Глава 24

Наскоро вытерев руки полотенцем, я выглянул в зал и насчитал шесть столов. Далеко не полная посадка, конечно, но для ночи в спальных Мытищах — очень даже достойно. Да и вообще! Что-то всяко больше, чем ничего, — при любых раскладах.

За одним из столиков расположился непосредственно сам Клим Ульрихович со своими друзьями — иными мужичками плюс-минус того же скуфьего типажа. Пиво, пузо, лысина и сальные шутки, сопровождающиеся дружным гоготом. Всё как надо, короче говоря. Музыка фоном играла бодрый джаз, вовсю горела иллюминация, и Даша с дежурной улыбкой курсировала между столиками, — усталая, но несломленная.

К слову! Благодаря КИПЕРу я уже давно прочитал досье на каждого из наших гостей и составил некоторую статистику: в основном это были просто иные. То есть просто люди с магическим даром, такие же, как я и Лёвушкина.

Светлые и тёмные при этом тусовались вперемежку и никакой неприязни друг к другу не испытывали, — либо, как минимум, не выносили её напоказ.

Ну а помимо иных и купидона, «ОЛЕГ» этой ночью посетили две банши, — вот уж кого не ожидал увидеть в Подмосковье, — и вампир со светлой склонностью. Как так? А вот чёрт его знает. Система никаких пояснений на этот счёт не дала, а сам я подходить и спрашивать как-то не решился.

— Нормально всё? — спросил я у Дашки и придержал дверь.

— Нормально, — кивнула та, пробегая мимо меня с подносом пустой посуды на кухню.

Итого: гости сидели, пили, ели и смеялись. Всё, как я люблю, — ради того и работаем, если уж разобраться. Но что меня приводило в неописуемый восторг, так это пробковый сбор. Договор был простой и честный — тысячу рублей за бутылку. Пить пиво при таких раскладах не просто расточительство, а заявка на олигархию, однако друзья купидона всё равно заливались как не в себя и к трём часам ночи успели приговорить уже второй ящик.

То есть мне только что с куста прилип полтинник, — ни за что! — и это лишь с одного стола. Не будь скотиной, я, конечно же, предлагал купидону понизить сбор на пиво хотя бы до пятихатки, но тот лишь отмахнулся.

А хозяин, как говорится, барин.

— … с пеной у рта доказывал, что он не эпилептик! — закончил очередную хохму Клим Ульрихович.

Его друганы хором заржали, а сам он перевёл на меня взгляд и кивнул, мол, ну что там? Я кивнул в ответ, мол, всё хорошо, и в этот же момент Дашка вернулась обратно в зал с сырной картой на вытянутой руке.

Купидон показал мне большой палец, а закуска отправилась за столик к тем самым банши, которые сидели особнячком с бутылкой зинфанделя и которых Клим Ульрихович атаковал уж далеко не первый раз. До сих пор дело ограничивалось подкатами формата:

— А ваши родители случайно не качеля? Тогда как же они смогли сделать такое солнышко? — или: — Девушки, а вы случайно не магнит? Тогда почему меня к вам так тянет?

Из уст сорокалетнего мужика всё это звучало сомнительно, и эффекта, ожидаемо, не было никакого. Тогда-то Клим Ульрихович и подошёл ко мне с просьбой нарезать барышням сыра за его счёт. А когда услышал, что у меня есть заначка тревожного, так и вовсе просиял. Сказал:

— Тащи! Плачу любые деньги!

Как явный доброжелатель, — а в перспективе, возможно, даже друг, — я решил предупредить купидона о том, что девушки не так просты, как кажется. На что услышал:

— Банши не банши, какая разница? — тут Клим мечтательно вздохнул и перевёл на них взгляд. — Понимаешь ли, Виталий, большая грудь для женщины как чувство юмора для мужчины. Многие недостатки за неё прощаются автоматически…

И вот как-то так проходила ночь. Каждые несколько минут я выглядывал с кухни и наблюдал за тем, как в зале ресторана «ОЛЕГ» купидон пытается склеить банши. А заодно следил за тем, чтобы всё было нормально, и понимал… всё, блин, нормально.

