Глава 13. Исцеление

До званого ужина, как назвала планируемые посиделки Мария Михайловна, Анна успела помочь хозяйке и немного погулять по острову. Оказался он не так чтобы совсем маленьким. На нём хватило места для довольно обширного бора, чистого, светлого, почти без подлеска, пары живописных бухт, голой каменистой возвышенности и широкой береговой полосы, по которой и прошлась Анна, решив оставить осмотр всех остальных достопримечательностей Заката назавтра.

После прогулки Анна чувствовала себя так, словно и не был этот удивительный день очень долгим и богатым на впечатления. От переполнявшего душу восторга хотелось петь и плакать одновременно. И Анна впервые в жизни пожалела, что не умеет ни рисовать, ни сочинять музыку. Потому что иного выхода для этого восторга она не видела и теперь не знала, как выразить его.

Помогла Мария Михайловна. Посмотрев на вернувшуюся Анну, она улыбнулась так, как до этого улыбался смотритель маяка Василий, понимающе и мудро, и спросила:

— Что? Слов нет?

Анна закивала.

— Со мной то же самое в первое время было. Да и теперь случается. И хочется что-то такое хорошее сразу сделать… Кажется — иначе разлетишься на куски.

— Да, именно так, — отозвалась Анна, удивляясь тому, как эта простая женщина смогла понять её состояние и так точно выразить. — Кажется, будь я композитором, сейчас что-то очень красивое написала бы.

— Открой-ка сервант, — велела Мария Михайловна. — Левую дверцу. Открой, открой, — повторила она, заметив растерянность Анны. — Тетрадки видишь? Бери любую. И ручку бери.

Анна выполнила распоряжение и вопросительно посмотрела на хозяйку.

— А теперь иди к себе в комнату да запиши всё, что чувствуешь.

— Но я…

— Что ты? Музыку сочинять не умеешь, но писать-то очень даже. В школе ведь научили. Вот и пиши. Я б тебе краски дала, но бумага закончилась. Всю я измалевала. А новую ещё не привезли.

— Вы рисуете? — не смогла скрыть изумления, смешанного с восхищением Анна.

— Здесь любой начнёт. Говорю же, иначе душа восторга не выдерживает. Нужно его куда-то выплеснуть. Вот я и стала рисовать.

— А мне вы покажете свои работы?

— Нет, — покачала головой Мария Михайловна. — Нечего там показывать. Не художник я, так, маляр. Лучше я тебе свои вышивки покажу. И кукол. Если захочешь.

— Вы кукол шьёте?!

— Шью. Вот они у меня хорошо получаются. Завтра покажу.

— А Владлен Архипович тоже что-то делает?.. Ну… творческое?

— А как же? Чеканкой здесь увлёкся. Вон, на стене висят.

Анна, которая уже успела полюбоваться красивыми необычными работами по металлу, восхищённо ахнула.

— Так это он сам?!

— Сам, сам.

— А Василий?

— Что — Василий? Василий здесь дольше всех нас. Он потомственный маячник. Его родители здесь служили. Он родился на этом острове…

— Ничего себе… Разве такое бывает в наше время?

— Ещё как бывает. Особенно много таких вот династий, говорят, в Приморье и на Чёрном море. Но и у нас есть. Вот семья Василия, к примеру. Жалко, что на нём всё и закончится… — Мария Михайловна на секунду замолчала, помрачнела и продолжила уже совсем другим тоном. — Если уж на нас так Закат действует, то на него и подавно. Он же почти всю жизнь здесь прожил. И тоже эту красоту воспевает, как может. Он резчик по дереву. Такой, что глаз отвести невозможно от того, что он делает и как. Его работы в сувенирные магазины охотно берут…

— Вот это да! Просто остро мастеров какой-то!

