)

Имя: Степан Карабинов

Склонность: Светлый

— Виталий, здравствуйте! — мужик схватил меня за руку и начал отчаянно трясти. — Меня зовут Степан Карабинов, я лидер вокально-инструментального ансамбля «Солдаты Удачи»! Слышал о вашем ресторане и хотел бы…

— Подождите, — перебил я, понимая, что сейчас он обязательно ляпнет при Ольге чего-нибудь лишнего. — Заходите ко мне завтра, ладно? Или послезавтра? В любое время, короче говоря, заходите, и мы с вами всё обсудим.

— Прямо вот всё⁈

— Прямо вот всё.

— Правда⁈

В глазах Карабинова зажёгся такой пронзительно-добрый свет, как будто я ему сейчас киндер-сюрприз подарил или занозу помог вытащить. Или и то и другое сразу.

— Правда, — кивнул я. — Уверен, что чем-нибудь смогу вам помочь. А теперь не обессудьте, но у меня вечер с женой.

— А, — кивнул Карабинов, отступая на шаг. — Понял, не дурак. Хорошего вам отдыха, — затем по какой-то неведомой причине крикнул: — Виталий, вы не пожалеете! — и растворился в толпе.

— Это кто? — спросила Ольга и сделала глоток шампанского.

— Да неважно, — отмахнулся я.

— Ты его знаешь?

— Не-а. Скорее всего, по поводу банкета. Ты же слышала про ресторан?

— Слышала, — тут Оля хитро улыбнулась. — А ещё я слышала про «не обессудьте, у меня вечер с женой». Виталий Александрович, да вы сегодня прямо кавалер. Галантны как никогда.

Я уже готов был смутиться и разрумяниться, но вместо этого побледнел. Почему? Да потому что ни с того ни с сего Ольга резко дёрнулась, закатила глаза и начала заваливаться в обморок.

— Оль! — стол вместе с шампанским я снёс к чёртовой матери, но жену подхватить успел. — Оль, что с тобой⁈

Интерлюдия. Клим Ульрихович Пидонов

Несколько минут назад

Подбрасывая на ладони обломок кирпича, Клим Ульрихович выбрался на крышу дома. Каменюку он взял с собой не из баловства, а для фиксации двери, — чтобы та случайно не захлопнулась.

Далее, прислонив чехол к стене, Клим достал из кармана моток тонкой лески. Один её конец примотал к дверной ручке, а другой к пустой пивной банке. Да, избежать непрошеных гостей ему это не помогло бы, но хотя бы знать о них — уже половина дела.

— Так, — оглядевшись вокруг, купидон вышел на самый центр крыши. Открыл чехол и, напевая себе под нос: — Ви донт нид ноу эдьюкейшн… — принялся наворачивать на винтовку оптику.

Глушитель, затвор, сошки. Свою «малышку» Клим Ульрихович любил и баловал.

— Ви донт нид, но сру контрол…

Ну а ещё бы! Ведь другой такой на всём свете не сыщется. Винтовка была артефактом. Не просто куском металла, а настоящим рабочим инструментом, которым купидон и влюблял людей друг в друга.

Принцип был прост. Первый выстрел в цель «А», второй выстрел в цель «Б» и, — вуаля! — цель «А» навсегда теряет голову от цели «Б». Никаких тебе приворотов, никаких зелий, и никаких сомнительных ритуалов с волосами и фотографиями.

— Но дарк сарказм ин зе классрум…

Да! Конечно же, это было грубейшее вмешательство в судьбы людей, и Клим прекрасно понимал, что за такое любой нейтрал просто обязан отвернуть ему голову. Однако Климу очень нравилось хорошо жить, ведь зачем вообще было рождаться иным и жить плохо? Залечь на дно — не проблема. Особенно учитывая, что прямо сегодня господину Пидонову на счёт капнула сумма, эквивалентная году беззаботной жизни со вкусным крафтовым пивом, абонементом на матчи РПЛ и целой коллекцией новеньких виниловых пластинок.

При всём при этом, стоит отдать Климу Ульриховичу должное — он старался не частить. Принимая в расчёт то, как несносный поросёнок капал ему на мозги, поставить дело на поток и сказочно разбогатеть купидон даже не рассчитывал. Работал лишь тогда, когда оставался совсем на мели.

Вот как сейчас, например.

— Тичер лив зем кидс элон…

В карманах было пусто и грустно. И именно поэтому, когда на Клима вышел очередной заказчик и попросил увести из семьи обычную не-иную девушку, долго он не думал.