Народ собрался даром что иной, но адекватный, и буянить никто даже не собирался. А вот питаться — ещё как. Заказы на кухню летели один за другим, так что на исходе первого часа я уже начал потихоньку ненавидеть принтер.

Чётко и методично я отстреливал сперва салаты, потом горячее, а потом бежал на фритюр. Фритюр, к слову, сегодня работал исключительно на купидона и его друзей. Картошка фри, луковые кольца, сырные палочки, свиные ушки — всё сюда. А гренками они сожрали у меня уже десяток кирпичиков бородинского, и останавливаться на этом вообще не планировали.

Хорошо, конечно, но тяжко в одного. И ещё! Отдавая заказ за заказом, я постепенно понимал, что холодильники пустеют и завтра Лёха придёт на пустую кухню, без заготовок вообще. Глянет на всё это, а затем устроит поножовщину.

Ну… что ж? Придётся как-то объясняться.

Камамберия и Самбучку я вынес на кухню и положил на верхней полке, между пустыми боксами и крупами. Во-первых, чтобы выгулять, а во-вторых, чтобы и мне самому повеселее было.

— Пап, а сейчас ты чего делаешь?

— Сейчас я жарю креветку.

— А сейчас?

— Сейчас я довожу до ума соус.

— А зачем?

— Затем, чтобы было вкусно.

— А сейчас чего делаешь?

— А сейчас он режет сыр, — ответил за меня Камамберий и шумно сглотнул.

Кстати, зритель из него оказался благодарный. Камамберий постоянно переживал насчёт того, что у меня что-нибудь сгорит, и постоянно орал вместо таймера, если я по запаре забывал что-то на плите. Удобно, чёрт его дери.

Так и работал. А в какой-то момент на кухне до кучи появилась ещё и кошка, которая до сих пор где-то пропадала. Шофранка нахмурилась на меня, а затем вскочила на стол и спросила:

— Ты что тут делаешь?

— Работаю.

— Так ведь ночь же.

— У пчёлок нету выходных, — ответил я. — У них всё время будень. Иди, выгляни в зал.

Шофранка недоверчиво прищурилась, но в зал всё же выглянула. И, глядя на кошку со спины, я в режиме онлайн пронаблюдал за тем, как шерсть у неё на спине становится дыбом, а уши плотно-плотно прижимаются к черепу. Секунд десять она позалипала в зал, а потом медленно повернулась и спросила:

— Ты что теперь, для иных работаешь?

— В тестовом режиме, — ответил я.

А про себя подумал тяжкую думу: каждый день вот так хреначить будет слишком сложно. Причём ладно бы только мне — это всё-таки мой бизнес. А вот Даша, которую придётся просить выходить ночами, поскольку кроме неё никто не может, это вообще другое дело. Нанять ей сменщицу не получится ни через бесплатные сайты, ни через Ольгину подругу.

Да и вообще, это же мне придётся свой день на ночь променять.

— Н-да, — вздохнул я. — И снова встаёт вопрос персонала. Слышь, Шофранка? А ты помочь не хочешь?

— Как?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Давай тебе к спине поднос привяжем, что ли?

— Смешно, Виталий, — тут пушистая вдруг резко тряхнула головой. — Ты меня сбил, блин! Я ведь тебе хотела сказать, что связалась со схухриком. Он готов на тебя поработать. Но, как сам наверняка догадываешься, не забесплатно.

— Разумеется. Что будем должны?

— Пока не знаю. Он обещал подумать до утра и выдвинуть свои требования.

— Вот, значит, утром и поговорим, — сказал я, одновременно стараясь уследить за плитой, конвектом и фритюром. — А сейчас извини, у меня работа.