— Это не остров мастеров. Это вокруг красота такая. Ты вот подумай, сколько у нас народных промыслов. А всё почему? Потому что невозможно на такую красоту смотреть и никак это не выразить. Это сейчас люди в телевизоры уткнутся, в телефоны свои — и всё. Нет их. А раньше — творили…

— Но у вас же тоже телевизор есть, — улыбнулась Анна, заранее зная ответ.

— А мы его только зимой и смотрим. Когда ночи долгие. Да и то, как смотрим? Слушаем больше. А под это Владик мой по металлу своему стучит, а я кукол шью. Видишь, у нас какой большой стол перед телевизором стоит? Это для того, чтобы обоим места хватало. Иногда даже вечером зимним застопорится что-то у Владика. Так он встанет, оденется — и на улицу. Насмотрится на нашу красоту — и снова за работу. Природа такая. Живо… творящая… — произнесла Мария Михайловна с запинкой и чуть смущённо. — У нас здесь даже внуки вечно что-то мастерят, а не только по острову носятся. Так что ты иди, посиди, подумай. Может, и напишется что хорошее.

Анна благодарно кивнула и ушла к себе. Пока поднималась по лестнице в мансарду, поймала себя на том, что снова идёт неторопливо, даже плавно, словно боится расплескать то, чем наполнилась её душа на Закате.

Комнату ей выделили самую лучшую в доме, как показалось Анне, большую, с окном, выходящим на залив и маяк. Анна распахнула его, села за стол, открыла тетрадь и взяла ручку. Через час она с удивлением посмотрела на часы и результат своих трудов — несколько плотно исписанных страниц. Получились у неё очерки обо всём, что увидела она за этот долгий и всё никак не заканчивающийся день: о пути на Закат, о природе острова и, конечно, об островитянах.

Анна всегда, с самого детства писала что-то. Конечно, для себя, в стол, но писала и очень любила это. Однако за полгода ожидания приговора словно разучилась делать это. Как будто умерло в её душе что-то, толкающее, заставляющее изливать свои мысли и чувства на бумаге. И вот теперь, после всего нескольких часов на Закате, она словно исцелилась.

Рука, отвыкшая от долгого письма, немного ныла, но зато на душе теперь было тихо и очень спокойно. Анна посмотрела на залив, спокойный и словно дремлющий, на маяк, отчётливо видный на фоне катящегося к закату солнца, и достала телефон.

Связь на острове была на удивление приличная, и голос Нелли прозвучал отчётливо и громко:

— Как ты там, Анют?

— Нел… Нел… Я даже не знаю, как тебя благодарить, — счастливо призналась Анна. — Если бы ты знала, что для меня сделала! Ты меня вылечила! Совсем вылечила!

— Ну, — как всегда самокритично заметила её потрясающая сестра, — это совершенно точно не я. Я всего лишь нашла для тебя подходящего доктора.

Когда Анна спустилась вниз, Мария Михайловна что-то делала на кухне. Увидев гостью, она спросила:

— Анечка, детка, ты кур не боишься?

— Нет. В моём детстве бабушка на даче держала.

— Правда? Вот хорошо! Тогда сходи, пожалуйста, к Родаковым, покорми их кур. А я пока начну на стол накрывать. Через час будем всех к столу звать.

— Конечно, — даже обрадовалась новому делу Анна.

— Тогда держи бидон, в нём каша. А зерно найдёшь в бутыли пластиковой, у кормушки, рядом с курятником. В другой — вода. Ты старую выплесни в траву, а чистой налей. Разберёшься?

— Конечно! — Анне вдруг показалось, что она вернулась в детство, и от этого её снова захлестнуло волной счастья, очередной за этот удивительный день. — Конечно!

— Умница моя! — похвалила Мария Михайловна, хотя Анна ещё ничего не сделала. — Ну какая же девочка замечательная к нам приехала!

Анна покраснела от похвалы, подхватила бидон с кашей для кур и отправилась к Родаковым. Но дойти без приключений не получилось.