Фотография. Купидон охлопал себя по карманам и достал изображение цели.

Молодая симпатичная блондиночка улыбалась ему со снимка. Приятный овал лица, умные глаза и фигурка что надо, — вполне понятно, почему её решили приворожить. Ну да ладно! История, которая стоит за заказом, Климу Ульриховичу была неинтересна, а любые подробности лишь сбивали с панталыку. Заставляли рефлексировать и почём зря рвать себе душу. Так что ни к чему оно…

И пора бы уже поработать.

Гусиным шагом, — чтобы случайно не шокировать случайных прохожих внизу, — купидон подобрался к краю крыши, установил винтовку, лёг на живот и начал настраивать оптику. В прицеле был городской театр. По сведениям Клима Ульриховича, цель должна выйти на улицу около девяти. Однако вот какая беда: девушка почти наверняка выйдет вместе с толпой, и выцелить её будет крайне проблематично.

И потому-то купидон прибыл на точку сильно заранее — а вдруг получится закончить все дела пораньше? Во время антракта? Вдруг блондиночка с фото выйдет покурить или…

Есть! Клим улыбнулся, заприметив цель у окна за буфетным столиком.

— Хей! Тичер! Лив зем кидс элон!!!

Затем ещё разок решил сравнить её с фотографией, но когда повторно припал глазом к оптике, вместо девушки увидел… Виталика Мишина. Того самого ресторатора, с которым познакомился сегодня ночью. Да притом так крепко и здорово познакомился, что доверил ему самое дорогое — Холодца.

И вот! Судя по игривому общению и нежным переглядкам, эта девушка была с ним. «Жена?» — лихорадочно вспоминал Клим: «Виталик упоминал о жене? А я? Я спрашивал?»

Да нет же! Дешёвая отмазка. Всё ведь и так прекрасно понятно.

— Твою-то мать, — выругался купидон и застыл, не понимая, как поступить.

Внутри всё сжалось. В правый угол ринга вышла совесть. А в левом её уже ожидал оппонент — любимец толпы, фаворит букмекеров и просто красавчик; чемпион в тяжёлом и супертяжёлом весе, несравненный А-а-а-аванс!

Да прольётся кровь!

«Нет», — подумал Клим. Это неправильно. Это охренеть как неправильно, ведь он видел, как Виталик смотрит на эту девушку, и как она смотрит на него в ответ. Они вместе. Они счастливы. Настолько, насколько вообще могут быть счастливы люди, которые не подозревают, что за ними прямо сейчас следят через снайперский прицел.

Но деньги.

— У-у-у-ух, сука…

Но совесть.

— Да ёптвою…

Но деньги.

— Нет! — рявкнул Клим и хотел было уже встать.

Хотел разобрать винтовку, спуститься с крыши, а потом позвонить Крысиному Королю и послать его к чёртовой матери. Заиграть аванс, пуститься с Холодцом в бега и полгодика потусоваться где-нибудь, где тепло и ветер колышет чурчхелу.

Однако тут мозг купидона подкинул отличный обоснуй всему происходящему. Причём такой, который не только извинял его в преступлении, но ещё и делал настоящим героем.

А именно: Виталик ведь иной! Всего неделю с его слов, и в этом-то его проблема. Как бы он ни цеплялся за свою прошлую жизнь, но жена ему теперь нужна новая, — иная, — а с нынешней они просто не смогут сосуществовать и рано или поздно разбегутся.

Так что ничего страшного!

Чирик-тыгдык, ляськи-масяськи, и вот: Клим Ульрихович внезапно делал хорошее дело! Клим Ульрихович оказывал Виталию неоценимую услугу! Клим Ульрихович… выстрелил.

Никакой пули не требовалось, — винтовка прекрасно справлялась со своей задачей и в разряженном состоянии. Сгусток энергии розового цвета, видимый только купидону, промчался по площади, свистнул над ухом у бронзового Владимира Ильича, миновал фонтаны и через театральное окошко попал прямо в цель.

Через прицел Клим Ульрихович видел, как девушка падает в обморок.

— Какая же ты сволочь, Пидонов, — вздохнул он и поднялся на колени. Разобрал винтовку, бережно уложил её в чехол и пошёл в ресторан «ОЛЕГ» забирать Холодца. — Какая же ты сволочь…

Следующий том уже здесь: https://author.today/work/676292