Далее я вытащил противень, на котором разрумянились баклажанчики с томатом и сыром скаморца, переложил их на тарелку, изобразил игривую небрежность при помощи песто и микрозелени, а потом ударил по звонку, чтобы Дашка забирала. И уже собирался вернуться к чему-то ещё, но тут КИПЕР подкинул сообщение.

Причём настолько своевременное сообщение, что… своевременней него была разве что активация «Пробника Лютой Силы».

«Повар» — 3 уровень.

Прогресс до следующего уровня: 0,1%.

Поздравляем! Вам доступна новая способность!

«Идеальная Смена» — активная, временная.

1 уровень: рано ты бухтел на поварскую ветку, Виталя, вот и подъехало всё самое вкусное! Теперь ты можешь призвать себе на помощь напарника. Теневой повар, обладающий всеми твоими знаниями и навыками, будет молча и беспрекословно выполнять все поставленные задачи. И при этом, — заметь, пожалуйста, — не просить зарплату.

ВНИМАНИЕ: способность работает только в стенах кухни. Заряд: 1 раз в сутки. Активный эффект: 240 минут. КД: полночь.

— Ах-ха-ха-ха!

— Пап, ты чего?

— Не-не-не, всё хорошо.

Рад? Ну конечно же, я был рад! Однако сперва пребывал в шоке от того, как до такого вообще можно было додуматься. То есть КИПЕР, — или кто там за него придумывает мне способности? — взял классического Нуба Сайбота, вместо серпа вручил ему поварской нож и засунул на кухню. Но самое главное заключается в том, что этот Нуб Сайбот теперь — я.

— Попробуем…

Тест такой лакомой способности я решил не откладывать ни на секунду. Собрался с мыслями, активировал её, и в этот же момент от меня отделилась густая тень. Не тень даже, а чёрная такая субстанция, чем-то похожая на меня очертаниями. Вот только на моём теневом двойнике явно что был надет высокий поварской колпак.

— Здорово! — крикнула Самбучка и заливисто расхохоталась.

Сыр в свою очередь мелко задрожал, а Шофранка буркнула что-то вроде:

— Не, ну точно Дух, — и убралась вон с кухни.

А тень огляделась по сторонам, кивнула самой себе и тут же включилась в работу. Без вопросов типа: «а что у нас тут?» — просто взяла и начала раскидывать заказы, причём на приличной скорости. Чёрный повар двигался по кухне так, будто знал её лучше меня, — а может быть, что так оно и было.

Какое-то время мне понадобилось на то, чтобы привыкнуть, но затем работать стало проще. Работа пошла в разы быстрее, а ещё, вдвоём с тенью, у меня теперь получалось потихоньку восстанавливать запас заготовок для Лёхи.

В итоге «ОЛЕГ» закрылся только в пять утра.

— Я бигу па выжженной земле! — орал друг Клима Ульриховича, свисая у него с плеча. — Гермошлем захлопнув на ходу! М-м-м-мой «фантом» стрелою белой…

Последние синие гости вышли вон, и Лёвушкина оперативно закрыла за ними дверь на ключ. Прислонилась к ней спиной, сползла на пол и выдохнула. Видно было, что девушка устала дальше некуда, но всё равно улыбалась.

— Ты даже не представляешь, что мы с тобой сегодня провернули, — сказал я, а после хлопнул в ладоши. — Всё! Сейчас такси на два адреса вызываю и домой, спать, — сунул руку в карман, опять обнаружил там кнопочного старожила и невольно выругался. — Даш, закажи ты, ладно? Я всё компенсирую.

— Без проблем, — кивнула девушка.

Затем со стариковским кряхтением снова встала на ноги, но вместо вызова такси двинулась к столику и начала убирать с него пустую посуду.

— Не-не-не, — отрезал я. — Ты мне это дело брось. Завтра уберёмся.

— Как скажете, Виталий Александрович, — не стала возражать Даша.

Затем вместо грязных бокалов взяла со стола папку со счётом и отнесла её на барную стойку. Шлёпнула ей об столешницу, а потом открыла и издала звук… м-м-м… что-то среднее между кряканьем и первым вздохом несостоявшегося утопленника.

