Глава 14. Званый ужин

У дома орнитологов дорогу ей преградил Денис.

— Что, Анечка, вас снова к хозяйству приставили? — поинтересовался он.

Вместо ответа Анна сказала:

— Мария Михайловна и Владлен Архипович через час приглашают всех нас на ужин. Передайте, пожалуйста, вашим коллегам.

— Как официально! — рассмеялся Денис. — Может быть, перейдём на «ты»? Всё же нам здесь бок о бок жить. Упростим общение.

Анна отчего-то начала раздражаться и сухо ответила:

— Не стоит. Я послезавтра уеду отсюда. А полтора дня можно и повыкать.

— Какая вы суровая! — с усмешкой восхитился Денис. — Люблю барышень строгих правил!

— Очень рада за вас, — ответила Анна и попыталась обойти распушившего перья орнитолога.

— Анна! Вы что, сердитесь?! — вроде бы искренне изумился тот и сделал шаг в сторону, не дав ей пройти. — Не надо! Умоляю вас! Простите глупого повесу! Я просто хотел перевести наше общение в неформальную плоскость. Но вину свою осознал и больше докучать с этим не буду. Вы мне верите? — Он состроил умоляющую гримасу и уставился на Анну. — Мир?

Она вздохнула и вынужденно кивнула:

— Мир.

В это время из окна высуналась Камилла:

— Денис! Ты где?.Мы же ещё кровать не подвинули! А мне одной тяжело! — Тут она сделала вид, что только заметила Анну и, манерно растягивая слова, сказала: — О, и снова здравствуйте…

Анне показалось, что девушка не смогла вспомнить её имя или специально изобразила забывчивость. Видимо, Денис решил так же, потому что поспешно сказал, стараясь сгладить неловкость:

— Кэмел, Анна передала нам приглашение от аборигенов. Нас зовут на ужин… Через сколько? — он вопросительно посмотрел на Анну.

Её покоробило то, как Денис назвал Марию Михайловну и Владлена Архиповича, и она коротко кинув:

— В семь, — повернулась и направилась к дому Родаковых.

— О! — казалось, обрадовалась Камилла. — Отлично! И готовить не придётся! А кого зовут?

— Всех.

— Пойди тогда старикам скажи, — распорядилась Камилла и исчезла, но тут же высунулась обратно и капризно велела:

— И не называй меня Кэмел!

— Договорились, Камелия!

Раздался звук выплеснутой воды, и орнитолог поддразнил:

— Не достала! Только зря выплеснула. Больше тебе воду таскать не буду.

— Тогда я тоже для тебя ничего делать не буду. Совсем ничего! А называть тебя буду Дендрарием! Или Денатуратом! — угрожающе и многозначительно заявила Камилла и с грохотом захлопнула окно.

Анна, которая, конечно, слышала всё это, усмехнулась. Какие страсти на Закате! Он — ловелас. Она — кокетка. Их связывают странные отношения. А Анну угораздило стать свидетельницей проявления высоких чувств. Повезло так повезло.

Ровно в семь у дома Полоцких собрались все: трое островитян и пятеро их гостей. По случаю тёплого вечера стол накрыли на большой террасе. Функции тамады взял на себя Владлен Архипович, оказавшийся весёлым лёгким человеком с хорошим чувством юмора. Он умудрялся вовлекать в непринуждённую беседу всех. А потом и вовсе жестом фокусника достал из-за своего стула гитару. И выяснилось, что даже Камилла знает застольные песни и с удовольствием подпевает им. А хозяйка и старшие орнитологи и вовсе увлеклись и тянули песню за песней.

Анна поняла, что давно, чуть ли не с самого детства не слышала, как поют за столом. Раньше пели, да. И часто. А сейчас нет. И она словно оказалась в прошлом. Мирном, добром и светлом прошлом, которого она почти не застала, но о котором слышала от родных. В том самом, где люди были добрее и куда так хотелось иногда вернуться. Закат представлялся ей заповедником, а его обитатели — удивительными, невероятными и очень близкими. Она любовалась ими. Даже Камилла и Денис теперь казались ей вполне приятными и симпатичными людьми.

Переводя взгляд с одного, сидевшего за столом, на другого, Анна заметила, что и Василий тоже исподволь разглядывает гостей острова. Встретившись глазами, они со смотретелем улыбнулись друг другу. И Анна снова почувствовала в нём родственную душу, как тогда, у маяка. Ей стало интересно, есть ли у него семья, и, если есть, то где. Маячник после дневного разговора с Марией Михайловной очень заинтересовал Анну.

Надо же, родился на Закате. И большую часть жизни живёт здесь. Тут она вспомнила слова хозяйки о том, что на Василии династия маячников прервётся, и загрустила. Значит ли это, что он одинок и у него нет детей? Или просто молодое поколение выбрало другую жизнь? В любом случае мысли об этом вызывали печаль. Хотя сама Анна могла понять тех, кто не хочет связывать свою жизнь с Закатом. Всё же для жизни здесь требуется особый склад характера. Не каждому она по плечу.

Анна представила, что она тоже могла бы жить здесь всегда и не поняла, какие чувства вызвало у неё это допущение. Странные и противоречивые, пожалуй. От восторга до панического ужаса.