— Виталий Александрович! — Лёвушкина перевела на меня взгляд, полный суеверного страха. — Гости, кажется, ошиблись.

— Что такое? — тут же насторожился я. — Мало?

— Нет! — Даша вытащила из папки целую пачку нала. — Много! — затем глазами сверилась с цифрой на чеке, быстренько пересчитала купюры и крякнула снова. — Двести процентов! — а потом, чтобы я уж наверняка понял, повторила: — Двести процентов чаевых!

— Ну… привыкай, — улыбнулся я, а про себя лишь окреп в мысли, что надо обязательно наладить ночную работу. Да и не только ночную, а в целом — для иных. Нравятся мне эти ребята. И они, и их лёгкое отношение к жизни.

Итак!

Домой я в ту ночь всё-таки добрался. Соблазн рухнуть в офисе на диване был велик, но чувство фантомной вины перед Ольгой победило. До двери я добрался на автопилоте, а дальше и вовсе рухнул без сил. Провалился в небытие без снов, но… стоит отдать мне должное!

— М-м-м, — красноглазый и шальной, но я всё-таки встал по будильнику. — Оль, привет.

А душа моя, судя по всему, проснулась уже давно. Лежала рядом с ноутбуком на коленях и, судя по сосредоточенному лицу, чего-то там такое важное настраивала.

— Доброе утро, — Ольга отвлеклась на секунду, чтобы поцеловать меня, и снова вперилась в монитор. — Помогай давай. Мне нужен слоган для рекламы тортов.

— Тебя кондитерка наняла? — спросил я, вылезая из-под одеяла.

— Не, не кондитерка, — ответила жена. — Девчонка местная на дому печёт. Вот, обратилась, рекламу хочет по городу пустить.

— Ага, — растирая красные, полные песка глаза, кивнул я. — И какие у твоей девчонки основные конкурентные преимущества?

— Ну-у-у-у… Вообще, она только-только начала и потому отдаёт торты дёшево.

— Ну вот так и напиши, значит. «Лучшее, что было у вас во рту за эти деньги».

— Дурак, — улыбнулась Ольга.

Я же, чтобы хоть как-то прийти в чувства, начал пробивать себе пощёчины.

— Хух! — выдохнул я. — Собрались! Так! Я в душ, а потом в ресторан. Во сколько у нас сегодня театр?

— В семь.

— Отлично! Тогда дома постараюсь быть к пяти, чтобы всё успеть.

«Наивный Виталий!» — подумалось мне. — «Ты до сих пор веришь в чудеса?» — однако от мыслей этих я отмахнулся. Что бы ни произошло, сегодня что сказочному миру, что ресторанному придётся от меня отвязаться.

— Всё, пока.

По дороге я чувствовал, как мозги аж покалывает от недосыпа. Аж простреливает, блин. Ощущение было такое, что меня протащили по битому стеклу, намотали на тестомес, облили и подожгли. Однако! Кто, если не я? Вторые ключи от «ОЛЕГа» были у Даши, а Даше после вчерашнего неплохо было бы отоспаться, — о чём я её слёзно и попросил накануне. Мол, пожалуйста, давай без геройства.

Но! Несмотря на такое себе самочувствие, настроение у меня один хрен играло. Бизнес-план Клима Ульриховича оказался реально хорош, и теперь я был полон решимости зарабатывать на иных. Как? Пока не знаю. Спрос есть, а значит, кровь из носу нужно подогнать под него предложение. И значит, подгоним.

Открывшись в гордом одиночестве, первым делом я направился в бар, заваривать себе двойной ристретто. Да простит меня организм за такую ударную дозу кофеина, но сейчас это было жизненно необходимо.

— Привет, — обернулся я, заслышав топот в дверях, и увидел Марину.

— Прив… вет, — неуверенно отозвалась та, а потом начала играть в рыбку. Выпучила глаза и давай открывать-закрывать рот, глядя на бардак в зале. А потом, когда нашлась-таки, что по этому поводу думать, крикнула: — Какого хрена⁈

— Ой, не бурчи, — отмахнулся я. — Во-первых, после того, как вы ушли, была запара. А во-вторых, к тебе сейчас стажёры придут, вот их-то и запряжёшь убирать.

Марина задумалась на секунду, а потом расплылась в улыбке. Сказала:

— А точно ведь, — отпустила ситуацию и ушла переодеваться.

«ОЛЕГ» открылся. И вместо гостей сегодня первыми в зал вошли новенькие, — совсем забыл им вчера показать, где у нас технический вход. Дилнура с Денисом тут же поступили в распоряжение Клыканова, две новенькие и пока-что-безымянные девчонки-официантки принялись убираться в зале, — мне почему-то показалось, что они меня боятся, — а сам я начал стажировать Нитолая.

Хотя… «стажировать» — не совсем правильное слово.

Учитывая его квалификацию и мою собственную, я скорее просто показывал бармену, где у нас и что лежит. Ожидаемо, что в работу он включился сразу же и уже через полчаса увлечённо переставлял посуду с места на место. Настраивал бар под себя, так сказать.

Я же посмотрел на всё это, порадовался и по-настоящему выдохнул. Тяжкий груз свалился с плеч. И наконец-то ко мне пришло благостное осознание того, что я не сплю, подвохов нет, а новые работники вполне себе реальны и осязаемы, так что пахать самостоятельно мне больше не придётся. Ну… во всяком случае, не днём.

— Если что, буду в офисе, — сказал я Нитолаю и уже собирался пойти вздремнуть у себя на диване, как вдруг дверь открылась, и в зал вошёл Клим Ульрихович.

Тихо вошёл. Я бы даже сказал «робко».

По всему было видно, что мужик страдает — так сильно и так искренне, что я на мгновение как будто бы и сам ощутил его бодун. Лицо Клима натянулось от отёка и теперь напоминало чищеное отварное яичко, а руки дрожали так, будто он прямо сейчас нахерачивает соло на невидимом синтезаторе.

Рядом с ним, как и вчера, на поводке семенил свинёнок. Вот только сегодня Холодец смотрел на своего хозяина с явным презрением и изо всех сил старался сделать вид, что они не вместе. Купидон же смотрел хрен знает куда. Ну… потому что предусмотрительно спрятал глаза за солнцезащитными очками. Однако всё равно — судя по периодическим конвульсиям, которые прошибали Клима Ульриховича, сейчас он очень болезненно реагировал на свет и звук. Особенно на звук.

— Здравствуйте!

— Ой, тише-тише-тише, деточка…

— Могу предложить вам столик?

— Нет, спасибо, — ответил купидон. — Ты только не ори, пожалуйста, я сам, хорошо? Вон там присяду, за баром, — и неуверенной походкой направился к стойке. Из стороны в сторону его практически не мотало, однако Клим Ульрихович как-то уж слишком сильно сутулился на ходу. Слишком уж сильно его потянуло к земельке этим чудесным утром.

— Здравствуйте, — улыбнулся я.

— Здарова, — Клим быстро пожал мне руку, затем усадил поросёнка на один барный стул, а сам вскочил за соседний и многозначительно выдохнул: — Да-а-а-а…

Новенькие официантки проходили мимо и улыбались Холодцу. Холодец в ответ похрюкивал, облизывался и вилял хвостом — внимание товарищу явно нравилось.

— Да-а-а-а, — повторил купидон и снял очки.

— О господи, — невольно вырвалось у меня. Глаза Клима Ульриховича мало того, что посылали друг друга в пешее эротическое, так ещё и были красными, как у лабораторной мыши.

— Нормально вчера посидели, — сказал он, шмыгнув носом. — Мне понравилось.

И тут же в дело вступил Нитолай. Мой новый бармен проявил чудеса коммуникации — едва взглянув на купидона, он по лицу прочитал все его потребности, озорно улыбнулся и спросил:

— Утро добрым не бывает?