Всегда среди этой невероятной красоты, в тиши, на острове, где нет посторонних, шума, грязи… Как хорошо…

Да, но и людей тоже почти нет. Только несколько человек, которые вынужденно становятся близкими. Почти семьёй. А если вдруг между ними неприязнь? Это ведь страшно: жить, зная, что бок о бок с тобой находятся те, кто тебя ненавидит. И никуда не деться. Особенно с ноября по май, когда островитяне живут в автономном режиме, не имея возможности добраться до большой земли. Даже скорую помощь не вызовешь. И только в экстренных случаях прилетает вертолёт, как рассказала Анне Мария Михайловна…

Да-а… Раньше Анне казалось, что такие трудности переживают только космонавты. Но ведь их и отбирают специально, допуская на орбиту лучших из лучших. Им и почести соответствующие, и награды. А здесь, на небольшом острове, люди живут почти так же изолированно от других. Обычные люди. Не очень молодые, к тому же. И делают своё дело, получая небольшие зарплаты. Герои — не иначе… Она бы, наверное, так не смогла. Не справилась бы.

От размышлений её оторвал голос Василия:

— Анна, ты хотела на закат посмотреть. Сейчас самое время.

Она тут же с готовностью подскочила:

— А можно?

— Конечно.

— Это вы её на маяк зовёте?! — встряла Камилла.

— Да, — Василий коротко кивнул.

— А я тоже хочу!

— Мы все хотим, — присоединился Денис.

— В порядке очереди. Сегодня Анна. Завтра ещё кто-нибудь.

— Завтра я! — тут же заняла очередь Камилла и не удержалась, капризно протянула: — А почему Анна уже сегодня, а мы потом?

Анне стало неловко. И правда, она ведь уже была на маяке. А теперь претендует на вторую экскурсию. Как-то нечестно по отношению к остальным. Она уже открыла рот, чтобы уступить Камилле, но Василий строго посмотрел на неё и отрезал:

— Потому что здесь решаю я.

— Поня-а-атно, — капризно протянула орнитологиня. — Все у нас равны. Но некоторые равнее.

— Камилла, — укоряюще пробасила Галина Филипповна. — Хватит. Нам всё равно уже пора спать. Завтра рано вставать. Пора за работу приниматься.

— Ну вот! Опя-а-ать!

Василий посмотрел на Камиллу, усмехнулся, подошёл к хозяйке дома, поцеловал её в мягкую щёку, хозяину крепко пожал руку, а остальным сказал:

— Спокойной ночи! — и вышел.

— Мария Михайловна, я быстро! — пообещала Анна. — Вы без меня не убирайте со стола. Я вернусь и помою посуду.

— Иди, иди, Анечка, — махнула рукой хозяйка. — Ты здесь на два дня всего. И не для того приехала, чтобы судомойкой работать.

— Но…

— Иди, я сказала! Василий ждёт. Вернёшься — и поможешь. Я до этого не успею всё убрать.

— Спасибо! — обрадовалась Анна и, сбегая по ступеням, услышала, как Галина Филипповна пообещала:

— Мы вам поможем, Мария Михайловна.

Мария Михайловна ответила что-то, но слов Анна уже не разобрала.

Василий нетерпеливо переминался на тропинке:

— Пойдём скорее. Солнце скоро совсем зайдёт. А тебе ещё наверх забираться.

Он повернулся и пошёл к маяку, а Анна чуть ли не вприпрыжку, чувствуя себя ребёнком, которому пообещали показать что-то удивительное, двинулась за ним, едва удержавшись, чтобы не схватиться обеими руками за большую загорелую ладонь маячника. Что с ней делает этот остров?

Закат и правда оказался невероятным. Анна даже не поняла, сколько времени она провела на маяке и очнулась, только когда солнце окончательно нырнуло в воды залива.

Спускалась Анна неторопливо, думая о своём и сберегая тихую радость всего этого длинного невероятного дня. У последнего маленького окна она остановилась, чтобы ещё раз посмотреть на залив. Внизу слышались голоса. Василий тихо сказал кому-то:

— Говорю же, не сегодня. Завтра. Всё завтра!

Голос его звучал устало и даже немного раздражённо. И Анна решила, что это опять Камилла попробовала уговорить смотрителя пустить её на маяк. Настойчивости девушки можно было только позавидовать. Но, когда Анна вышла из дверей, рядом с Василием никого не было. Анна тепло попрощалась с ним.

— Приходи и завтра тоже, — пригласил маячник.

— Но ведь я уже…

— Приходи. Тебе можно. У тебя душа закатная.

Анна шла к дому Полоцких и всё пыталась понять эти слова. Но поняла только то, что этими словами Василий хотел сказать, что она для него и Заката своя. От этой мысли стало удивительно тепло на душе. Анна представила, как утром придёт звать смотрителя на завтрак, а по пути к Полоцким расспросит его об острове и жизни здесь. Ведь кто, кроме человека, родившегося на Закате, может знать об этом больше? И, может быть, Василий даже расскажет что-нибудь удивительное…

Но ничего этого не случилось. Потому что утром Василий пропал.