— Это Клим Ульрихович, — сразу же объяснил я. — Наш постоянный гость. Если что, ему можно со своим алкоголем. Клим Ульрихович, давайте зашлю бойца в магазин? За пивком?

— Ой, не-не-не-не, — купидон скривился так, будто я предложил ему какое-то непотребное непотребство. — Какое пивко, Виталь? У меня сегодня вечером работа. Нельзя, чтобы руки дрожали, так что нужно в себя приходить.

— Сейчас я вас поправлю безо всякого алкоголя, — твёрдо сказал Нитолай. — Дайте буквально одну минуточку.

Прокручивая на ладони всё, что только крутится, бармен тут же начал мутить коктейль на основе томатного сока. Бахнул в блендер грамм триста непосредственно самого сока, сунул туда же палку сельдерея, капнул пять щедрых капель табаско и выжал половинку лимона. Затем уточнил у меня, может ли у поваров найтись рассол из-под оливок, услышал утвердительный ответ и срулил на кухню.

— Да-а-а-а-а, — опять повторил Купидон, положил локти на бар и схватился за голову. — Дела-а-а-а, — посидел так с половину минуты, переживая похмельно-экзистенциальный кризис, а потом вдруг резко оживился. — Я чего пришёл-то, Виталь? Хочу тебя об одолжении попросить.

— Да без проблем, Клим Ульрихович, — ответил я. — Для вас всё, что угодно.

И тут же подумал про себя, что последнее ляпнул зря. Однако в этот раз меня пронесло. Купидон не просил меня штурмовать чужие бары или гонять по городу с сомнительными посылками. О нет! Его хотелка оказалась куда прозаичней — Клим Ульрихович всего-навсего попросил меня приглядеть за его свином.

— Понимаешь, — почему-то начал оправдываться он, — Холодец очень негативно относится к моей профессии. Мешает постоянно, под руку лезет, пытается всё сорвать. А если дома оставить, так он мне в отместку весь дом и перевернёт. Сволочь, короче говоря. Свинина светлая.

Насчёт «профессии» я у Клима расспрашивать не стал. Не моё это дело, да и к тому же плюс-минус понятно, чем он занимается. Купидонит себе потихонечку, наверное. А вот как именно? Повторюсь: не моё дело.

— Да без проблем, — ответил я, глядя на свина. Свин дружелюбно хрюкнул.

— Ты даже не представляешь, Виталь, как ты меня выручаешь.

Тем временем Нитолай уже вернулся с баночкой рассола и пучком свежей кинзы. Закинул всё это дело в блендер, пробил и финальным действием вмешал в коктейль сырое куриное яйцо. Затем вылил получившийся напиток в высокий бокал, украсил зонтиком и поставил перед Климом Ульриховичем.

— Безалкогольная авторская вариация «Красного Глаза», — объявил он. — Должно освежить.

Купидон недоверчиво глянул на красную жижу в бокале, однако потом всё-таки сделал глоток. И вместе с первым движением кадыка, прогнавшего «Красный Глаз» вниз по горлу, у Клима Ульриховича резко распахнулись глаза. И в глазах тех зажглась надежда.

— М-м-мм!!! — замычал купидон. Буквально прилип к бокалу и мелкими-мелкими глотками, явно что смакуя, выпил его залпом. — Фу-у-у-у-ух! — выдохнул он. — Здоровья твоим рукам, товарищ бармен.

— Благодарю.

— Вот так жить можно, — сказал Клим.

Сказал, а затем осмотрелся по сторонам с таким видом, будто бы его только что телепортировало в «ОЛЕГа». Будто бы всё вокруг было для него новым и удивительным.

— Вот так жить можно, — повторил он, а потом перевёл взгляд на меня. — Значит, договорились?

— Договорились.

С тем купидон спрыгнул с барного стула, передал мне поводок, сказал Холодцу не скучать и напоследок шлёпнул на стойку перед Нитолаем пятитысячную купюру. Нитолай в свою очередь тактично дождался, пока гость покинет зал, и только потом присвистнул.

— А мне уже нравится у вас работать.

— То ли ещё будет, — улыбнулся я и вместе со свинёнком двинулся в офис.

По пути, конечно же, нарвался на Лёху. Завидев Холодца, повар встал у нас на пути и начал махать руками. Я видел, как он старается. Я слышал, как в аварийном режиме скрипят шестерёнки у него в мозгах. Как он тужится и краснеет лицом в попытке срочно придумать шутейку уровнем хотя бы выше среднего, но всё тщетно.

— Вертел, — бормотал Лёха, подбирая слова. — Молочный… буженина…

— Да-да-да, — кивнул я. — Поросёнок на банкет, съедим, зажарим, очень смешно.

Холодец нашего внутреннего юмора не оценил и посмотрел на меня с явным недоумением. Нет! Всё-таки он стопудово понимает человеческую речь.

— Пойдём, Холодец.

— Холодец⁈ — орал мне в спину Клыканов. — Его правда зовут «Холодец»⁈ Да постой ты! Расскажи хоть, где ты его взял⁈

Запершись в офисе, я сразу же предложил свину располагаться со всем возможным комфортом. Мол, мой диван — твой диван. Ну а потом ненадолго залип на проклятый стол прямо по центру комнатушки.

Что-то с ним определённо нужно сделать, но вот что именно? Вроде бы пока что никаких негативных эффектов проклятия на себе я не ощутил. Может, это потому, что я за ним и не сидел толком? Ладно, что-нибудь обязательно придумается.

— Виталий! — послышалось из приёмки, и Шофранка начала противно скрестись когтищами в дверь. — Виталий, пусти!

Дверь я, конечно же, открыл. Взволнованная кошка забежала внутрь, на автомате прыгнула на диван и:

— Ёхтать! — по очень забавной траектории отскочила от Холодца. Выгнула спину, распушилась и застыла на месте.

Свин в свою очередь понял, что его испугались, и решил ситуацию исправлять: спрыгнул на пол, подошёл к кошке и лизнул её прямо в лицо. Видимо, в знак извинения.

— Нет, — моргнула Шофранка. — Это не поцелуй истинной любви, — а потом успокоилась и повернулась ко мне. — Виталя, я с новостями.

— Ну-ка.

— Схухрик выдвинул свои условия.

— Слушаю.

— Ты только не удивляйся, — на упреждение попросила кошка. — Они вообще ребята странные и потому хотят странного. Но именно тот, с которым я связалась, после того как узнал, что будет работать в ресторане, зарядил в качестве оплаты за услуги ризотто с трюфелями.

— Серьёзно? — улыбнулся я, про себя уже думая о том, что отделался как-то уж слишком легко. — И всё?

— Да погоди ты, — Шофранка осторожно отошла от свина, который всё это время дышал ей прямо в морду. — Трюфель нужен необычный.

— Снова идём на Ряды? — предположил я.

— Увы и ах, но там мы его не найдём, — ответила кошка. — У него срок годности всего двое суток, так что нужен свежак. Сорт называется «лосиноостровский нестабильный» и, как ты уже, наверняка, догадываешься, растёт он только на Лосином Острове.

— В Подмосковье есть трюфеля? — удивился я, хотя мог бы и не удивляться. Нестабильный же. Сказочный и все дела.

— Растут-растут, — кивнула кошка. — Другой момент, что найти их практически невозможно. Как и любой другой трюфель, впрочем. Их же, как правило, ищут… ой.

Шофранка запнулась, а в следующий момент мы оба, — не сговариваясь, — перевели взгляд на Холодца. Холодец хрюкнул. А я в свою очередь подошёл поближе, присел перед ним на корточки и спросил:

— Ты же умеешь искать трюфеля, дружище? Один «хрюк» — нет, два «хрюка» — да.

Поросёнок ответил утвердительно…